74 цитаты персонажа «Берен» для поста в соцсетях

Ниже 74 цитаты персонажа «Берен»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Если я должен отречься от тебя, чтобы спасти — я это сделаю. Пусть ты будешь меня презирать, пусть ты проклянешь мое имя — но ты будешь жить. Ты же подарил мне жизнь — как я могу рассчитаться за нее смертью? Ты протянул мне нить надежды — пусть и тонкую. Как же я могу повести тебя на гибель? Нет, король Ном, беорингам ведома благодарность. — Вот как? — теперь Финрод тоже шептал. — Тогда почему ты отказываешь мне в моей надежде? Почему предлагаешь то, на что согласится только трус — жизнь? Чем ты соблазняешь меня, лицемер? Тем, что сам презрел, согласившись на условие Тингола? — Ты знаешь, что без нее я не смогу жить. — А я не смогу жить, зная, что все клинки и крепости этого мира не спасут меня и мой народ от Рока Нолдор. Или ты мнишь себя единственным любящим на этом свете? Тебе ведомо, кого покинули мы — там, на самом дальнем и прекрасном из берегов? Кого покинул я? Ты знаешь, как страшно это звучит в устах Владыки Судеб: никогда? Поистине, я рад, что мой верный вассал так заботится обо мне: его кровью я куплю себе еще несколько тысяч лет, полных тоски — пока моя плоть не сгорит дотла в огне моей души!

   — Если я должен отречься от тебя, чтобы спасти — я это сделаю. Пусть ты будешь меня презирать, пусть ты проклянешь мое имя — но ты будешь жить. Ты же подарил мне жизнь — как я могу рассчитаться за нее смертью? Ты протянул мне нить надежды — пусть и тонкую. Как же я могу повести тебя на гибель? Нет, король Ном, беорингам ведома благодарность. — Вот как? — теперь Финрод тоже шептал. — Тогда почему ты отказываешь мне в моей надежде? Почему предлагаешь то, на что согласится только трус — жизнь? Чем ты соблазняешь меня, лицемер? Тем, что сам презрел, согласившись на условие Тингола? — Ты знаешь, что без нее я не смогу жить. — А я не смогу жить, зная, что все клинки и крепости этого мира не спасут меня и мой народ от Рока Нолдор. Или ты мнишь себя единственным любящим на этом свете? Тебе ведомо, кого покинули мы — там, на самом дальнем и прекрасном из берегов? Кого покинул я? Ты знаешь, как страшно это звучит в устах Владыки Судеб: никогда? Поистине, я рад, что мой верный вассал так заботится обо мне: его кровью я куплю себе еще несколько тысяч лет, полных тоски — пока моя плоть не сгорит дотла в огне моей души!

   — Ольга Брилёва · книга
2. «

   Песнь Финрода, творящая чары личин, впечаталась в разум особым образом: им легко и привычно было думать о себе как об орках... — А теперь спать, — голос Финрода тоже сделался низким и хриплым. — Не так, — поправил его Берен. — Спать, лошачьи дети!

   Песнь Финрода, творящая чары личин, впечаталась в разум особым образом: им легко и привычно было думать о себе как об орках... — А теперь спать, — голос Финрода тоже сделался низким и хриплым. — Не так, — поправил его Берен. — Спать, лошачьи дети!

   — Ольга Брилёва · книга
3. «

   У меня не было иного выхода, и я совершил зло. Меньшее, чем совершил бы, позволив им остаться или унести часть добычи, но все-таки зло. Запомни: пока человек, творя зло, понимает, что он творит — он человек еще не совсем пропащий. А вот когда начинаются разговоры, что добра и зла не существует или что каждый сам себе придумывает, что есть добро и зло — вот тогда все, тогда душа погибает.

   У меня не было иного выхода, и я совершил зло. Меньшее, чем совершил бы, позволив им остаться или унести часть добычи, но все-таки зло. Запомни: пока человек, творя зло, понимает, что он творит — он человек еще не совсем пропащий. А вот когда начинаются разговоры, что добра и зла не существует или что каждый сам себе придумывает, что есть добро и зло — вот тогда все, тогда душа погибает.

   — Ольга Брилёва · книга
4. «

   — Наемный убийца нолдор... — вырвалось у нее. — Ошибаешься, малышка, — Берен как ни в чем не бывало обмакнул кусок хлеба в подливу. — Нанял меня Гортхаур, а для нолдор я убивал по зову сердца.

