42 цитаты персонажа «Джерон» без воды

42 цитаты персонажа «Джерон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Высшее наслаждение — творить для других. Видеть радость в чужих глазах — пусть адресованную не лично тебе, а тому, что ты сделал, но всё же... Слышать восхищённые возгласы... Самое главное — вовремя остановиться и отпустить то, что сотворил. Если не отпускать, не сможешь покорить новую вершину, потому что груз прежних достижений будет висеть на твоих ногах тяжёлыми цепями...

   Высшее наслаждение — творить для других. Видеть радость в чужих глазах — пусть адресованную не лично тебе, а тому, что ты сделал, но всё же... Слышать восхищённые возгласы... Самое главное — вовремя остановиться и отпустить то, что сотворил. Если не отпускать, не сможешь покорить новую вершину, потому что груз прежних достижений будет висеть на твоих ногах тяжёлыми цепями...

   — Вероника Иванова · книга
2. «

   ... Я был готов признать: этот мир не так плох, как кажется... О да, он не плох. Он — ещё хуже!

   ... Я был готов признать: этот мир не так плох, как кажется... О да, он не плох. Он — ещё хуже!

   — Вероника Иванова · книга
3. «

   Один. Всегда — один. В этом есть своя прелесть: не нужно ни за кого быть в ответе — только за себя самого и только перед собою же, любимым. Одиночество болезненно, но, поверьте: к нему привыкаешь. И привыкаешь тем быстрее, чем яснее тебе дают понять, что ты никому не нужен.

   Один. Всегда — один. В этом есть своя прелесть: не нужно ни за кого быть в ответе — только за себя самого и только перед собою же, любимым. Одиночество болезненно, но, поверьте: к нему привыкаешь. И привыкаешь тем быстрее, чем яснее тебе дают понять, что ты никому не нужен.

   — Вероника Иванова · книга
4. «

   — Постарайся забыть о плохом, — посоветовала женщина. Я подмигнул: — Плохое забывать нельзя, почтенная госпожа: как же узнать хорошее, если не помнишь, как выглядит плохое?

   — Постарайся забыть о плохом, — посоветовала женщина. Я подмигнул: — Плохое забывать нельзя, почтенная госпожа: как же узнать хорошее, если не помнишь, как выглядит плохое?

   — Вероника Иванова · книга
5. «

   Я знаю, что мне нужно: уютный дом, покой, полное отсутствие магии во всех её проявлениях и человек, который будет любить меня таким, какой я есть. Да-да, именно «любить меня», потому что я пока любить не умею, и мне совершенно необходим терпеливый и талантливый учитель.

   Я знаю, что мне нужно: уютный дом, покой, полное отсутствие магии во всех её проявлениях и человек, который будет любить меня таким, какой я есть. Да-да, именно «любить меня», потому что я пока любить не умею, и мне совершенно необходим терпеливый и талантливый учитель.

   — Вероника Иванова · книга
6. «

   Чем серьёзнее лицо, тем опаснее стремление усовершенствовать мир. Мудрец никогда не берётся изменять то, что не нуждается в изменении. Просто, не так ли? Скажете: непонятно? Пожалуй. Но вокруг нас существует столько всего замечательного! То, что нельзя объяснить, обычно называют чудом, и покажите мне человека, который променяет яркую радугу чудес на скучный порядок аптекарской лавки! Дураков нет. То есть, глупые люди встречаются, но глупость и ограниченность — совсем разные понятия.

   Чем серьёзнее лицо, тем опаснее стремление усовершенствовать мир. Мудрец никогда не берётся изменять то, что не нуждается в изменении. Просто, не так ли? Скажете: непонятно? Пожалуй. Но вокруг нас существует столько всего замечательного! То, что нельзя объяснить, обычно называют чудом, и покажите мне человека, который променяет яркую радугу чудес на скучный порядок аптекарской лавки! Дураков нет. То есть, глупые люди встречаются, но глупость и ограниченность — совсем разные понятия.

   — Вероника Иванова · книга
7. «

   — У тебя такое лицо, как будто ты планируешь военные действия... — Почти угадала. Война. И непременно до победного конца! — И которая из сторон должна победить? — Которая?... Я пока не решил. — То есть ты готов проиграть? — Достойному противнику? Почему бы и нет?

   — У тебя такое лицо, как будто ты планируешь военные действия... — Почти угадала. Война. И непременно до победного конца! — И которая из сторон должна победить? — Которая?... Я пока не решил. — То есть ты готов проиграть? — Достойному противнику? Почему бы и нет?

   — Вероника Иванова · книга
8. «

   — Ты не похож на равнодушного мерзавца. — Разумеется! Я - очень душевный мерзавец.

   — Ты не похож на равнодушного мерзавца. — Разумеется! Я - очень душевный мерзавец.

   — Вероника Иванова · книга
9. «

   Мы никому не нужны, кроме себя самих. Да и в этом нельзя быть до конца уверенным. Правда, события и люди, прошедшие перед моими глазами за последние дни, не вписывались в стройную теорию равнодушного мира, которой я придерживался, но, возможно, это всего лишь исключения из правил.

   Мы никому не нужны, кроме себя самих. Да и в этом нельзя быть до конца уверенным. Правда, события и люди, прошедшие перед моими глазами за последние дни, не вписывались в стройную теорию равнодушного мира, которой я придерживался, но, возможно, это всего лишь исключения из правил.

