79 фраз персонажа «Джейн Эйр» — избранное

Ниже 79 цитат персонажа «Джейн Эйр»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Саркастичность, отталкивавшая меня, резкость, столь прежде меня пугавшая, теперь стали лишь острой приправой к бесподобному кушанью! Они обжигали, но без них оно стало бы чуть пресным.

   Саркастичность, отталкивавшая меня, резкость, столь прежде меня пугавшая, теперь стали лишь острой приправой к бесподобному кушанью! Они обжигали, но без них оно стало бы чуть пресным.

   — Шарлотта Бронте · книга
2. «

   И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного — что мне помешают...

   И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного — что мне помешают...

   — Шарлотта Бронте · книга
3. «

   — А что такое ад? Ты можешь мне сказать? — Яма, полная огня. — А тебе хотелось бы упасть в эту яму и вечно гореть в ней? — Нет, сэр. — Что тебе следует делать, чтобы не попасть туда? Я задумалась и ответила не слишком удачно: — Я должна быть очень здоровой и не умереть.

   — А что такое ад? Ты можешь мне сказать? — Яма, полная огня. — А тебе хотелось бы упасть в эту яму и вечно гореть в ней? — Нет, сэр. — Что тебе следует делать, чтобы не попасть туда? Я задумалась и ответила не слишком удачно: — Я должна быть очень здоровой и не умереть.

   — Шарлотта Бронте · книга
4. «

   Если он полагает, будто я стану говорить ни о чем, лишь бы выставлять себя напоказ, то убедится, что ошибся в выборе собеседницы.

   Если он полагает, будто я стану говорить ни о чем, лишь бы выставлять себя напоказ, то убедится, что ошибся в выборе собеседницы.

   — Шарлотта Бронте · книга
5. «

   В молодости всё внешнее кажется таким важным!

   В молодости всё внешнее кажется таким важным!

   — Шарлотта Бронте · книга
6. «

   — Мне кажется, что это сон. — Так проснитесь же.

   — Мне кажется, что это сон. — Так проснитесь же.

   — Джейн Эйр · фильм
7. «

   Я презираю Ваше представление о любви. Я презираю то лживое чувство, которое Вы мне предлагаете. Да, Сент-Джон, я презираю и Вас, когда Вы мне это предлагаете!

   Я презираю Ваше представление о любви. Я презираю то лживое чувство, которое Вы мне предлагаете. Да, Сент-Джон, я презираю и Вас, когда Вы мне это предлагаете!

   — Шарлотта Бронте · книга
8. «

   Мои глаза были закрыты; казалось, вокруг меня сгущается мрак, и мысли бушуют во мне, словно темный и бурный прилив. Обессилев, ослабев, без воли, я, казалось, лежала на дне высохшей большой реки. Я слышала, как с гор мчится мощный поток и приближается ко мне, но у меня не было желания встать, у меня не было сил спастись от него. Я лежала в изнеможении, призывая смерть. Одна только мысль трепетала во мне еще какой-то слабой жизнью: это было воспоминание о боге; оно жило в молчаливой молитве; ее непроизнесенные слова слабо брезжили в моем помутившемся сознании, я должна была выговорить их вслух, но не имела сил… «Не уходи от меня, ибо горе близко и помочь мне некому». О, оно было близко! И так как я не просила небо отвратить его, не сложила рук, не преклонила колен, не открыла уст, оно обрушилось на меня; могучий, полноводный поток захлестнул меня со страшной силой. Горькое сознание утраченной жизни, моя разбитая любовь, мои погибшие надежды, моя поверженная вера — все это хлынуло на меня мощной темной массой. Этот страшный чае не поддается описанию. Поистине «все воды твои и волны твои пронеслись надо мной».

   Мои глаза были закрыты; казалось, вокруг меня сгущается мрак, и мысли бушуют во мне, словно темный и бурный прилив. Обессилев, ослабев, без воли, я, казалось, лежала на дне высохшей большой реки. Я слышала, как с гор мчится мощный поток и приближается ко мне, но у меня не было желания встать, у меня не было сил спастись от него. Я лежала в изнеможении, призывая смерть. Одна только мысль трепетала во мне еще какой-то слабой жизнью: это было воспоминание о боге; оно жило в молчаливой молитве; ее непроизнесенные слова слабо брезжили в моем помутившемся сознании, я должна была выговорить их вслух, но не имела сил… «Не уходи от меня, ибо горе близко и помочь мне некому». О, оно было близко! И так как я не просила небо отвратить его, не сложила рук, не преклонила колен, не открыла уст, оно обрушилось на меня; могучий, полноводный поток захлестнул меня со страшной силой. Горькое сознание утраченной жизни, моя разбитая любовь, мои погибшие надежды, моя поверженная вера — все это хлынуло на меня мощной темной массой. Этот страшный чае не поддается описанию. Поистине «все воды твои и волны твои пронеслись надо мной».

   — Шарлотта Бронте · книга
9. «

   Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создает ее, если она не дана ему судьбой.

   Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создает ее, если она не дана ему судьбой.

