11 цитат персонажа «Борис Волков», которые стоит перечитать

11 цитат персонажа «Борис Волков» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я знал одного человека, который постоянно дрожал за свою жизнь. Зато лет в восемьдесят он стал очень веселым. Эту перемену старик объяснял тем, что теперь ему придется дрожать уже недолго — ведь он болен артериосклерозом и у него уже был инфаркт. Совсем другое дело раньше, тогда ему приходилось загадывать лет на двадцать-тридцать, а то и сорок вперед и это внушало ему такой страх, что жизнь была ему не в жизнь.

   Я знал одного человека, который постоянно дрожал за свою жизнь. Зато лет в восемьдесят он стал очень веселым. Эту перемену старик объяснял тем, что теперь ему придется дрожать уже недолго — ведь он болен артериосклерозом и у него уже был инфаркт. Совсем другое дело раньше, тогда ему приходилось загадывать лет на двадцать-тридцать, а то и сорок вперед и это внушало ему такой страх, что жизнь была ему не в жизнь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

   Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

   Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — Прости меня. — В любви нечего прощать.

   — Прости меня. — В любви нечего прощать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

   — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

   Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Когда ты вздрагиваешь от боли, потому что тебе пронзили сердце, они стенают «бей еще», как будто ты и есть убийца.

   Когда ты вздрагиваешь от боли, потому что тебе пронзили сердце, они стенают «бей еще», как будто ты и есть убийца.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Не мучь меня, — думал он. — Они всегда так говорят, эти женщины — олицетворение беспомощности и себялюбия, никогда не думая о том, что мучают другого. Но если они даже об этом подумают, становится еще тяжелее, ведь их чувства чем-то напоминают сострадание спасшегося от взрыва солдат, товарищи которого корчатся в муках на земле, — сострадание, беззвучно вопящее: «Слава Богу, в меня не попали, в меня не попали...»

   Не мучь меня, — думал он. — Они всегда так говорят, эти женщины — олицетворение беспомощности и себялюбия, никогда не думая о том, что мучают другого. Но если они даже об этом подумают, становится еще тяжелее, ведь их чувства чем-то напоминают сострадание спасшегося от взрыва солдат, товарищи которого корчатся в муках на земле, — сострадание, беззвучно вопящее: «Слава Богу, в меня не попали, в меня не попали...»

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Не убегай. — Больше я не убегу. Почему об этом думает каждый? — Не так уж плохо, если об этом думают, душка. Значит, хотят, чтобы ты осталась.

   — Не убегай. — Больше я не убегу. Почему об этом думает каждый? — Не так уж плохо, если об этом думают, душка. Значит, хотят, чтобы ты осталась.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    До самых простых истин доходишь иногда окольными путями.

    До самых простых истин доходишь иногда окольными путями.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Они еще смотрели друг на друга, но уже не понимали, чувствовали взаимность, однако говорили на разных языках, не имевших точек соприкосновения. Нельзя было уже ничего сделать. Отчужденность, наросшая за ночь, исполнила все. Была в каждом взгляде и в каждом жесте. Нельзя было уже ничего сделать. – Адью, Лилиан, – сказал. — Прости меня, Борис. — В любви нечего прощать.

    Они еще смотрели друг на друга, но уже не понимали, чувствовали взаимность, однако говорили на разных языках, не имевших точек соприкосновения. Нельзя было уже ничего сделать. Отчужденность, наросшая за ночь, исполнила все. Была в каждом взгляде и в каждом жесте. Нельзя было уже ничего сделать. – Адью, Лилиан, – сказал. — Прости меня, Борис. — В любви нечего прощать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга