— Ты думаешь, я забыл? Небось всё ещё рыдаешь, когда видишь по телевизору Рональда Макдональда! — Зато я не боюсь летать! — Самолеты падают! — А клоуны убивают!
— Ну и какая тварь прется от девственниц и золота? — Пи Дидди? — Ну надо же. — Что? — Я год был покойником, вернулся, а твои шутки смешнее не стали. — Заткнись. Я остроумный.
— А ты собирался пристрелить безобидного старичка? — Я не знал, что это ты. Ты на себя в зеркало смотрел? Ты выглядишь как... — Та старушенция из «Титаника».
— Ты это... аккуратней. Как себя чувствуешь? — Разбитым. Будто целую неделю проспал. — Всего денёк. Ты отрубился, когда начался ангелопад. — Ты так и возил меня весь день на пассажирском сидении? — Да, нет, делал остановки... Японские туристы тебя чутка полапали и пофоткали.
У психиатра: — Расскажите, как вы себя чувствуете. — Все нормально. Если только небольшая депрессия. — Ясно. Чем это вызвано? — Наверное, тем, что я начал Апокалипсис. — Апокалипсис? Вы считаете, что вы его начали? — Ну да, понимаете, я убил демона, Лилит, и случайно выпустил Люцифера из ада. Теперь он всем заправляет, а мы хотим его прищучить. — Кто это — мы? — Я и мой брат. И ещё один ангел. — Вы имеете в виду ангелочка? На плече? — Нет, нашего зовут Кастиэль, в плащике такой. В разговор включается Дин: — Ну, вы поняли. Парень уже какой месяц сам не свой. Но Апокалипсис устроил не он. — Не он? — Нет. Просто был ещё один демон, Руби. Она подсадила его на демонскую кровь. Он знатно к ней присосался. Мой брат не желал зла. Он просто был... под кайфом. Сечете? Подлечите его поскорее, а то нам надо монстров по всей стране ловить.
— Так кто же перед нами? — Есть одна идейка. — Давай. — Но прозвучит безумно. — Ну-ка, ну-ка, что, по-твоему, безумие? — Эм-м… Злой Санта. ... — Да, безумно!
— Ладно, слушай, у меня созрел вопрос. Например, у тебя есть душа, и твоего брата похители пришельцы... — Ты делаешь все, чтобы его вернуть! — Да, все верно, но если ты не нашел ни одной зацепки и на данный момент ничего не можешь сделать, тебе надо сидеть в полумраке и страдать?! — Да! — Что?! — Да, ты сидишь в полумраке и переживаешь. — Само собой. Но нельзя ли по ходу перепихнуться с хиппующей кралей? — Нет! — Так в полумраке же?! — Нет нельзя. Потому что страдания — не лампочка, на ночь их не отключить. — А почему? — Если бы у тебя была душа, она бы тебе не позволила. — Так получается, иметь душу — это значит страдать? — Да, именно так. — Как те миллионы раз, когда ты хотел позвонить Лизе? По-твоему, страдания — это хорошо? — Так уж устроен человек.
— Лишь одному артефакту такое под силу. Вам он известен как жезл Моисея. — Тот самый? — Он был использован против египтян, насколько я помню. — Да, это было во всех газетах. — Жезл, вроде бы, превращал в кровь речку, а не мужиков. — Оружие не использовалось в полную силу. Думаю, Моисея можно исключить из подозреваемых.