31 цитата персонажа «Джерон» с глубоким смыслом

31 цитата персонажа «Джерон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ...негоже рассыпать свою боль по полям чужих сердец.

   ...негоже рассыпать свою боль по полям чужих сердец.

   — Вероника Иванова · книга
2. «

   Вообще-то я не очень люблю гулять, потому что не вижу в этом занятии особого смысла. Судите сами, если гуляешь один, то рано или поздно увязаешь в размышлениях, совершенно не относящихся к окружающим тебя пейзажам. А если гуляешь с кем-то вдвоём (втроём, вчетвером и далее по нарастающей), природы и архитектуры вовсе нет, поскольку все силы бросаются на то, чтобы поддерживать беседу и не упускать реакцию собеседника на твои ответы и вопросы, что не очень получается.

   Вообще-то я не очень люблю гулять, потому что не вижу в этом занятии особого смысла. Судите сами, если гуляешь один, то рано или поздно увязаешь в размышлениях, совершенно не относящихся к окружающим тебя пейзажам. А если гуляешь с кем-то вдвоём (втроём, вчетвером и далее по нарастающей), природы и архитектуры вовсе нет, поскольку все силы бросаются на то, чтобы поддерживать беседу и не упускать реакцию собеседника на твои ответы и вопросы, что не очень получается.

   — Вероника Иванова · книга
3. «

   — У тебя такое лицо, как будто ты планируешь военные действия... — Почти угадала. Война. И непременно до победного конца! — И которая из сторон должна победить? — Которая?... Я пока не решил. — То есть ты готов проиграть? — Достойному противнику? Почему бы и нет?

   — У тебя такое лицо, как будто ты планируешь военные действия... — Почти угадала. Война. И непременно до победного конца! — И которая из сторон должна победить? — Которая?... Я пока не решил. — То есть ты готов проиграть? — Достойному противнику? Почему бы и нет?

   — Вероника Иванова · книга
4. «

   — Постарайся забыть о плохом, — посоветовала женщина. Я подмигнул: — Плохое забывать нельзя, почтенная госпожа: как же узнать хорошее, если не помнишь, как выглядит плохое?

   — Постарайся забыть о плохом, — посоветовала женщина. Я подмигнул: — Плохое забывать нельзя, почтенная госпожа: как же узнать хорошее, если не помнишь, как выглядит плохое?

   — Вероника Иванова · книга
5. «

   Страшно уходить, не оставляя След. Хотя бы в чьей-то душе... Если бы я был уверен, что кто-то спустя годы будет вспоминать меня - пусть даже ругая - я бы рассмеялся в лицо своему палачу, а так...

   Страшно уходить, не оставляя След. Хотя бы в чьей-то душе... Если бы я был уверен, что кто-то спустя годы будет вспоминать меня - пусть даже ругая - я бы рассмеялся в лицо своему палачу, а так...

   — Вероника Иванова · книга
6. «

   Почему мы всегда требуем искренности и открытости чувств других, а свои сокровенные глупости запираем на все возможные замки? Наверное, из-за того, что боимся оказаться беззащитными перед миром. В какой-то мере это правильно: откроешь кому-нибудь душу нараспашку, а этот «кто-то» нахально ворвется, все вытопчет и оставит после себя только грязные следы... Да, примерно так и происходит. Сам сколько раз раз убеждался: доверять — занятие рискованное.

   Почему мы всегда требуем искренности и открытости чувств других, а свои сокровенные глупости запираем на все возможные замки? Наверное, из-за того, что боимся оказаться беззащитными перед миром. В какой-то мере это правильно: откроешь кому-нибудь душу нараспашку, а этот «кто-то» нахально ворвется, все вытопчет и оставит после себя только грязные следы... Да, примерно так и происходит. Сам сколько раз раз убеждался: доверять — занятие рискованное.

   — Вероника Иванова · книга
7. «

   Слова, даже самые мудрые и прекрасные, не всегда могут описать то, что легко и просто выразит взгляд. К сожалению? К счастью? Не знаю. Иногда приятнее спрятаться за пологом изысканных фраз, чем выдать то, что чувствуешь, случайной тенью, промелькнувшей в глазах.

   Слова, даже самые мудрые и прекрасные, не всегда могут описать то, что легко и просто выразит взгляд. К сожалению? К счастью? Не знаю. Иногда приятнее спрятаться за пологом изысканных фраз, чем выдать то, что чувствуешь, случайной тенью, промелькнувшей в глазах.

