«Джей» в 13 цитат

Собрали 13 цитат персонажа «Джей» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Он думает, если все время молчит, то стоит ему заговорить, и все обалдеют от удивления.

   Он думает, если все время молчит, то стоит ему заговорить, и все обалдеют от удивления.

   — В погоне за Эми (Chasing Amy) · фильм
2. «

   Джей: Где я? Это не «Виндел». Прогрессор Каин: Здравствуйте, Джей. Ты находишься в научном центре «Нобельгейт». Меня зовут Каин. Д.: «Нобельгейт»? В моей базе данных нет сведений об этом месте. К.: Ты проспал больше двухсот лет. За это время многое изменилось. Доктор Эйман: Господин Каин, разумно ли... К.: Прошу не мешать эксперименту. Д.: Радиационный фон заметно повышен. В Ардетайне произошла катастрофа континентального масштаба. К.: Продолжай. Д.: Из моих данных следует, что любой вид проходит три ступени эволюции. Становление — зрелость — и гибель. Я полагаю, что ваш вид прошёл этап зрелости и целеустремленно движется к гибели. Это единственный способ объяснить ваше стремление к самоуничтожению. Ваша роль в этом мире сыграна. Э.: Джей, ты говоришь со своими творцами! Д.: «И создал Творец существ по своему образу и подобию». В мою память заложена база вашей литературы. В ней много примеров того, как Творцы создают низших существ. Но в ней нет ни одного примера того, чтобы Творец создал существо, на целую ступень превосходящее его по развитию. К.: Вывод? Д.: Вы — не мои творцы. Вы инструмент в руках Создателя. Промежуточная ступень эволюции на пути ко мне. Э.: ?! К.: Продолжай, Джей. Д.: Мой вид пришёл на смену вашему. Вам придётся отойти в сторону и уступить нам дорогу. Э.: Выключите его! Выключите немедленно! ...

   Джей: Где я? Это не «Виндел». Прогрессор Каин: Здравствуйте, Джей. Ты находишься в научном центре «Нобельгейт». Меня зовут Каин. Д.: «Нобельгейт»? В моей базе данных нет сведений об этом месте. К.: Ты проспал больше двухсот лет. За это время многое изменилось. Доктор Эйман: Господин Каин, разумно ли... К.: Прошу не мешать эксперименту. Д.: Радиационный фон заметно повышен. В Ардетайне произошла катастрофа континентального масштаба. К.: Продолжай. Д.: Из моих данных следует, что любой вид проходит три ступени эволюции. Становление — зрелость — и гибель. Я полагаю, что ваш вид прошёл этап зрелости и целеустремленно движется к гибели. Это единственный способ объяснить ваше стремление к самоуничтожению. Ваша роль в этом мире сыграна. Э.: Джей, ты говоришь со своими творцами! Д.: «И создал Творец существ по своему образу и подобию». В мою память заложена база вашей литературы. В ней много примеров того, как Творцы создают низших существ. Но в ней нет ни одного примера того, чтобы Творец создал существо, на целую ступень превосходящее его по развитию. К.: Вывод? Д.: Вы — не мои творцы. Вы инструмент в руках Создателя. Промежуточная ступень эволюции на пути ко мне. Э.: ?! К.: Продолжай, Джей. Д.: Мой вид пришёл на смену вашему. Вам придётся отойти в сторону и уступить нам дорогу. Э.: Выключите его! Выключите немедленно! ...

   — Джей · игра
3. «

   Я не могу сидеть сложа руки и праздно глядеть, как кто-то трудится в поте лица. У меня сразу же появляется потребность встать и начать распоряжаться, и я прохаживаюсь, засунув руки в карманы, и руковожу. Я деятелен по натуре.

   Я не могу сидеть сложа руки и праздно глядеть, как кто-то трудится в поте лица. У меня сразу же появляется потребность встать и начать распоряжаться, и я прохаживаюсь, засунув руки в карманы, и руковожу. Я деятелен по натуре.

   — Джером Клапка Джером · книга
4. «

   Знаешь, люди хранят свои воспоминания в окружающем пространстве. Счастливые воспоминания — вверху, грустные воспоминания — внизу. Каждый раз, когда ты думаешь, глядя вниз, — это что-то грустное.

