С точки зрения космической взаимосвязи твои проблемы не имеют совершенно никакого значения! Вернее, с точки зрения космической взаимосвязи ТЫ не имеешь совершенно никакого значения. Я хочу сказать... Кому нужно, чтобы ты существовал? И кому какое дело, если тебя не станет? Сделал ли ты что-нибудь такое, что оставило заметный след? И вообще, что вечно? Ничего. Даже пирамиды когда-нибудь развалятся. В конце все будет пеплом. И все, ради чего ты старался... пуф! ... Всего лишь теплый воздух. Что я хотела этим сказать... Э-мм... да, что?
Терпеть не могу людишек. Эгоистичные, нервные... Но когда им что-то нужно, они сразу кричат: «О, добрый серафим, услышь мои мольбы!». Услышьте это, придурки.
— Как вообще ну... — Просыпаться по утрам? — Да. — Это трудно. Ты должен напоминать себе, что ты ещё дышишь. И потом надо дать себе разрешение продолжать дышать. Последнее сложнее всего. Не знаю как у тебя, но у меня хуже всего была не скорбь. Это была вина. Ты чувствуешь вину, что до сих пор жив, когда их больше нет. И за то, что живёшь дальше. Даже просто думаешь об этом. — Давно чувствуешь вину? — С самого начала. Как Пейшенс заболела.
Заманчиво. Но именно он делает произведение искусства таковым. Чем больше я злюсь, что слишком ценю искусство... чтобы решиться на кражу ключа, тем гениальнее становится произведение... и меньше шанс, что я возьму ключ и тем сильнее я злюсь.
— Иди к машине. Я буду ждать тебя там. — Ты хотел сказать, ты подойдёшь потом. — Нет. Я буду уже там. — Ты что, умеешь телепортироваться? — Да. Или это... ...или Поки поленился нарисовать анимацию.