17 цитат персонажа «Андрей Петрович Версилов» — коротко и по делу

Собрали 17 цитат персонажа «Андрей Петрович Версилов» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я всегда подозревал, что у тебя игра — не главное дело, а лишь временное уклонение... Ты прав, мой друг, игра — свинство, и к тому же можно проиграться.

   Я всегда подозревал, что у тебя игра — не главное дело, а лишь временное уклонение... Ты прав, мой друг, игра — свинство, и к тому же можно проиграться.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Есть больные воспоминания, причиняющие действительную боль; они есть почти у каждого, но только люди их забывают; но случается, что вдруг потом припоминают, даже только какую-нибудь черту, а уж потом отвязаться не могут.

   Есть больные воспоминания, причиняющие действительную боль; они есть почти у каждого, но только люди их забывают; но случается, что вдруг потом припоминают, даже только какую-нибудь черту, а уж потом отвязаться не могут.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Так как при мироздании со мной не справлялись, то я и оставляю за собой право иметь на этот счет свое мнение.

   Так как при мироздании со мной не справлялись, то я и оставляю за собой право иметь на этот счет свое мнение.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Дворовые и слуги чрезвычайно много разделяли интересов частной, духовной и умственной жизни своих господ в былое время.

   Дворовые и слуги чрезвычайно много разделяли интересов частной, духовной и умственной жизни своих господ в былое время.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Высший и развитой человек, преследуя высшую мысль, отвлекается иногда совсем от насущного, становится смешон, капризен и холоден, даже просто скажу тебе — глуп, и не только в практической жизни, но, под конец, даже глуп и в своих теориях.

   Высший и развитой человек, преследуя высшую мысль, отвлекается иногда совсем от насущного, становится смешон, капризен и холоден, даже просто скажу тебе — глуп, и не только в практической жизни, но, под конец, даже глуп и в своих теориях.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Главное — почтительность, эта скромная почтительность, которая необходима для высшего равенства, мало того, без которой, по-моему, не достигнешь и первенства.

   Главное — почтительность, эта скромная почтительность, которая необходима для высшего равенства, мало того, без которой, по-моему, не достигнешь и первенства.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Кто лишь чуть-чуть не глуп, тот не может жить и не презирать себя, честен он или бесчестен — это всё равно. Любить своего ближнего и не презирать его — невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего.

   Кто лишь чуть-чуть не глуп, тот не может жить и не презирать себя, честен он или бесчестен — это всё равно. Любить своего ближнего и не презирать его — невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Я ведь знаю, что я бесконечно силен, и чем, как ты думаешь? А вот именно этою непосредственною силою уживчивости с чем бы то ни было, столь свойственной всем умным русским людям нашего поколения. Меня ничем не разрушишь, ничем не истребишь и ничем не удивишь.

   Я ведь знаю, что я бесконечно силен, и чем, как ты думаешь? А вот именно этою непосредственною силою уживчивости с чем бы то ни было, столь свойственной всем умным русским людям нашего поколения. Меня ничем не разрушишь, ничем не истребишь и ничем не удивишь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Вообще же, ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в чем не участвовал.

   Вообще же, ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в чем не участвовал.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

    Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

    ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Мы, то есть прекрасные люди, в противоположность народу, совсем не умели тогда действовать в свою пользу, напротив всегда себе пакостили сколько возможно, и я подозреваю, что это-то и считалось тогда какой-то «высшей и нашей же пользой», разумеется в высшем смысле. Теперешнее поколение людей передовых несравненно нас загребистее.

    Мы, то есть прекрасные люди, в противоположность народу, совсем не умели тогда действовать в свою пользу, напротив всегда себе пакостили сколько возможно, и я подозреваю, что это-то и считалось тогда какой-то «высшей и нашей же пользой», разумеется в высшем смысле. Теперешнее поколение людей передовых несравненно нас загребистее.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    — Что тебе делать? Прочти десять заповедей: там все это навеки прописано. — Что я один-то сделаю с вашими десятью заповедями? — А ты их исполни, несмотря на все твои вопросы и сомнения, и будешь человеком великим.

    — Что тебе делать? Прочти десять заповедей: там все это навеки прописано. — Что я один-то сделаю с вашими десятью заповедями? — А ты их исполни, несмотря на все твои вопросы и сомнения, и будешь человеком великим.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Когда в государстве господствует главенствующее сословие, всегда крепка земля. Главенствующее сословие всегда имеет свою честь и свое исповедание чести, которое может быть и неправильным, но почти всегда служит связью и крепит землю; полезно нравственно, но более политически. Но терпят рабы, то есть все, не принадлежащие к сословию.

    Когда в государстве господствует главенствующее сословие, всегда крепка земля. Главенствующее сословие всегда имеет свою честь и свое исповедание чести, которое может быть и неправильным, но почти всегда служит связью и крепит землю; полезно нравственно, но более политически. Но терпят рабы, то есть все, не принадлежащие к сословию.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

    Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Поди удержи себя, когда растанцевавшись, захочется сделать хорошенькое па?

    Поди удержи себя, когда растанцевавшись, захочется сделать хорошенькое па?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Мысль не пошла в слова. Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.

    Мысль не пошла в слова. Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга