32 цитаты персонажа «Астрид Магнуссен» — большая подборка

Собрали 32 цитаты персонажа «Астрид Магнуссен» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Что нужно взять, когда приходится уходить? Если ты смелая, то не возьмешь ничего...

   Что нужно взять, когда приходится уходить? Если ты смелая, то не возьмешь ничего...

   — Белый олеандр (White Oleander) · фильм
2. «

   Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.

   Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.

   — Джанет Фитч · книга
3. «

   — Я всегда тебя ждала, мама! Ожидания составляли всю мою жизнь! Я всегда боялась — вдруг ты не вернешься, оставишь меня в каком-нибудь автобусе, забудешь в магазине... — Ты все еще ждешь меня? — Нет. Когда Клер мне показала, как чувствует себя тот, кого любят, я опомнилась. А на что ты надеялась? Что я стану очередной твоей забавой? Ты потому и родила меня? Думала, что мы будем наслаждаться стихами Иосифа Бродского??? — Мы с Клаусом будем самой счастливой парой — вот о чем я думала! Как Адам и Ева в раю. Видимо не в себе была! — Ты просто любила!

   — Я всегда тебя ждала, мама! Ожидания составляли всю мою жизнь! Я всегда боялась — вдруг ты не вернешься, оставишь меня в каком-нибудь автобусе, забудешь в магазине... — Ты все еще ждешь меня? — Нет. Когда Клер мне показала, как чувствует себя тот, кого любят, я опомнилась. А на что ты надеялась? Что я стану очередной твоей забавой? Ты потому и родила меня? Думала, что мы будем наслаждаться стихами Иосифа Бродского??? — Мы с Клаусом будем самой счастливой парой — вот о чем я думала! Как Адам и Ева в раю. Видимо не в себе была! — Ты просто любила!

   — Ингрид Магнуссен · фильм
4. «

   — Внешность для меня не главное. — Конечно, тебе легко говорить. Ты ведь не урод!

   — Внешность для меня не главное. — Конечно, тебе легко говорить. Ты ведь не урод!

   — Пол Траут · фильм
5. «

   — Ты и Клэр убила! Но в этот раз отрава была в твоих словах. <...> — Ты можешь считать меня жестокой, но я всего лишь пытаюсь защитить тебя от других людей! — Никто вокруг не относится к нам враждебно, мама! Это мы считаем их врагами: ты и я! И не они нас, а мы их обижаем!

   — Ты и Клэр убила! Но в этот раз отрава была в твоих словах. <...> — Ты можешь считать меня жестокой, но я всего лишь пытаюсь защитить тебя от других людей! — Никто вокруг не относится к нам враждебно, мама! Это мы считаем их врагами: ты и я! И не они нас, а мы их обижаем!

   — Ингрид Магнуссен · фильм
6. «

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Джанет Фитч · книга
7. «

   Здесь никто ничего не забывал. В Берлине людям приходилось преодолевать прошлое, строить на руинах, жить среди них. Не то что в Америке, где мы тщательно соскребаем с земли все следы, думая, что можно каждый раз начинать всё заново. Мы ещё не успели понять, что на свете не существует такой вещи, как чистый холст.

   Здесь никто ничего не забывал. В Берлине людям приходилось преодолевать прошлое, строить на руинах, жить среди них. Не то что в Америке, где мы тщательно соскребаем с земли все следы, думая, что можно каждый раз начинать всё заново. Мы ещё не успели понять, что на свете не существует такой вещи, как чистый холст.

   — Джанет Фитч · книга
8. «

   Вот моё наследство – навык сбрасывать прошлую жизнь, словно змеиную кожу, изобретать новую правду для каждой новой страницы, нравственная амнезия.

   Вот моё наследство – навык сбрасывать прошлую жизнь, словно змеиную кожу, изобретать новую правду для каждой новой страницы, нравственная амнезия.

   — Джанет Фитч · книга
9. «

   — Почему ты убила Барри? — Самозащита. Он пытался меня убить. — Клэр тебя не трогала. Почему ты ее уничтожила? — Клэр сама хотела уйти. Я только подсказала короткий путь.

   — Почему ты убила Барри? — Самозащита. Он пытался меня убить. — Клэр тебя не трогала. Почему ты ее уничтожила? — Клэр сама хотела уйти. Я только подсказала короткий путь.

   — Ингрид Магнуссен · фильм
10. «

    — Я понимаю, тебе пришлось не сладко: три приемных семьи за три года, ранение, самоубийство опекунши... — А ваша клиентка не говорила о своей роли в этих событиях?

