84 фразы персонажа «Антон Городецкий», которые запомнились

84 цитаты персонажа «Антон Городецкий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Честный политик — это оксюморон.

   Честный политик — это оксюморон.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   — Выбирая меньшее зло, ты никогда не должен забывать, что всё-таки выбрал зло, — серьёзно сказала Арина. — Но не выбирая ничего, мы выбираем сразу и большее, и меньшее зло, — ответил я.

   — Выбирая меньшее зло, ты никогда не должен забывать, что всё-таки выбрал зло, — серьёзно сказала Арина. — Но не выбирая ничего, мы выбираем сразу и большее, и меньшее зло, — ответил я.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

   Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   — Если кому-то для жизни... для существования нужна кровь — это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.

   — Если кому-то для жизни... для существования нужна кровь — это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Напиваться можно, [Антон], если очень нужно. Только напиваться нужно водкой. Коньяк, вино — это все для сердца. — А водка для чего? — Для души. Если совсем уж сильно болит.

   — Напиваться можно, [Антон], если очень нужно. Только напиваться нужно водкой. Коньяк, вино — это все для сердца. — А водка для чего? — Для души. Если совсем уж сильно болит.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Теперь я стал сильнее, мудрее и не потею!

   Теперь я стал сильнее, мудрее и не потею!

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Свобода — оправдание подлецов и дураков. Говоря «свобода», такие думают не о чужой свободе, а о собственном рабстве.

   Свобода — оправдание подлецов и дураков. Говоря «свобода», такие думают не о чужой свободе, а о собственном рабстве.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   — Рискуешь, — вымолвил Гесер, глядя на меня. — Если позволите, шеф, то рискну, — сказал я, вставая. — Звоните, пишите, шлите телеграммы. Посылки не забывайте.

   — Рискуешь, — вымолвил Гесер, глядя на меня. — Если позволите, шеф, то рискну, — сказал я, вставая. — Звоните, пишите, шлите телеграммы. Посылки не забывайте.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   — Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика... — Я не еврей, — поправил я. — С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон. — Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили. — Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей... Гесер посмотрел на Жермензона и спросил: — Так ты что, Марк, еврей, что ли? — Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

   — Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика... — Я не еврей, — поправил я. — С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон. — Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили. — Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей... Гесер посмотрел на Жермензона и спросил: — Так ты что, Марк, еврей, что ли? — Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Как много вас до сих пор, девочек и мальчиков неопределенного возраста, воспитанных родителями-шестидесятниками, как много вас, несчастных и не умеющих быть счастливыми. Как хочется вас пожалеть, как хочется вам помочь. Коснуться сквозь сумрак — чуточку, совсем не сильно. Добавив немного уверенности в себе, капельку оптимизма, грамм воли, зернышко иронии. Помочь вам, что бы вы могли помочь другим.

    Как много вас до сих пор, девочек и мальчиков неопределенного возраста, воспитанных родителями-шестидесятниками, как много вас, несчастных и не умеющих быть счастливыми. Как хочется вас пожалеть, как хочется вам помочь. Коснуться сквозь сумрак — чуточку, совсем не сильно. Добавив немного уверенности в себе, капельку оптимизма, грамм воли, зернышко иронии. Помочь вам, что бы вы могли помочь другим.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    — В таком доме хорошо убивать, — сказал я. — Или сходить с ума. — Займемся и тем, и другим.

    — В таком доме хорошо убивать, — сказал я. — Или сходить с ума. — Займемся и тем, и другим.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Тяжело быть матерью-одиночкой. Особенно в России.

    Тяжело быть матерью-одиночкой. Особенно в России.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Я выхожу на сцену и жонглирую разноцветными рыбками, представляете? А потом они взлетают к самому куполу — и исчезают. Вот только, как это сделать, я ещё не придумал..

    Я выхожу на сцену и жонглирую разноцветными рыбками, представляете? А потом они взлетают к самому куполу — и исчезают. Вот только, как это сделать, я ещё не придумал..

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    — Ты знаешь, что это такое? Быть приговоренным к любви? — Но разве это не так — всегда? — Светлана даже вздрогнула от негодования. — Когда люди любят друг друга, когда находят среди тысяч, миллионов. Это же всегда — судьба! <...> — Нет. Света, ты слышала такую аналогию: любовь — это цветок? <...> Цветок можно вырастить, Света. А можно купить. Или его подарят. — Антон — купил? — Нет, — сказал я; слишком резко, пожалуй, сказал. — Получил в подарок. От судьбы. — И что с того? Если это — любовь? — Света, срезанные цветы красивы. Но они живут недолго. Они уже умирают, даже заботливо поставленные в хрустальную вазу со свежей водой.

    — Ты знаешь, что это такое? Быть приговоренным к любви? — Но разве это не так — всегда? — Светлана даже вздрогнула от негодования. — Когда люди любят друг друга, когда находят среди тысяч, миллионов. Это же всегда — судьба! <...> — Нет. Света, ты слышала такую аналогию: любовь — это цветок? <...> Цветок можно вырастить, Света. А можно купить. Или его подарят. — Антон — купил? — Нет, — сказал я; слишком резко, пожалуй, сказал. — Получил в подарок. От судьбы. — И что с того? Если это — любовь? — Света, срезанные цветы красивы. Но они живут недолго. Они уже умирают, даже заботливо поставленные в хрустальную вазу со свежей водой.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    ... Куда полезнее, если спину тебе прикрывает надёжный и жизнерадостный, а не сильный и умудрённый опытом партнёр. Сильный и мудрый всегда может отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины.

    ... Куда полезнее, если спину тебе прикрывает надёжный и жизнерадостный, а не сильный и умудрённый опытом партнёр. Сильный и мудрый всегда может отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

    Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    С одной стороны сын темнит, с другой — подруга талантами блещет.

    С одной стороны сын темнит, с другой — подруга талантами блещет.

    — Дневной дозор · фильм
18. «

    — Ты хочешь сказать, что наша работа — во вред? — Нет. — Света устало покачала головой. — Не хочу. Нет у меня такого самомнения. Я одно хочу сказать, может быть, мы и впрямь — Свет. Вот только... Знаешь, в городе появились в продаже фальшивые елочные игрушки. С виду они как настоящие, но радости от них никакой.

    — Ты хочешь сказать, что наша работа — во вред? — Нет. — Света устало покачала головой. — Не хочу. Нет у меня такого самомнения. Я одно хочу сказать, может быть, мы и впрямь — Свет. Вот только... Знаешь, в городе появились в продаже фальшивые елочные игрушки. С виду они как настоящие, но радости от них никакой.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    — Ночной Дозор! Всем выйти из сумрака! <...> — На живца ловите, легавые!? — Нет, на хлебушек...

    — Ночной Дозор! Всем выйти из сумрака! <...> — На живца ловите, легавые!? — Нет, на хлебушек...

    — Антон Городецкий · фильм