   Знаешь, люди хранят свои воспоминания в окружающем пространстве. Счастливые воспоминания — вверху, грустные воспоминания — внизу. Каждый раз, когда ты думаешь, глядя вниз, — это что-то грустное.
5. «

   — Нет, просто… Я чувствую, как удаляюсь от того, что было. Я уже далеко зашел. Это все становится похожим на жизнь, такую, какой она должна быть. Это… звучит как полная бессмыслица, да? — Нет. — Это все ты. Ты идешь вперед и уводишь меня за собой. Иногда мне кажется, что я вижу то, что ждет впереди, и мне страшно, потому что это все еще слишком далеко… Но ты продолжаешь идти, и мне тоже ничего не остается, как поспевать за тобой. Может быть, мы действительно сможем добраться куда-то. — Конечно, сможем. Ты уйдешь дальше, я знаю. Я только надеюсь не потому, что тебе понадобится убежать от меня.

   — Нет, просто… Я чувствую, как удаляюсь от того, что было. Я уже далеко зашел. Это все становится похожим на жизнь, такую, какой она должна быть. Это… звучит как полная бессмыслица, да? — Нет. — Это все ты. Ты идешь вперед и уводишь меня за собой. Иногда мне кажется, что я вижу то, что ждет впереди, и мне страшно, потому что это все еще слишком далеко… Но ты продолжаешь идти, и мне тоже ничего не остается, как поспевать за тобой. Может быть, мы действительно сможем добраться куда-то. — Конечно, сможем. Ты уйдешь дальше, я знаю. Я только надеюсь не потому, что тебе понадобится убежать от меня.

   — Джей
6. «

   При этом они ругали нас не обычными безобидными ругательствами, а длинными, тщательно продуманными, всеобъемлющими проклятиями, которые охватывали весь наш жизненный путь, уводили в отдаленное будущее и затрагивали всех наших родных и все, что было связано с нами. Это были добротные, основательные ругательства.

   При этом они ругали нас не обычными безобидными ругательствами, а длинными, тщательно продуманными, всеобъемлющими проклятиями, которые охватывали весь наш жизненный путь, уводили в отдаленное будущее и затрагивали всех наших родных и все, что было связано с нами. Это были добротные, основательные ругательства.

   — Джером Клапка Джером · книга
7. «

   Чем больше ты открываешь истину, тем больше разрушается реальность.

   Чем больше ты открываешь истину, тем больше разрушается реальность.
8. «

   Всё-таки странно, как наш разум и чувства подчинены органам пищеварения. Нельзя ни работать, ни думать, если на то нет согласия желудка. Желудок определяет наши ощущения, наши настроения, наши страсти. После яичницы с беконом он велит: «Работай!». После бифштекса и портера он говорит: «Спи!». После чашки чая (две ложки чая на чашку, настаивать не больше трёх минут) он приказывает мозгу: «А ну-ка воспрянь и покажи, на что ты способен. Будь красноречив, и глубок и тонок; загляни проникновенным взором в тайны природы; простри белоснежные крыла трепещущей мысли и воспари, богоравный дух, над суетным миром, направляя свой путь сквозь сияющие россыпи звёзд к вратам вечности». После горячих сдобных булочек он говорит: «Будь тупым и бездушным, как домашняя скотина, — безмозглым животным с равнодушными глазами, в которых нет ни искры фантазии, надежды, страха и любви». А после изрядной порции бренди он приказывает: «Теперь дурачься, хихикай, пошатывайся, чтобы над тобой могли позабавиться твои близкие; выкидывай глупые штуки, бормочи заплетающимся языком бессвязный вздор и покажи, каким полоумным ничтожеством может стать человек, когда его ум и воля утоплены, как котята, в рюмке спиртного». Мы всего только жалкие рабы нашего желудка...