   — Наемный убийца нолдор... — вырвалось у нее. — Ошибаешься, малышка, — Берен как ни в чем не бывало обмакнул кусок хлеба в подливу. — Нанял меня Гортхаур, а для нолдор я убивал по зову сердца.

   — Ольга Брилёва · книга
5. «

   — Я уже не мальчик, чтобы гордиться питейными победами. — Ха! Прежде чем гордиться, победу нужно одержать!

   — Я уже не мальчик, чтобы гордиться питейными победами. — Ха! Прежде чем гордиться, победу нужно одержать!

   — Ольга Брилёва · книга
6. «

   — Ты не сможешь вернуться. Я прокляну тебя, если ты уйдешь. Не поступай так с нами. — Делай что собираешься, Роуэн. Я ухожу во исполнение Древней Надежды. Угроза твоего проклятия ранит мое сердце, но ты меня знаешь: чтобы остановить, мало меня ранить: нужно убить. Он обнял Роуэна и вскочил в седло. — Так будь же ты проклят! — Роуэн разорвал тряпицу и бросил соль на то место, где Берен стоял только что. — Да не вырастет трава там, где ты стоял! Слезы прокатились по его лицу и нырнули в бороду. — Прощай, — сказал Берен и, развернув коня к воротам, послал его в галоп.

   — Ты не сможешь вернуться. Я прокляну тебя, если ты уйдешь. Не поступай так с нами. — Делай что собираешься, Роуэн. Я ухожу во исполнение Древней Надежды. Угроза твоего проклятия ранит мое сердце, но ты меня знаешь: чтобы остановить, мало меня ранить: нужно убить. Он обнял Роуэна и вскочил в седло. — Так будь же ты проклят! — Роуэн разорвал тряпицу и бросил соль на то место, где Берен стоял только что. — Да не вырастет трава там, где ты стоял! Слезы прокатились по его лицу и нырнули в бороду. — Прощай, — сказал Берен и, развернув коня к воротам, послал его в галоп.

   — Ольга Брилёва · книга
7. «

   — Это моя война, эльдар, — сказал он хрипло. — Нельзя эльфийскому королю рисковать собой ради эдайн. — Может быть, эльфийский король сам решит, что ему делать? — ледяным голосом спросил Финрод. Берен понял, что сдерзил, но назад осаживать уже не собирался. Уж лучше оскорбить короля, чем послужить причиной его гибели.

   — Это моя война, эльдар, — сказал он хрипло. — Нельзя эльфийскому королю рисковать собой ради эдайн. — Может быть, эльфийский король сам решит, что ему делать? — ледяным голосом спросил Финрод. Берен понял, что сдерзил, но назад осаживать уже не собирался. Уж лучше оскорбить короля, чем послужить причиной его гибели.

   — Ольга Брилёва · книга
8. «

   — Ты об этом еще больше пожалеешь... Нет, но скажи, зачем? Зачем?!!! У тебя было бы все — власть, сила, свобода! Ты бы стал первым Королем среди людей! Чего ради ты все это предал? Чего ради ты послал все псу под хвост? Ради этой эльфийской юбки? Так ты получил бы свою девку! Ты мог бы взять ее лишь мечом, потому что даже с Сильмариллом Тингол не отдал бы ее тебе, как ты не отдал бы дочь за трэля! Ты для нее был игрушкой, минутной прихотью, неутомимым в постели жеребцом, каких не водится среди этих полуевнухов-эльфов! Она забыла тебя на следующий день после твоего ухода из Дориата! Берен, ты глупец, ты просрал свой единственный шанс! Почему? — Саурон, ты не поймешь, — простонал Берен. — Болдог понимал, а ты не поймешь. — Вот как? И чего же я не пойму? — Ты родился не от плоти и крови. Будь ты хоть орком, будь у тебя хоть какая-то мать, понял бы. А так — нет. Делай что собирался. Скоро я буду свободен, а ты когда-нибудь захочешь подохнуть — и не сможешь.

