«Антон Городецкий» в 56 цитат

56 цитат персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   Самое страшное в войне — понять врага. Понять — значит простить.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Впрочем, такой файербол, как летящий сейчас в нас, был достоин всяческого уважения. Это был файербол премиум-класса, выражаясь языком менеджеров торговых компаний. Это был царь-файербол, говоря поэтически. Это был альфа-файербол, как сказал бы биолог. Это был файербол диаметром около трёх метров, мог бы заметить очень хладнокровный математик.

   Впрочем, такой файербол, как летящий сейчас в нас, был достоин всяческого уважения. Это был файербол премиум-класса, выражаясь языком менеджеров торговых компаний. Это был царь-файербол, говоря поэтически. Это был альфа-файербол, как сказал бы биолог. Это был файербол диаметром около трёх метров, мог бы заметить очень хладнокровный математик.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Дарить надежду — это ведь ответственность.

   Дарить надежду — это ведь ответственность.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Я думаю, что существо, у которого есть чувство юмора, не может быть совсем уж плохим...

   Я думаю, что существо, у которого есть чувство юмора, не может быть совсем уж плохим...

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   – Что там нынче творится – дрянь, да в девятнадцатом при Симон Васильиче и не такое бывало, – сказала Хохленко. – А что, где-то лучше? Русская дурь да пьянство? Американское чванство и лицемерие? Европейское фарисейство? Азиатская жестокость? – Это все люди, – сказал я. – А мы лучше? – спросила ведьма. – Что наши, что ваши… Может, и пускай оно, а? Я перевел взгляд на полуоткрытую дверь спальни, где лежали в своих кроватках дети. Свешивались из-под одеял ручки-ножки, валялись на полу носки и сандалеты. – Они тоже виноваты? – спросил я. – Им тоже умирать? – Всем когда-то умирать, – ответила ведьма. – Они, может, и не виноваты, но это пока… Все рано или поздно будет… Сто лет назад я бы парочку из них точно в поросят превратила, от греха подальше.

   – Что там нынче творится – дрянь, да в девятнадцатом при Симон Васильиче и не такое бывало, – сказала Хохленко. – А что, где-то лучше? Русская дурь да пьянство? Американское чванство и лицемерие? Европейское фарисейство? Азиатская жестокость? – Это все люди, – сказал я. – А мы лучше? – спросила ведьма. – Что наши, что ваши… Может, и пускай оно, а? Я перевел взгляд на полуоткрытую дверь спальни, где лежали в своих кроватках дети. Свешивались из-под одеял ручки-ножки, валялись на полу носки и сандалеты. – Они тоже виноваты? – спросил я. – Им тоже умирать? – Всем когда-то умирать, – ответила ведьма. – Они, может, и не виноваты, но это пока… Все рано или поздно будет… Сто лет назад я бы парочку из них точно в поросят превратила, от греха подальше.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   – Я бы сказал, что ты мёртв. – Очень удачно, что я не человек.

   – Я бы сказал, что ты мёртв. – Очень удачно, что я не человек.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   — В таком доме хорошо убивать, — сказал я. — Или сходить с ума. — Займемся и тем, и другим.

   — В таком доме хорошо убивать, — сказал я. — Или сходить с ума. — Займемся и тем, и другим.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

   Если дети — цветы жизни, то этот ребенок был цветущим кактусом.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Жалость — штука опасная.

   Жалость — штука опасная.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    С одной стороны сын темнит, с другой — подруга талантами блещет.

    С одной стороны сын темнит, с другой — подруга талантами блещет.

    — Дневной дозор · фильм
11. «

    Если нет этически правильного выхода, поступай неразумно.

    Если нет этически правильного выхода, поступай неразумно.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    ... Короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на тёмных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.

    ... Короткие дороги тем и отличаются от длинных, что на них взимают плату за проезд. И на тёмных дорогах очень любят объявлять цену в конце пути.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни.

    На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

    Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Люди, они такие... никогда не верят, когда пытаешься с ними говорить по-честному.

    Люди, они такие... никогда не верят, когда пытаешься с ними говорить по-честному.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

    На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающим ради нефти высокоточные ракеты?

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

    Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

    ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки — все равно что жениться по залёту. Не знаю. Если бы все браки по залету были так удачны, как этот костюм, то количество разводов сошло бы на нуль.

    Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки — все равно что жениться по залёту. Не знаю. Если бы все браки по залету были так удачны, как этот костюм, то количество разводов сошло бы на нуль.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    — Сергей Лукьяненко · книга