   — Вероника Иванова · книга
8. «

   Я не мог притворяться. И не потому, что истратил все внутренние резервы, потребные для актёрского мастерства, а просто потому, что... устал. Я могу некоторое время балансировать на грани между Тёмной и Светлой сторонами своей Сущности, но каждый лишний шаг по лезвию меча иссушает источник хорошего расположения духа. Мне не удаётся без перерыва долго смеяться и шутить — в конце концов улыбка исчезает с моего лица и прячется в таких глубинах, что никакие силы не способны её вытащить. Я не могу постоянно вести себя как «хороший мальчик», потому что во мне мало истинной доброты. Проще говоря, время от времени мне просто необходимо побыть мрачным и сварливым занудой...

   Я не мог притворяться. И не потому, что истратил все внутренние резервы, потребные для актёрского мастерства, а просто потому, что... устал. Я могу некоторое время балансировать на грани между Тёмной и Светлой сторонами своей Сущности, но каждый лишний шаг по лезвию меча иссушает источник хорошего расположения духа. Мне не удаётся без перерыва долго смеяться и шутить — в конце концов улыбка исчезает с моего лица и прячется в таких глубинах, что никакие силы не способны её вытащить. Я не могу постоянно вести себя как «хороший мальчик», потому что во мне мало истинной доброты. Проще говоря, время от времени мне просто необходимо побыть мрачным и сварливым занудой...

   — Вероника Иванова · книга
9. «

   Сами подумайте: если за вами приходят два человека, профессионально занимающихся душегубством, да при этом на лицах сих молодчиков ясно читается приговор, волноваться и переживать по этому поводу глупо. И — опасно. Лучше успокоиться и взвесить все «за» и «против», дабы не упустить тот единственный шанс, который поможет выкарабкаться из ловушки.

   Сами подумайте: если за вами приходят два человека, профессионально занимающихся душегубством, да при этом на лицах сих молодчиков ясно читается приговор, волноваться и переживать по этому поводу глупо. И — опасно. Лучше успокоиться и взвесить все «за» и «против», дабы не упустить тот единственный шанс, который поможет выкарабкаться из ловушки.

   — Вероника Иванова · книга
10. «

    ... Истинная жестокость доступна только детям.

    ... Истинная жестокость доступна только детям.

    — Вероника Иванова · книга
11. «

    Влезать в чужую личную жизнь чревато осложнениями в своей собственной...

    Влезать в чужую личную жизнь чревато осложнениями в своей собственной...

    — Вероника Иванова · книга
12. «

    На самом деле интриговать — интересно. Ощущение негласной власти над людьми слаще любовного дурмана и упоения кровавой битвой.

    На самом деле интриговать — интересно. Ощущение негласной власти над людьми слаще любовного дурмана и упоения кровавой битвой.

    — Вероника Иванова · книга
13. «

    Улыбка сама по себе редко может служить оружием, но, дорогие мои, как она способна усиливать или сглаживать эффекты! Когда вы улыбаетесь, ваш противник (собеседник, напарник – сами выбирайте нужный вариант) невольно начинает задумываться: а что кроется за безмятежным изгибом губ? Что сорвется с натянутой тетивы в следующий момент? Улыбайтесь, господа, улыбайтесь почаще! И пусть вас сочтут не совсем умными людьми, не переживайте по этому поводу, ведь недаром старая пословица утверждает: по-настоящему смеется лишь тот, кто остался в живых…

    Улыбка сама по себе редко может служить оружием, но, дорогие мои, как она способна усиливать или сглаживать эффекты! Когда вы улыбаетесь, ваш противник (собеседник, напарник – сами выбирайте нужный вариант) невольно начинает задумываться: а что кроется за безмятежным изгибом губ? Что сорвется с натянутой тетивы в следующий момент? Улыбайтесь, господа, улыбайтесь почаще! И пусть вас сочтут не совсем умными людьми, не переживайте по этому поводу, ведь недаром старая пословица утверждает: по-настоящему смеется лишь тот, кто остался в живых…

    — Вероника Иванова · книга
14. «

    Чем серьёзнее лицо, тем опаснее стремление усовершенствовать мир. Мудрец никогда не берётся изменять то, что не нуждается в изменении. Просто, не так ли? Скажете: непонятно? Пожалуй. Но вокруг нас существует столько всего замечательного! То, что нельзя объяснить, обычно называют чудом, и покажите мне человека, который променяет яркую радугу чудес на скучный порядок аптекарской лавки! Дураков нет. То есть, глупые люди встречаются, но глупость и ограниченность — совсем разные понятия.

