69 цитат персонажа «Антон Городецкий» — коротко и по делу

69 цитат персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

   — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   ...мужик один умер и спрашивает у Бога — в чём был смысл его жизни? А Бог отвечает — помнишь, в семьдесят втором году ты ехал в поезде и в вагоне-ресторане передал попутчику солонку? Так вот…

   ...мужик один умер и спрашивает у Бога — в чём был смысл его жизни? А Бог отвечает — помнишь, в семьдесят втором году ты ехал в поезде и в вагоне-ресторане передал попутчику солонку? Так вот…

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Есть повод для гордости, мне не потребовалось и десятка лет, чтобы окончательно перестать быть человеком.

   Есть повод для гордости, мне не потребовалось и десятка лет, чтобы окончательно перестать быть человеком.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Я выхожу на сцену и жонглирую разноцветными рыбками, представляете? А потом они взлетают к самому куполу — и исчезают. Вот только, как это сделать, я ещё не придумал..

   Я выхожу на сцену и жонглирую разноцветными рыбками, представляете? А потом они взлетают к самому куполу — и исчезают. Вот только, как это сделать, я ещё не придумал..

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Ты ведь её любишь! Так не требуй и не жди ничего взамен. Это путь Света. — Там, где начинается любовь, кончается свет и тьма.

   — Ты ведь её любишь! Так не требуй и не жди ничего взамен. Это путь Света. — Там, где начинается любовь, кончается свет и тьма.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   — Ну что, браток, совсем хреново, да? — Я тебе сейчас ухо отгрызу, сука!

   — Ну что, браток, совсем хреново, да? — Я тебе сейчас ухо отгрызу, сука!

   — Антон Городецкий · фильм
7. «

   Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.

   Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   — Ребята, а можно вопрос? — произнес я. — Ну? — оживился Лас. — Если ты точно знаешь, что победить невозможно, но если не сражаться — кто-то погибнет... Что ты сделаешь? — Если невозможно, то зачем гибнуть мне? — спросил Лас. — Если надо сражаться, то не важно, победишь ли ты, — ответил Алишер.

   — Ребята, а можно вопрос? — произнес я. — Ну? — оживился Лас. — Если ты точно знаешь, что победить невозможно, но если не сражаться — кто-то погибнет... Что ты сделаешь? — Если невозможно, то зачем гибнуть мне? — спросил Лас. — Если надо сражаться, то не важно, победишь ли ты, — ответил Алишер.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.

   Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Говорят, у больниц есть свой незабываемый запах. Конечно. И это неудивительно, странно было бы не иметь запаха хлорке и боли, автоклавам и ранам, казенному белью и безвкусной пище.

    Говорят, у больниц есть свой незабываемый запах. Конечно. И это неудивительно, странно было бы не иметь запаха хлорке и боли, автоклавам и ранам, казенному белью и безвкусной пище.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    — Ты его всё равно уже не вернёшь. — Я всё исправлю! — Ты ничего не сможешь исправить. — Почему? — Потому что ты ни в чём не виновата. — А кто тогда виноват? — Да какая разница?! Какая разница?!

    — Ты его всё равно уже не вернёшь. — Я всё исправлю! — Ты ничего не сможешь исправить. — Почему? — Потому что ты ни в чём не виновата. — А кто тогда виноват? — Да какая разница?! Какая разница?!

    — Антон Городецкий · фильм
12. «

    Однажды ты ещё услышишь, как время шелестит, песком протекая сквозь пальцы.

    Однажды ты ещё услышишь, как время шелестит, песком протекая сквозь пальцы.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    — Ему виднее? — ехидно спросил я. — Да. — А как же свобода? — Я вновь наполнил рюмку. Кажется, она уже была лишней, в голове начинало шуметь. — Свобода? — Ты говоришь, как Тёмные, — фыркнула девушка. — Я предпочитаю думать, что это они говорят, как я.

    — Ему виднее? — ехидно спросил я. — Да. — А как же свобода? — Я вновь наполнил рюмку. Кажется, она уже была лишней, в голове начинало шуметь. — Свобода? — Ты говоришь, как Тёмные, — фыркнула девушка. — Я предпочитаю думать, что это они говорят, как я.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Очень уж доброе и хорошее лицо: усталость есть, а озлобленности нет. Рядом с такой девушкой чувствуешь себя не таким, каков ты на самом деле. Пытаешься быть лучше, а это тяготит. С такими предпочитают дружить, чуть-чуть флиртовать, делиться откровениями. В таких редко влюбляются, но зато все таких любят.

    Очень уж доброе и хорошее лицо: усталость есть, а озлобленности нет. Рядом с такой девушкой чувствуешь себя не таким, каков ты на самом деле. Пытаешься быть лучше, а это тяготит. С такими предпочитают дружить, чуть-чуть флиртовать, делиться откровениями. В таких редко влюбляются, но зато все таких любят.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

    Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Хотелось что-то делать. Так сильно, будто я был джинном, выпущенным из бутылки после тысячелетнего заточения. Всё что угодно: возводить дворцы, разрушать города, программировать на Бейсике или вышивать крестиком.

    Хотелось что-то делать. Так сильно, будто я был джинном, выпущенным из бутылки после тысячелетнего заточения. Всё что угодно: возводить дворцы, разрушать города, программировать на Бейсике или вышивать крестиком.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    — Давай вернёмся домой, — сказала Светлана. — Нам... нам надо поговорить, Антон. Серьёзно поговорить. Как же я ненавижу эти слова! После них никогда не бывает ничего хорошего!

    — Давай вернёмся домой, — сказала Светлана. — Нам... нам надо поговорить, Антон. Серьёзно поговорить. Как же я ненавижу эти слова! После них никогда не бывает ничего хорошего!

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    — Рискуешь, — вымолвил Гесер, глядя на меня. — Если позволите, шеф, то рискну, — сказал я, вставая. — Звоните, пишите, шлите телеграммы. Посылки не забывайте.

    — Рискуешь, — вымолвил Гесер, глядя на меня. — Если позволите, шеф, то рискну, — сказал я, вставая. — Звоните, пишите, шлите телеграммы. Посылки не забывайте.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    — А вы какие «иные»? Темные или светлые? — Мы — светлые. — А я? — А это ты решишь сам.

    — А вы какие «иные»? Темные или светлые? — Мы — светлые. — А я? — А это ты решишь сам.

    — Егор (сын Антона) · фильм
20. «

    — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

    — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

    — Сергей Лукьяненко · книга