   — Шарлотта Бронте · книга
10. «

    Степной курган, охваченный бушующим, всепожирающим пламенем, мог бы служить эмблемой моей души, когда я обвиняла миссис Рид и угрожала ей: та же степь, но черная, испепеленная, — вот образ моего душевного состояния, когда, после получасового размышления в тишине, я поняла, насколько безрассудно было мое поведение и как тяжело быть ненавидимой и ненавидеть.

    Степной курган, охваченный бушующим, всепожирающим пламенем, мог бы служить эмблемой моей души, когда я обвиняла миссис Рид и угрожала ей: та же степь, но черная, испепеленная, — вот образ моего душевного состояния, когда, после получасового размышления в тишине, я поняла, насколько безрассудно было мое поведение и как тяжело быть ненавидимой и ненавидеть.

    — Шарлотта Бронте · книга
11. «

    Чувство без разума не слишком питательная еда; но и разум, не смягченный чувством, — горькая и сухая пища и не годится для человеческого потребления.

    Чувство без разума не слишком питательная еда; но и разум, не смягченный чувством, — горькая и сухая пища и не годится для человеческого потребления.

    — Шарлотта Бронте · книга
12. «

    Все мои надежды погибли, они убиты по воле коварного рока, как были убиты в одну ночь все первенцы в Египте. Я вспомнила все свои заветные мечты, которые вчера ещё цвели и сверкали. Они лежали, как мёртвые тела, недвижные, поблекшие, бескровные, уже не способные ожить.

    Все мои надежды погибли, они убиты по воле коварного рока, как были убиты в одну ночь все первенцы в Египте. Я вспомнила все свои заветные мечты, которые вчера ещё цвели и сверкали. Они лежали, как мёртвые тела, недвижные, поблекшие, бескровные, уже не способные ожить.

    — Шарлотта Бронте · книга
13. «

    — Потому что для тебя блаженство приносить жертвы. — Жертвы! Чем я жертвую? Голодом ради пищи, ожиданием ради безмятежной радости. Обрести право обнимать того, кто мне дорог, целовать того, кого я люблю, опираться на того, кому доверяю, — это ли значит приносить жертвы? Если так, то приносить их для меня и правда блаженство.

    — Потому что для тебя блаженство приносить жертвы. — Жертвы! Чем я жертвую? Голодом ради пищи, ожиданием ради безмятежной радости. Обрести право обнимать того, кто мне дорог, целовать того, кого я люблю, опираться на того, кому доверяю, — это ли значит приносить жертвы? Если так, то приносить их для меня и правда блаженство.

    — Шарлотта Бронте · книга
14. «

    Чем глубже мое одиночество, без друзей, без поддержки, тем больше я должна уважать себя.

    Чем глубже мое одиночество, без друзей, без поддержки, тем больше я должна уважать себя.

    — Шарлотта Бронте · книга
15. «

    Его присутствие в комнате согревало меня больше, чем самый яркий огонь.

    Его присутствие в комнате согревало меня больше, чем самый яркий огонь.

    — Шарлотта Бронте · книга
16. «

    Глубокое волнение, пробужденное печалью и любовью, все сильнее овладевало мной, рвалось наружу, требовало своих прав, хотело жить, взять верх над всем.

    Глубокое волнение, пробужденное печалью и любовью, все сильнее овладевало мной, рвалось наружу, требовало своих прав, хотело жить, взять верх над всем.

    — Шарлотта Бронте · книга
17. «

    Предполагается, что женщине присуще спокойствие; но женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин <...> И когда привилегированный пол утверждает, что призвание женщины только печь пудинги да вязать чулки, играть на рояле да вышивать сумочки, то это слишком ограниченное суждение.

    Предполагается, что женщине присуще спокойствие; но женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин <...> И когда привилегированный пол утверждает, что призвание женщины только печь пудинги да вязать чулки, играть на рояле да вышивать сумочки, то это слишком ограниченное суждение.

    — Шарлотта Бронте · книга
18. «

    Удача делает нас щедрыми.

    Удача делает нас щедрыми.

    — Шарлотта Бронте · книга
19. «

    Некоторые люди ставят ни во что истинную чувствительность. Чувствительность без рассудительности — напиток, бесспорно, водянистый, однако рассудительность, не сдобренная чувствительностью, — кусок слишком горький и сухой, чтобы его можно было проглотить.

    Некоторые люди ставят ни во что истинную чувствительность. Чувствительность без рассудительности — напиток, бесспорно, водянистый, однако рассудительность, не сдобренная чувствительностью, — кусок слишком горький и сухой, чтобы его можно было проглотить.

    — Шарлотта Бронте · книга
20. «

    Мне не хотелось поддерживать в нём тщеславие, которое было, кстати сказать, его слабой стороной, но, в виде исключения, по некоторым причинам я была готова польстить ему.

    Мне не хотелось поддерживать в нём тщеславие, которое было, кстати сказать, его слабой стороной, но, в виде исключения, по некоторым причинам я была готова польстить ему.

    — Шарлотта Бронте · книга