    Чем серьёзнее лицо, тем опаснее стремление усовершенствовать мир. Мудрец никогда не берётся изменять то, что не нуждается в изменении. Просто, не так ли? Скажете: непонятно? Пожалуй. Но вокруг нас существует столько всего замечательного! То, что нельзя объяснить, обычно называют чудом, и покажите мне человека, который променяет яркую радугу чудес на скучный порядок аптекарской лавки! Дураков нет. То есть, глупые люди встречаются, но глупость и ограниченность — совсем разные понятия.

    — Вероника Иванова · книга
15. «

    Слабое место у тебя одно — излишняя подозрительность. Видишь угрозу там, где её никогда и не было. Между прочим, это очень опасно: придуманные вещи могут возникнуть в Реальности, и оказаться ужаснее, чем виделись.

    Слабое место у тебя одно — излишняя подозрительность. Видишь угрозу там, где её никогда и не было. Между прочим, это очень опасно: придуманные вещи могут возникнуть в Реальности, и оказаться ужаснее, чем виделись.

    — Вероника Иванова · книга
16. «

    Можно стараться вынуждать человека поступить так, а не иначе, воздействуя на его тело, но вязать новые узлы на кружеве Разума — гораздо большее преступление. Разумеется, насилие тоже коверкает сознание, и весьма успешно, но даже под самыми страшными пытками у живого существа все равно есть выбор, жить или умирать. Скажете, выбор небогат? Но он не беднее того, что преследует нас с самого рождения. Каждую минуту мы решаем, остановиться или продолжать путь, на каждом вдохе задумываемся, стоит ли открывать грудь для нового глотка воздуха. Жизнь, смерть. Смерть, жизнь. Две стороны монеты, но сама монета, подкинутая неизвестной рукой и вернувшаяся из неведомых далей на стол бытия, вечно вращается на ребре.

    Можно стараться вынуждать человека поступить так, а не иначе, воздействуя на его тело, но вязать новые узлы на кружеве Разума — гораздо большее преступление. Разумеется, насилие тоже коверкает сознание, и весьма успешно, но даже под самыми страшными пытками у живого существа все равно есть выбор, жить или умирать. Скажете, выбор небогат? Но он не беднее того, что преследует нас с самого рождения. Каждую минуту мы решаем, остановиться или продолжать путь, на каждом вдохе задумываемся, стоит ли открывать грудь для нового глотка воздуха. Жизнь, смерть. Смерть, жизнь. Две стороны монеты, но сама монета, подкинутая неизвестной рукой и вернувшаяся из неведомых далей на стол бытия, вечно вращается на ребре.

    — Вероника Иванова · книга
17. «

    ... Я был готов признать: этот мир не так плох, как кажется... О да, он не плох. Он — ещё хуже!

    ... Я был готов признать: этот мир не так плох, как кажется... О да, он не плох. Он — ещё хуже!

    — Вероника Иванова · книга
18. «

    — Ты забыл сказать, почему друзья все время спорят и ругаются. — И почему же? — Потому что говорят в лицо вещи неприятные, но важные и правдивые. То, чего никто другой не скажет.

    — Ты забыл сказать, почему друзья все время спорят и ругаются. — И почему же? — Потому что говорят в лицо вещи неприятные, но важные и правдивые. То, чего никто другой не скажет.

    — Вероника Иванова · книга
19. «

    — Хорошо, сам скажу, что такое дружба. Это когда, будучи один, тоскуешь и мечтаешь о встрече, а встретившись... — Через пять минут понимаешь, насколько твой друг невыносим, разругиваешься с ним в пух и прах, хлопаешь дверью, а потом снова начинаешь тосковать!

    — Хорошо, сам скажу, что такое дружба. Это когда, будучи один, тоскуешь и мечтаешь о встрече, а встретившись... — Через пять минут понимаешь, насколько твой друг невыносим, разругиваешься с ним в пух и прах, хлопаешь дверью, а потом снова начинаешь тосковать!

    — Вероника Иванова · книга
20. «

    Мы никому не нужны, кроме себя самих. Да и в этом нельзя быть до конца уверенным. Правда, события и люди, прошедшие перед моими глазами за последние дни, не вписывались в стройную теорию равнодушного мира, которой я придерживался, но, возможно, это всего лишь исключения из правил.

    Мы никому не нужны, кроме себя самих. Да и в этом нельзя быть до конца уверенным. Правда, события и люди, прошедшие перед моими глазами за последние дни, не вписывались в стройную теорию равнодушного мира, которой я придерживался, но, возможно, это всего лишь исключения из правил.

    — Вероника Иванова · книга