Есть слабые люди, они не в силах себя превозмочь. Убив в себе величие, они кроят себе счастье из посредственности. И согласны вековать на постоялом дворе. Они согласились на выкидыш, они скинули самих себя. Мне нет дела до того, что с ними станется. Они плесневеют среди скудости готового и верят, что счастливы. Они не пожелали видеть врагов в себе и вокруг себя. Они отвернулись от необходимости, неудовлетворенности и неутолимой жажды, через которые говорит с ними Господь. Бог никого не ловит. Он существует, и человек может взрастить себя на Его просторе.
— Девка эвон подросла, а тоща, как полвесла! Вот и мыслю, как бы выдать нашу кралю за посла! Только надо пользы для, завлекать его не зля, делать тонкие намеки невсурьез и издаля. — Да за энтого посла даже я бы не пошла — Так и зыркает, подлюка, что бы стибрить со стола! Он тебе все «йес» да «йес», а меж тем все ест да ест. Отвернись – он пол-Россеи, заглотнет в один присест!
— Девка эвон подросла, а тоща, как полвесла! Вот и мыслю, как бы выдать нашу кралю за посла! Только надо пользы для, завлекать его не зля, делать тонкие намеки невсурьез и издаля. — Да за энтого посла даже я бы не пошла — Так и зыркает, подлюка, что бы стибрить со стола! Он тебе все «йес» да «йес», а меж тем все ест да ест. Отвернись – он пол-Россеи, заглотнет в один присест!
Для чего женщине красота, если мужчины не вдохновляются ею? Чем драгоценен бриллиант, если никто не жаждет им обладать? Где царство, если никто ему не служит?
…никто из нас не боялся умереть, но все мы боялись, что погибнут сделанные нами вещи, казалось бы, ничего не значащие и ничтожные. Вот тогда мы поняли: смысл жизни в том, на что она потрачена. Смерть садовника не подкосит дерева. Но сруби плодоносящее дерево, и садовник будет убит.
Свободен тот, кто способен устоять перед низменной страстью. Но как назвать свободным того, кто попадает в рабство любому соблазну? Сам он зовет это свободой — он свободно выбрал вечное рабство.