103 цитаты персонажа «Антон Городецкий», ставших крылатыми

103 цитаты персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

   Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа...

   Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа...

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

   На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Зарывшись в холодильник, я обнаружил там кое-что из закуски. Сыр, колбаса, соленья… Интересно, как соотнесётся сорокалетний коньяк с малосольным огурцом? Наверное, они испытают взаимную неловкость.

   Зарывшись в холодильник, я обнаружил там кое-что из закуски. Сыр, колбаса, соленья… Интересно, как соотнесётся сорокалетний коньяк с малосольным огурцом? Наверное, они испытают взаимную неловкость.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы то... — Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.

   — Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы то... — Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

   — Хочешь стать человеком? Ну так и веди себя по-человечески! — А разве вы ведете себя по-людски? Он меня любил, а вы отдали меня ему, как пищу. А потом еще убили его — ты убил... — У меня не было выбора. Он нарушил Договор. — Вы, Светлые, добрые — которые решили, что вправе хранить мир от Тьмы... Где вы были, когда пили мою кровь? Почему я теперь не могу это сделать, а? — Потому что я не дам тебе это сделать.

   — Антон Городецкий · фильм
8. «

   Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

   Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   — Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика... — Я не еврей, — поправил я. — С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон. — Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили. — Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей... Гесер посмотрел на Жермензона и спросил: — Так ты что, Марк, еврей, что ли? — Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

   — Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика... — Я не еврей, — поправил я. — С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон. — Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили. — Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей... Гесер посмотрел на Жермензона и спросил: — Так ты что, Марк, еврей, что ли? — Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    — Вы можете выпить пива или вина в баре. Или водки. Водки? Что вы обычно пьёте по вечерам? — Нет, водку не могу, я обещал своему медведю не пить без него...

    — Вы можете выпить пива или вина в баре. Или водки. Водки? Что вы обычно пьёте по вечерам? — Нет, водку не могу, я обещал своему медведю не пить без него...

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Есть повод для гордости, мне не потребовалось и десятка лет, чтобы окончательно перестать быть человеком.

    Есть повод для гордости, мне не потребовалось и десятка лет, чтобы окончательно перестать быть человеком.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    – Что там нынче творится – дрянь, да в девятнадцатом при Симон Васильиче и не такое бывало, – сказала Хохленко. – А что, где-то лучше? Русская дурь да пьянство? Американское чванство и лицемерие? Европейское фарисейство? Азиатская жестокость? – Это все люди, – сказал я. – А мы лучше? – спросила ведьма. – Что наши, что ваши… Может, и пускай оно, а? Я перевел взгляд на полуоткрытую дверь спальни, где лежали в своих кроватках дети. Свешивались из-под одеял ручки-ножки, валялись на полу носки и сандалеты. – Они тоже виноваты? – спросил я. – Им тоже умирать? – Всем когда-то умирать, – ответила ведьма. – Они, может, и не виноваты, но это пока… Все рано или поздно будет… Сто лет назад я бы парочку из них точно в поросят превратила, от греха подальше.

    – Что там нынче творится – дрянь, да в девятнадцатом при Симон Васильиче и не такое бывало, – сказала Хохленко. – А что, где-то лучше? Русская дурь да пьянство? Американское чванство и лицемерие? Европейское фарисейство? Азиатская жестокость? – Это все люди, – сказал я. – А мы лучше? – спросила ведьма. – Что наши, что ваши… Может, и пускай оно, а? Я перевел взгляд на полуоткрытую дверь спальни, где лежали в своих кроватках дети. Свешивались из-под одеял ручки-ножки, валялись на полу носки и сандалеты. – Они тоже виноваты? – спросил я. – Им тоже умирать? – Всем когда-то умирать, – ответила ведьма. – Они, может, и не виноваты, но это пока… Все рано или поздно будет… Сто лет назад я бы парочку из них точно в поросят превратила, от греха подальше.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Убийство – зло, но пусть люди сами борются со своим злом.

    Убийство – зло, но пусть люди сами борются со своим злом.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    ... Мы все, даже в отношениях с друзьями, что-то недоговариваем, а что-то скрываем. Не обязательно из дурных побуждений. Иногда проще и быстрее недоговорить, чем объяснять и убеждать.

    ... Мы все, даже в отношениях с друзьями, что-то недоговариваем, а что-то скрываем. Не обязательно из дурных побуждений. Иногда проще и быстрее недоговорить, чем объяснять и убеждать.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Нельзя играть с Тьмой в поддавки. Нельзя идти на уступки. А ещё опаснее — принимать её дары.

    Нельзя играть с Тьмой в поддавки. Нельзя идти на уступки. А ещё опаснее — принимать её дары.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

    Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Как много вас до сих пор, девочек и мальчиков неопределенного возраста, воспитанных родителями-шестидесятниками, как много вас, несчастных и не умеющих быть счастливыми. Как хочется вас пожалеть, как хочется вам помочь. Коснуться сквозь сумрак — чуточку, совсем не сильно. Добавив немного уверенности в себе, капельку оптимизма, грамм воли, зернышко иронии. Помочь вам, что бы вы могли помочь другим.

    Как много вас до сих пор, девочек и мальчиков неопределенного возраста, воспитанных родителями-шестидесятниками, как много вас, несчастных и не умеющих быть счастливыми. Как хочется вас пожалеть, как хочется вам помочь. Коснуться сквозь сумрак — чуточку, совсем не сильно. Добавив немного уверенности в себе, капельку оптимизма, грамм воли, зернышко иронии. Помочь вам, что бы вы могли помочь другим.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    Если разделить всю существующую магию на две части, то проще всего делить её на боевую и бытовую. Вопреки расхожим мнениям начинающих, бытовой получится в два, а то и в три раза больше.

    Если разделить всю существующую магию на две части, то проще всего делить её на боевую и бытовую. Вопреки расхожим мнениям начинающих, бытовой получится в два, а то и в три раза больше.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Никогда не мог понять, почему женщины проводят так много времени у плиты. Что там так долго делать? Кинул в воду мясо или курицу, включил плиту, оно всё само и варится. Через час накидал макарон или картошки, овощей каких-нибудь — вот и готова еда. Ну, посолить ещё надо не забыть, это самое сложное.

    Никогда не мог понять, почему женщины проводят так много времени у плиты. Что там так долго делать? Кинул в воду мясо или курицу, включил плиту, оно всё само и варится. Через час накидал макарон или картошки, овощей каких-нибудь — вот и готова еда. Ну, посолить ещё надо не забыть, это самое сложное.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    — Ты ведь её любишь! Так не требуй и не жди ничего взамен. Это путь Света. — Там, где начинается любовь, кончается свет и тьма.

    — Ты ведь её любишь! Так не требуй и не жди ничего взамен. Это путь Света. — Там, где начинается любовь, кончается свет и тьма.

    — Сергей Лукьяненко · книга