14 цитат персонажа «Брианна Фрейзер» для вдохновения

Собрали 14 цитат персонажа «Брианна Фрейзер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Но если он не умер... — осторожно начала она. Клэр подняла голову. — Но он мертв! — воскликнула она. Ее лицо застыло и обозначились мелкие морщины у глаз. — Ради бога, прошло двести лет. Погиб ли он при Каллодене или не погиб — все равно он мертв! От такого пыла матери Брианна отпрянула, опустила голову, и рыжие — такие же, как у отца, — волосы закрыли лицо. — Вероятно, — прошептала она, и Роджер увидел, что Брианна еле удерживается от рыданий. Совершенно неудивительно, подумал он. Сколько всего разом навалилось на бедняжку! Каково это — во-первых, обнаружить, что человек, которого она любила и всю жизнь называла «папа», на самом деле не ее отец; во-вторых, узнать, что ее настоящий отец — шотландский горец-хайлендер, живший двести лет назад; а в-третьих, осознать, что он пожертвовал собственной жизнью для спасения жены и ребенка и умер какой-то страшной смертью. Да уж, есть от чего прийти в смятение!

   — Но если он не умер... — осторожно начала она. Клэр подняла голову. — Но он мертв! — воскликнула она. Ее лицо застыло и обозначились мелкие морщины у глаз. — Ради бога, прошло двести лет. Погиб ли он при Каллодене или не погиб — все равно он мертв! От такого пыла матери Брианна отпрянула, опустила голову, и рыжие — такие же, как у отца, — волосы закрыли лицо. — Вероятно, — прошептала она, и Роджер увидел, что Брианна еле удерживается от рыданий. Совершенно неудивительно, подумал он. Сколько всего разом навалилось на бедняжку! Каково это — во-первых, обнаружить, что человек, которого она любила и всю жизнь называла «папа», на самом деле не ее отец; во-вторых, узнать, что ее настоящий отец — шотландский горец-хайлендер, живший двести лет назад; а в-третьих, осознать, что он пожертвовал собственной жизнью для спасения жены и ребенка и умер какой-то страшной смертью. Да уж, есть от чего прийти в смятение!

   — Диана Гэблдон · книга
2. «

   — Мне было так страшно. — Мне тоже. Потому что, хоть меня и спасли, часть меня тогда умерла. — Я знаю, каково это. Поверь, знаю. — Всегда хотят вернуть старого Роджера, но... я больше никогда не буду этим человеком. Я изучал историю, преподавал ее, а теперь живу в ней. Когда я увидел эту карту, то подумал: вот, кто я теперь — повешенный. Может, такова моя судьба? Мой собственный предок пытался меня убить. Может, я не должен был родиться? — Это неправда. — Пожалуй, нет. Но я изменился. Помнишь, ты спрашивала меня о предсмертных словах? Я думал, что знал, какими они будут. Но главное, чье лицо я видел последним. Твое...

   — Мне было так страшно. — Мне тоже. Потому что, хоть меня и спасли, часть меня тогда умерла. — Я знаю, каково это. Поверь, знаю. — Всегда хотят вернуть старого Роджера, но... я больше никогда не буду этим человеком. Я изучал историю, преподавал ее, а теперь живу в ней. Когда я увидел эту карту, то подумал: вот, кто я теперь — повешенный. Может, такова моя судьба? Мой собственный предок пытался меня убить. Может, я не должен был родиться? — Это неправда. — Пожалуй, нет. Но я изменился. Помнишь, ты спрашивала меня о предсмертных словах? Я думал, что знал, какими они будут. Но главное, чье лицо я видел последним. Твое...

   — Брианна Фрейзер · сериал
3. «

   — Все в порядке. Я... я рада, что здесь оказалась. — Честно? — Ага. Правда. Тут... — она беспомощьно махнула рукой на шумную, клетчатую кутерьму вокруг, — тут все такое шотландское. Роджеру стало смешно. Что может быть менее похожим на Шотландию, чем дешевый балаган для туристов и впаривания наполовину фальшивых традиций? И в тоже время Брианна права. Это пример давней шотландской способности выживать — приспасабливаться ко всему и извлекать выгоду.