    — Я понимаю, тебе пришлось не сладко: три приемных семьи за три года, ранение, самоубийство опекунши... — А ваша клиентка не говорила о своей роли в этих событиях?

    — Адвокат · фильм
11. «

    Я была отвратительна, я делала гадкие вещи, ломала людям жизнь. И хуже всего было то, что я не хотела останавливаться.

    Я была отвратительна, я делала гадкие вещи, ломала людям жизнь. И хуже всего было то, что я не хотела останавливаться.

    — Джанет Фитч · книга
12. «

    Даже сидя рядом, она так часто бывала недосягаема.

    Даже сидя рядом, она так часто бывала недосягаема.

    — Джанет Фитч · книга
13. «

    Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

    Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

    — Джанет Фитч · книга
14. «

    В эту минуту мне стало ясно, почему люди пишут гадости на стенах чистеньких домиков, царапают гвоздями краску на новых автомобилях, колотят воспитанных детей. Желание уничтожить то, что никогда не сможешь иметь, только естественно.

    В эту минуту мне стало ясно, почему люди пишут гадости на стенах чистеньких домиков, царапают гвоздями краску на новых автомобилях, колотят воспитанных детей. Желание уничтожить то, что никогда не сможешь иметь, только естественно.

    — Джанет Фитч · книга
15. «

    Можно работать с красотой, как художник или поэт работают с цветом или со словом.

    Можно работать с красотой, как художник или поэт работают с цветом или со словом.

    — Джанет Фитч · книга
16. «

    Вот о чем бы я написала, если бы стала поэтом, — о тех, кто работает ночью. О парнях, разгружающих вагоны, о дежурных медсестрах с их ласковыми руками, о ночных служащих в отелях, о водителях такси, об официантках в круглосуточных кафе. Такие многое понимают. Они знают, как ценно, что кто-то помнит твое имя, знают уют обычных риторических вопросов — «Как жизнь? Как дети?» Они знают, какой долгой может быть ночь. Знают, какой звук издает уходящая жизнь — она тихо щелкает, как закрывшаяся на сквозняке стеклянная дверь. Ночные работники живут без иллюзий — вытирают со столиков чужие мечты, грузят тяжести, возвращаются в аэропорт за последним оставшимся пассажиром.

    Вот о чем бы я написала, если бы стала поэтом, — о тех, кто работает ночью. О парнях, разгружающих вагоны, о дежурных медсестрах с их ласковыми руками, о ночных служащих в отелях, о водителях такси, об официантках в круглосуточных кафе. Такие многое понимают. Они знают, как ценно, что кто-то помнит твое имя, знают уют обычных риторических вопросов — «Как жизнь? Как дети?» Они знают, какой долгой может быть ночь. Знают, какой звук издает уходящая жизнь — она тихо щелкает, как закрывшаяся на сквозняке стеклянная дверь. Ночные работники живут без иллюзий — вытирают со столиков чужие мечты, грузят тяжести, возвращаются в аэропорт за последним оставшимся пассажиром.

    — Джанет Фитч · книга
17. «

    Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

    Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

    — Джанет Фитч · книга
18. «

    Надо помнить: люди попадают в гораздо худшие неприятности и выживают. Отчаяние — вот настоящий убийца. Надо в любую минуту быть готовой к спасению, держать надежду в ладонях, укрывая от ветра, как последнюю спичку долгой полярной ночью.

    Надо помнить: люди попадают в гораздо худшие неприятности и выживают. Отчаяние — вот настоящий убийца. Надо в любую минуту быть готовой к спасению, держать надежду в ладонях, укрывая от ветра, как последнюю спичку долгой полярной ночью.

    — Джанет Фитч · книга
19. «

    Хуже всего была паника. Человек, поддавшийся ей, не видит возможностей спасения и впадает в отчаяние. Один японец плавал на шлюпке четыре дня, потом запаниковал и удавился. Его нашли через двадцать минут. Матрос из Сучжоу сто шестнадцать дней носился по морю на плоту, и его спасли. Мы не знаем, когда может прийти спасение.

    Хуже всего была паника. Человек, поддавшийся ей, не видит возможностей спасения и впадает в отчаяние. Один японец плавал на шлюпке четыре дня, потом запаниковал и удавился. Его нашли через двадцать минут. Матрос из Сучжоу сто шестнадцать дней носился по морю на плоту, и его спасли. Мы не знаем, когда может прийти спасение.

    — Джанет Фитч · книга
20. «

    Почему люди убивают тех, кто их бросает? Потому что их душат боль и гнев, и они не могут вынести этих чувств.

    Почему люди убивают тех, кто их бросает? Потому что их душат боль и гнев, и они не могут вынести этих чувств.

    — Джанет Фитч · книга