   — Ты об этом еще больше пожалеешь... Нет, но скажи, зачем? Зачем?!!! У тебя было бы все — власть, сила, свобода! Ты бы стал первым Королем среди людей! Чего ради ты все это предал? Чего ради ты послал все псу под хвост? Ради этой эльфийской юбки? Так ты получил бы свою девку! Ты мог бы взять ее лишь мечом, потому что даже с Сильмариллом Тингол не отдал бы ее тебе, как ты не отдал бы дочь за трэля! Ты для нее был игрушкой, минутной прихотью, неутомимым в постели жеребцом, каких не водится среди этих полуевнухов-эльфов! Она забыла тебя на следующий день после твоего ухода из Дориата! Берен, ты глупец, ты просрал свой единственный шанс! Почему? — Саурон, ты не поймешь, — простонал Берен. — Болдог понимал, а ты не поймешь. — Вот как? И чего же я не пойму? — Ты родился не от плоти и крови. Будь ты хоть орком, будь у тебя хоть какая-то мать, понял бы. А так — нет. Делай что собирался. Скоро я буду свободен, а ты когда-нибудь захочешь подохнуть — и не сможешь.

   — Ольга Брилёва · книга
9. «

   — Я прав, — еле ворочая языком, проговорил человек. — Ты прав, — мертвым голосом сказал Моргот, швыряя его об пол, вышибая дыхание. — Только знаешь, это тебя не спасет. Это еще никогда никого не спасало.

   — Я прав, — еле ворочая языком, проговорил человек. — Ты прав, — мертвым голосом сказал Моргот, швыряя его об пол, вышибая дыхание. — Только знаешь, это тебя не спасет. Это еще никогда никого не спасало.

   — Ольга Брилёва · книга
10. «

    — Там все иначе. — Лучше? — Иначе.

    — Там все иначе. — Лучше? — Иначе.

    — Ольга Брилёва · книга
11. «

    — Право же, удивительные речи я слышу от человека, которого сейчас могу убить очень легко. Ты не боишься? — Мне было предсказано, государь, что убьет меня волк. Ты — не похож.

    — Право же, удивительные речи я слышу от человека, которого сейчас могу убить очень легко. Ты не боишься? — Мне было предсказано, государь, что убьет меня волк. Ты — не похож.

    — Ольга Брилёва · книга
12. «

    Когда баба разбивает горшок об пол и говорит, что это к ссоре, а никакой ссоры не случается — она об этом забывает. А если ссора случается, она говорит — «к ссоре горшок разбился». Но любая баба ссорится с мужем по три раза на дню, безо всяких горшков. Не нужно придавать таким вещам значения.

    Когда баба разбивает горшок об пол и говорит, что это к ссоре, а никакой ссоры не случается — она об этом забывает. А если ссора случается, она говорит — «к ссоре горшок разбился». Но любая баба ссорится с мужем по три раза на дню, безо всяких горшков. Не нужно придавать таким вещам значения.

    — Ольга Брилёва · книга
13. «

    — Так ты думаешь, я называю Моргота Морготом только чтобы достать тебе до печенок? — Не знаю, что и думать. Поначалу я думал, что ты говоришь это просто по привычке. Но тебе несколько раз намекнули, что эта привычка оскорбляет окружающих — неужели ты так ничего и не понял? Остается только считать эти оскорбления умышленными. — Ильвэ, — процедил Берен. — А тебе не приходило в голову, что я и в самом деле могу считать вашего Учителя тем, кем я его и называю — Черным Врагом? От всего сердца? — Если твое мнение противоречит мнению окружающих, лучше держать его при себе.

    — Так ты думаешь, я называю Моргота Морготом только чтобы достать тебе до печенок? — Не знаю, что и думать. Поначалу я думал, что ты говоришь это просто по привычке. Но тебе несколько раз намекнули, что эта привычка оскорбляет окружающих — неужели ты так ничего и не понял? Остается только считать эти оскорбления умышленными. — Ильвэ, — процедил Берен. — А тебе не приходило в голову, что я и в самом деле могу считать вашего Учителя тем, кем я его и называю — Черным Врагом? От всего сердца? — Если твое мнение противоречит мнению окружающих, лучше держать его при себе.

    — Ольга Брилёва · книга
14. «

    — Самые красивые звёзды, — тихо сказал Берен — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег... то кажется, что летишь. Плывёшь без движения, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом...

    — Самые красивые звёзды, — тихо сказал Берен — зимней ночью в горах. Если лечь на спину, в густой снег... то кажется, что летишь. Плывёшь без движения, без звука в чёрном небе, и только звёзды кругом...

    — Ольга Брилёва · книга
15. «

    Кто сильно любит — тот тяжко страдает в разлуке.