   — Вероника Иванова · книга
10. «

    Имя — не шаг к пониманию и даже не полшага, но сочетание звуков (временами — благозвучное, временами — не слишком), которым мы нарекаем себя для других, одно из наших отражений. Пусть мутное, кривое, мало похожее на владельца, но оно позволяет натянуть первую тонкую нить основы Гобелена Беседы. А дальше... Дальше всё зависит от мастерства ткача.

    Имя — не шаг к пониманию и даже не полшага, но сочетание звуков (временами — благозвучное, временами — не слишком), которым мы нарекаем себя для других, одно из наших отражений. Пусть мутное, кривое, мало похожее на владельца, но оно позволяет натянуть первую тонкую нить основы Гобелена Беседы. А дальше... Дальше всё зависит от мастерства ткача.

    — Вероника Иванова · книга
11. «

    Думаете, тяжело хоронить только друзей? Нет. Гораздо труднее расставаться навеки с теми, кто мог бы стать вашим другом. Мог бы, но не стал…

    Думаете, тяжело хоронить только друзей? Нет. Гораздо труднее расставаться навеки с теми, кто мог бы стать вашим другом. Мог бы, но не стал…

    — Вероника Иванова · книга
12. «

    Ошейник — всего лишь символ. Настоящее рабство рождается и гнездится в недрах черепа, там, где многие предполагают местонахождение ума.

    Ошейник — всего лишь символ. Настоящее рабство рождается и гнездится в недрах черепа, там, где многие предполагают местонахождение ума.

    — Вероника Иванова · книга
13. «

    — Не следует подслушивать чужие разговоры. — Я не подслушивал... — смущается мальчик. — Тогда не обращайте внимания на слова, предназначенные не вам, и они не ранят ваше сердце.

    — Не следует подслушивать чужие разговоры. — Я не подслушивал... — смущается мальчик. — Тогда не обращайте внимания на слова, предназначенные не вам, и они не ранят ваше сердце.

    — Вероника Иванова · книга
14. «

    – Простите… – я отвёл глаза. – За что? За то, что ты такой, какой есть? – усмехнулась сестра. – Извиняться нужно только за то, что противно твоей природе!

    – Простите… – я отвёл глаза. – За что? За то, что ты такой, какой есть? – усмехнулась сестра. – Извиняться нужно только за то, что противно твоей природе!

    — Вероника Иванова · книга
15. «

    ... Истинная жестокость доступна только детям.

    ... Истинная жестокость доступна только детям.

    — Вероника Иванова · книга
16. «

    Почему я всегда попадаюсь на одну и ту же уловку? Почему всем всегда удается сделать так, чтобы я чувствовал себя виноватым? Может быть, я что-то не то говорю или что-то не то делаю? Наивность или тупость — какое из этих качеств во мне преобладает?

    Почему я всегда попадаюсь на одну и ту же уловку? Почему всем всегда удается сделать так, чтобы я чувствовал себя виноватым? Может быть, я что-то не то говорю или что-то не то делаю? Наивность или тупость — какое из этих качеств во мне преобладает?

    — Вероника Иванова · книга
17. «

    — Ты забыл сказать, почему друзья все время спорят и ругаются. — И почему же? — Потому что говорят в лицо вещи неприятные, но важные и правдивые. То, чего никто другой не скажет.

    — Ты забыл сказать, почему друзья все время спорят и ругаются. — И почему же? — Потому что говорят в лицо вещи неприятные, но важные и правдивые. То, чего никто другой не скажет.

    — Вероника Иванова · книга
18. «

    Можно стараться вынуждать человека поступить так, а не иначе, воздействуя на его тело, но вязать новые узлы на кружеве Разума — гораздо большее преступление. Разумеется, насилие тоже коверкает сознание, и весьма успешно, но даже под самыми страшными пытками у живого существа все равно есть выбор, жить или умирать. Скажете, выбор небогат? Но он не беднее того, что преследует нас с самого рождения. Каждую минуту мы решаем, остановиться или продолжать путь, на каждом вдохе задумываемся, стоит ли открывать грудь для нового глотка воздуха. Жизнь, смерть. Смерть, жизнь. Две стороны монеты, но сама монета, подкинутая неизвестной рукой и вернувшаяся из неведомых далей на стол бытия, вечно вращается на ребре.

    Можно стараться вынуждать человека поступить так, а не иначе, воздействуя на его тело, но вязать новые узлы на кружеве Разума — гораздо большее преступление. Разумеется, насилие тоже коверкает сознание, и весьма успешно, но даже под самыми страшными пытками у живого существа все равно есть выбор, жить или умирать. Скажете, выбор небогат? Но он не беднее того, что преследует нас с самого рождения. Каждую минуту мы решаем, остановиться или продолжать путь, на каждом вдохе задумываемся, стоит ли открывать грудь для нового глотка воздуха. Жизнь, смерть. Смерть, жизнь. Две стороны монеты, но сама монета, подкинутая неизвестной рукой и вернувшаяся из неведомых далей на стол бытия, вечно вращается на ребре.

    — Вероника Иванова · книга
19. «

    Проще говоря: нет абсолютного добра и нет абсолютного зла, а вот рецептов, соединяющих эти компоненты в разных пропорциях — великое множество!

    Проще говоря: нет абсолютного добра и нет абсолютного зла, а вот рецептов, соединяющих эти компоненты в разных пропорциях — великое множество!

    — Вероника Иванова · книга
20. «

    На самом деле интриговать — интересно. Ощущение негласной власти над людьми слаще любовного дурмана и упоения кровавой битвой.

    На самом деле интриговать — интересно. Ощущение негласной власти над людьми слаще любовного дурмана и упоения кровавой битвой.

    — Вероника Иванова · книга