   Всё-таки странно, как наш разум и чувства подчинены органам пищеварения. Нельзя ни работать, ни думать, если на то нет согласия желудка. Желудок определяет наши ощущения, наши настроения, наши страсти. После яичницы с беконом он велит: «Работай!». После бифштекса и портера он говорит: «Спи!». После чашки чая (две ложки чая на чашку, настаивать не больше трёх минут) он приказывает мозгу: «А ну-ка воспрянь и покажи, на что ты способен. Будь красноречив, и глубок и тонок; загляни проникновенным взором в тайны природы; простри белоснежные крыла трепещущей мысли и воспари, богоравный дух, над суетным миром, направляя свой путь сквозь сияющие россыпи звёзд к вратам вечности». После горячих сдобных булочек он говорит: «Будь тупым и бездушным, как домашняя скотина, — безмозглым животным с равнодушными глазами, в которых нет ни искры фантазии, надежды, страха и любви». А после изрядной порции бренди он приказывает: «Теперь дурачься, хихикай, пошатывайся, чтобы над тобой могли позабавиться твои близкие; выкидывай глупые штуки, бормочи заплетающимся языком бессвязный вздор и покажи, каким полоумным ничтожеством может стать человек, когда его ум и воля утоплены, как котята, в рюмке спиртного». Мы всего только жалкие рабы нашего желудка...

   — Джером Клапка Джером · книга
9. «

   Такова жизнь, и мы все — только трава, которую срезают, кладут в печь и жгут.

   Такова жизнь, и мы все — только трава, которую срезают, кладут в печь и жгут.

   — Джером Клапка Джером · книга
10. «

    Но тут Элия запнулась на слове, помолчала секунд десять и нехотя (а кому приятно признавать собственные ошибки) протянула: – Беру свои слова назад, брат! – Ты решила взяться за готовку? – несказанно удивился Джей и жалобно запричитал, бухнувшись перед сестрой на колени: – А может, все-таки не надо, милая, я еще хочу хоть немного пожить. Пощади! Я буду хорошим мальчиком, стану слушаться папу, регулярно наносить визиты леди-матери, мыть руки после туалета, есть по утрам манную кашу с комочками и морскую редиску!

    Но тут Элия запнулась на слове, помолчала секунд десять и нехотя (а кому приятно признавать собственные ошибки) протянула: – Беру свои слова назад, брат! – Ты решила взяться за готовку? – несказанно удивился Джей и жалобно запричитал, бухнувшись перед сестрой на колени: – А может, все-таки не надо, милая, я еще хочу хоть немного пожить. Пощади! Я буду хорошим мальчиком, стану слушаться папу, регулярно наносить визиты леди-матери, мыть руки после туалета, есть по утрам манную кашу с комочками и морскую редиску!

    — Юлия Фирсанова · книга
11. «

    Те, кому знакома боль, приходят в ужас с самого начала. Но в любом случае спустя некоторое время, когда они накричатся, прочтут все молитвы, наблюются и поймут, что им ничто не поможет, они входят в некий экстаз.

    Те, кому знакома боль, приходят в ужас с самого начала. Но в любом случае спустя некоторое время, когда они накричатся, прочтут все молитвы, наблюются и поймут, что им ничто не поможет, они входят в некий экстаз.

    — Поппи Брайт · книга
12. «

    Жизнь, наполненная одними лишь радостями, однообразна. Я иногда задумываюсь, не считают ли святые в раю полнейшую безмятежность своего существования тяжким бременем. По мне, вечное блаженство способно свести с ума.

    Жизнь, наполненная одними лишь радостями, однообразна. Я иногда задумываюсь, не считают ли святые в раю полнейшую безмятежность своего существования тяжким бременем. По мне, вечное блаженство способно свести с ума.

    — Джером Клапка Джером · книга
13. «

    Странное дело: стоит мне прочесть объявление о каком-нибудь патентованном средстве, как я прихожу к выводу, что страдаю той самой болезнью, о которой идет речь, причем в наиопаснейшей форме. Во всех случаях описываемые симптомы точно совпадают с моими ощущениями.

    Странное дело: стоит мне прочесть объявление о каком-нибудь патентованном средстве, как я прихожу к выводу, что страдаю той самой болезнью, о которой идет речь, причем в наиопаснейшей форме. Во всех случаях описываемые симптомы точно совпадают с моими ощущениями.

    — Джером Клапка Джером · книга