    Кто сильно любит — тот тяжко страдает в разлуке.

    — Ольга Брилёва · книга
16. «

    Мудрость делает или очень слабым, или очень сильным. Мудрый тем и отличается от просто умного, что его ум не холоден, он соизмеряет решения с сердцем и совестью. И, принимая то либо иное решение, мудрый видит, что ничего нельзя сделать так, чтобы кому-то не повредить и не ранить тем свою совесть. Значит, быть мудрым и действовать — это постоянно страдать, и идти на это с открытыми глазами, а на такое способен только сильный.

    Мудрость делает или очень слабым, или очень сильным. Мудрый тем и отличается от просто умного, что его ум не холоден, он соизмеряет решения с сердцем и совестью. И, принимая то либо иное решение, мудрый видит, что ничего нельзя сделать так, чтобы кому-то не повредить и не ранить тем свою совесть. Значит, быть мудрым и действовать — это постоянно страдать, и идти на это с открытыми глазами, а на такое способен только сильный.

    — Ольга Брилёва · книга
17. «

    Я знаю, что меня ждет смерть, еще никто из людей ее не миновал, и дважды никто не умирал.

    Я знаю, что меня ждет смерть, еще никто из людей ее не миновал, и дважды никто не умирал.

    — Ольга Брилёва · книга
18. «

    Не все можно оправдать Клятвой, и не все можно искупить, а ты так неколебимо уверен в своей правоте, что вот-вот перейдешь черту, за которой нет пути назад. И то, что тебя ждет за этой чертой — ужасней всего, что ты себе представлял. От того, кем ты был, кого твои друзья могли любить и уважать — ничего не останется, лучшее в тебе будет кричать от боли, а худшее — стремиться приумножать эту боль. Разорванный пополам внутри самого себя, ты станешь катиться от плохого к худшему, стремясь удавить голос своей совести вместе с той половиной тебя, что еще жива; и когда тебе это удастся — будет готов еще один новобранец для Моргота.

    Не все можно оправдать Клятвой, и не все можно искупить, а ты так неколебимо уверен в своей правоте, что вот-вот перейдешь черту, за которой нет пути назад. И то, что тебя ждет за этой чертой — ужасней всего, что ты себе представлял. От того, кем ты был, кого твои друзья могли любить и уважать — ничего не останется, лучшее в тебе будет кричать от боли, а худшее — стремиться приумножать эту боль. Разорванный пополам внутри самого себя, ты станешь катиться от плохого к худшему, стремясь удавить голос своей совести вместе с той половиной тебя, что еще жива; и когда тебе это удастся — будет готов еще один новобранец для Моргота.

    — Ольга Брилёва · книга
19. «

    Люди продадут свободу за обещание счастья.

    Люди продадут свободу за обещание счастья.

    — Ольга Брилёва · книга
20. «

    — Я не знаю, что это за твари, они безобразнее ночного кошмара, но если Нан-Дунгортэб творил Моргот, то эти создания — не его. Он... не творит ничего уродливого... Эльфы смотрели в потрясенном молчании. — Ты уверен? — спросил один из них. — Я понял, о чем говорит Берен, — вмешался Вилварин. — Твари Моргота, те же волки или орки — они могут быть страшными, но не уродливыми. Я не могу с ходу вспомнить нужного слова, но Моргот все делает... — Изящно, — подсказал Эдрахил. — Вот! Именно так. Ему нравится красивое, хотя он и исказил понимание красоты. В его созданиях чувствуется его гордость, он словно спрашивает: ну, кто еще умеет это делать так, как я?

    — Я не знаю, что это за твари, они безобразнее ночного кошмара, но если Нан-Дунгортэб творил Моргот, то эти создания — не его. Он... не творит ничего уродливого... Эльфы смотрели в потрясенном молчании. — Ты уверен? — спросил один из них. — Я понял, о чем говорит Берен, — вмешался Вилварин. — Твари Моргота, те же волки или орки — они могут быть страшными, но не уродливыми. Я не могу с ходу вспомнить нужного слова, но Моргот все делает... — Изящно, — подсказал Эдрахил. — Вот! Именно так. Ему нравится красивое, хотя он и исказил понимание красоты. В его созданиях чувствуется его гордость, он словно спрашивает: ну, кто еще умеет это делать так, как я?

    — Ольга Брилёва · книга