   — Все в порядке. Я... я рада, что здесь оказалась. — Честно? — Ага. Правда. Тут... — она беспомощьно махнула рукой на шумную, клетчатую кутерьму вокруг, — тут все такое шотландское. Роджеру стало смешно. Что может быть менее похожим на Шотландию, чем дешевый балаган для туристов и впаривания наполовину фальшивых традиций? И в тоже время Брианна права. Это пример давней шотландской способности выживать — приспасабливаться ко всему и извлекать выгоду.

   — Диана Гэблдон · книга
4. «

   — Ладно, я согласен с вашей тетушкой: вам нужен муж. Однако почему я? — вскинул он бровь. — Из-за моего титула или богатства? — Вовсе нет. Просто я была уверена, что вы не любите женщин, — совершенно искренне ответила Брианна. — Я люблю женщин, — раздраженно парировал тот. — Я ими восхищаюсь, уважаю их, а к некоторым весьма привязан. К вашей матушке, например, хотя, боюсь, она не разделяет моих чувств. Однако я не ищу удовольствия в женской постели. Я достаточно ясно выразился? — Да. Так я и думала. Видите ли, я не могу выйти за мистера Макнейла, или Бартона, или Маклахана, или еще кого-нибудь, потому что пришлось бы пообещать им то, чего я не в силах дать. Но раз вам это не нужно — не вижу причин, почему я не могу выйти за вас. Грею отчаянно хотелось стукнуться головой о стену. — О нет, причины есть! — Какие же? — Начнем с того, что ваш отец свернет мне шею. — Почему? — Удивилась Брианна. — Вы с ним очень близки, он называет вас своим лучшим другом... — И для меня это большая честь, — подтвердил тот. — Однако Джейми Фрейзер мигом забудет о нашей дружбе, как только узнает, что его единственная дочь служит прикрытием и племенной кобылой для ублюдка-содомита. — А с чего бы он узнал? Я-то точно ему не скажу! — Грей взбешенно уставился на нее, — и она, залившись краской, вдруг захохотала. Ему оставалось лишь присоединиться к ней. — Ох... получается, вы сами уже сказали... — Да, черт возьми! Сказал.

   — Ладно, я согласен с вашей тетушкой: вам нужен муж. Однако почему я? — вскинул он бровь. — Из-за моего титула или богатства? — Вовсе нет. Просто я была уверена, что вы не любите женщин, — совершенно искренне ответила Брианна. — Я люблю женщин, — раздраженно парировал тот. — Я ими восхищаюсь, уважаю их, а к некоторым весьма привязан. К вашей матушке, например, хотя, боюсь, она не разделяет моих чувств. Однако я не ищу удовольствия в женской постели. Я достаточно ясно выразился? — Да. Так я и думала. Видите ли, я не могу выйти за мистера Макнейла, или Бартона, или Маклахана, или еще кого-нибудь, потому что пришлось бы пообещать им то, чего я не в силах дать. Но раз вам это не нужно — не вижу причин, почему я не могу выйти за вас. Грею отчаянно хотелось стукнуться головой о стену. — О нет, причины есть! — Какие же? — Начнем с того, что ваш отец свернет мне шею. — Почему? — Удивилась Брианна. — Вы с ним очень близки, он называет вас своим лучшим другом... — И для меня это большая честь, — подтвердил тот. — Однако Джейми Фрейзер мигом забудет о нашей дружбе, как только узнает, что его единственная дочь служит прикрытием и племенной кобылой для ублюдка-содомита. — А с чего бы он узнал? Я-то точно ему не скажу! — Грей взбешенно уставился на нее, — и она, залившись краской, вдруг захохотала. Ему оставалось лишь присоединиться к ней. — Ох... получается, вы сами уже сказали... — Да, черт возьми! Сказал.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.

   Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — Простите вашего отца. Что бы ни случилось. Не только ради него, но и самой себя. — Уже простила.

   — Простите вашего отца. Что бы ни случилось. Не только ради него, но и самой себя. — Уже простила.

   — Диана Гэблдон · книга
7. «

   — Так что, чудовище победит? А Ахаб, значит, утонет? — Смотря, кого из них считать чудовищем. Человека, помешанного на мести или кита, на которого охотятся?

   — Так что, чудовище победит? А Ахаб, значит, утонет? — Смотря, кого из них считать чудовищем. Человека, помешанного на мести или кита, на которого охотятся?

   — Стивен Боннет · сериал
8. «

   — Ты очень сильная женщина, a bheanachd, — ласково сказал он. — И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал... — Я о другом... — Джейми задумался, поглаживая ей волосы. — Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернулась его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол». Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну. — Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины.

   — Ты очень сильная женщина, a bheanachd, — ласково сказал он. — И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал... — Я о другом... — Джейми задумался, поглаживая ей волосы. — Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернулась его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол». Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну. — Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины.

   — Диана Гэблдон · книга
9. «

   — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

   — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

   — Диана Гэблдон · книга
10. «

    Нет, они ни за что не отстанут... Они ведь шотландцы — люди добрые, но ужасно расчетливые и всегда уверенные в собственной правоте. Именно из-за упрямства половина их слегла на поле Каллодена.

    Нет, они ни за что не отстанут... Они ведь шотландцы — люди добрые, но ужасно расчетливые и всегда уверенные в собственной правоте. Именно из-за упрямства половина их слегла на поле Каллодена.

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    — Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри. — Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми. — Ты совершенно не умеешь петь. Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он продвинулся, устраивая их двоих поудобнее. — Не спорю. Так мне перестать? — Не-а. Она прильнула к нему еще теснее. — А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу? Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась. — Что, па? — Ты весишь не меньше матерого лося. — Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна. — Не вздумай.

    — Па, знаешь что? — сказала вдруг Бри. — Что? — на секунду прервал свою колыбельную Джейми. — Ты совершенно не умеешь петь. Послышалось фырканье и шелест ткани, когда он продвинулся, устраивая их двоих поудобнее. — Не спорю. Так мне перестать? — Не-а. Она прильнула к нему еще теснее. — А хочешь, я тоже кое-что тебе скажу? Глаза у Брианны были закрыты, тень от ресниц падала на скулы, но она улыбнулась. — Что, па? — Ты весишь не меньше матерого лося. — Так мне встать? — не шелохнувшись даже, спросила Брианна. — Не вздумай.

    — Диана Гэблдон · книга
12. «

    — Это как бейсбол, — сказала я. — Почти все время маешься от скуки, и только в самом конце начинается что-то инетерсное. Брианна прыснула было со смеху, но тут же болезненно скривилась. — Угу интересное... Ффух! Во время игры в бейсбол можно хотя бы отвлечься на пиво и хот-доги. — В кладовой есть кувшин с пивом, принести? — с готовностью предложил Джейми, ухвативший лишь самый конец разговора.

    — Это как бейсбол, — сказала я. — Почти все время маешься от скуки, и только в самом конце начинается что-то инетерсное. Брианна прыснула было со смеху, но тут же болезненно скривилась. — Угу интересное... Ффух! Во время игры в бейсбол можно хотя бы отвлечься на пиво и хот-доги. — В кладовой есть кувшин с пивом, принести? — с готовностью предложил Джейми, ухвативший лишь самый конец разговора.

    — Диана Гэблдон · книга
13. «

    — Ты так говоришь, словно не любить виски — преступление! — возразила Брианна, улыбаясь Роджеру над чашкой. Он приподнял брови и строгим тоном заметил: — Но, моя дорогая, здесь Шотландия. И нелюбовь к виски — конечно же, преступление! — Ах вот как! — воскликнула Брианна, имитируя шотландский акцент. — Остается лишь надеяться, что за это не предусмотрена смертная казнь!

    — Ты так говоришь, словно не любить виски — преступление! — возразила Брианна, улыбаясь Роджеру над чашкой. Он приподнял брови и строгим тоном заметил: — Но, моя дорогая, здесь Шотландия. И нелюбовь к виски — конечно же, преступление! — Ах вот как! — воскликнула Брианна, имитируя шотландский акцент. — Остается лишь надеяться, что за это не предусмотрена смертная казнь!

    — Диана Гэблдон · книга
14. «

    — Она смогла поговорить об этом? — Нет, ей еще очень больно. Я не уверена, что она вообще сможет. Может, она когда-нибудь скажет папе. — Ужасно, когда внутри тебя находятся такие слова и приходится говорить их другому.

    — Она смогла поговорить об этом? — Нет, ей еще очень больно. Я не уверена, что она вообще сможет. Может, она когда-нибудь скажет папе. — Ужасно, когда внутри тебя находятся такие слова и приходится говорить их другому.

    — Роджер Маккензи · сериал