21 фраза персонажа «Эдвард Рочестер», которые запомнились

21 цитата персонажа «Эдвард Рочестер» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любопытство чревато опасностями.

   Любопытство чревато опасностями.
2. «

   С тех пор как моё счастье разбилось — я имею право наслаждаться только его осколками. Но я получу его целиком.

   С тех пор как моё счастье разбилось — я имею право наслаждаться только его осколками. Но я получу его целиком.

   — Джейн Эйр (Jane Eyre) · фильм
3. «

   Настанет день, когда вы окажетесь перед узким скалистым ущельем, где река жизни превратится в ревущий водоворот, пенящийся и грохочущий; и тогда вы либо разобьётесь об острые рифы, либо вас подхватит спасительный вал и унесёт в более спокойное место, как он унёс меня...

   Настанет день, когда вы окажетесь перед узким скалистым ущельем, где река жизни превратится в ревущий водоворот, пенящийся и грохочущий; и тогда вы либо разобьётесь об острые рифы, либо вас подхватит спасительный вал и унесёт в более спокойное место, как он унёс меня...

   — Шарлотта Бронте · книга
4. «

   Мне кажется, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке в вашем маленьком существе.

   Мне кажется, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке в вашем маленьком существе.

   — Шарлотта Бронте · книга
5. «

   Чем больше мы будем беседовать, тем лучше: я не могу испортить вас, но вы можете обновить меня.

   Чем больше мы будем беседовать, тем лучше: я не могу испортить вас, но вы можете обновить меня.

   — Шарлотта Бронте · книга
6. «

   Вы очень смущены, мисс Эйр, и хотя вас нельзя назвать хорошенькой, так же как меня нельзя назвать красавцем, смущение вам идет; кроме того, оно отвлекает ваш взгляд от моей физиономии и заставляет вас рассматривать цветы на ковре.

   Вы очень смущены, мисс Эйр, и хотя вас нельзя назвать хорошенькой, так же как меня нельзя назвать красавцем, смущение вам идет; кроме того, оно отвлекает ваш взгляд от моей физиономии и заставляет вас рассматривать цветы на ковре.

   — Шарлотта Бронте · книга
7. «

   Женщина, которая могла обманывать меня с таким соперником, была недостойна моей любви, она вызывала лишь презрение, — правда, в меньшей мере, чем я, позволивший себя обмануть искательнице приключений.

   Женщина, которая могла обманывать меня с таким соперником, была недостойна моей любви, она вызывала лишь презрение, — правда, в меньшей мере, чем я, позволивший себя обмануть искательнице приключений.

   — Шарлотта Бронте · книга
8. «

   — Потому что для тебя блаженство приносить жертвы. — Жертвы! Чем я жертвую? Голодом ради пищи, ожиданием ради безмятежной радости. Обрести право обнимать того, кто мне дорог, целовать того, кого я люблю, опираться на того, кому доверяю, — это ли значит приносить жертвы? Если так, то приносить их для меня и правда блаженство.

   — Потому что для тебя блаженство приносить жертвы. — Жертвы! Чем я жертвую? Голодом ради пищи, ожиданием ради безмятежной радости. Обрести право обнимать того, кто мне дорог, целовать того, кого я люблю, опираться на того, кому доверяю, — это ли значит приносить жертвы? Если так, то приносить их для меня и правда блаженство.

   — Шарлотта Бронте · книга
9. «

   Вы вызываете у меня странное чувство. Словно нас с Вами связывает тонкая нить. Она тянется у меня откуда-то из груди... Я очень боюсь, что если Вы уедете, то нить оборвется. Я начну изнутри истекать кровью, а Вы меня просто забудете.

   Вы вызываете у меня странное чувство. Словно нас с Вами связывает тонкая нить. Она тянется у меня откуда-то из груди... Я очень боюсь, что если Вы уедете, то нить оборвется. Я начну изнутри истекать кровью, а Вы меня просто забудете.

   — Джейн Эйр (Jane Eyre) · фильм
10. «

    Моя весна прошла, но она оставила мне этот французский цветочек, от которого в иные минуты мне очень хотелось бы отделаться. Перестав ценить тот стебель, на котором он расцвел, убедившись, что это такая порода, которая признает только золотое удобрение, я испытываю лишь весьма относительную привязанность к этому цветку, особенно когда он кажется таким искусственным, как сейчас. Я сохраняю его у себя и выращиваю скорее во имя католического принципа, гласящего, что одно доброе дело может искупить множество грехов — больших и малых.

    Моя весна прошла, но она оставила мне этот французский цветочек, от которого в иные минуты мне очень хотелось бы отделаться. Перестав ценить тот стебель, на котором он расцвел, убедившись, что это такая порода, которая признает только золотое удобрение, я испытываю лишь весьма относительную привязанность к этому цветку, особенно когда он кажется таким искусственным, как сейчас. Я сохраняю его у себя и выращиваю скорее во имя католического принципа, гласящего, что одно доброе дело может искупить множество грехов — больших и малых.

    — Шарлотта Бронте · книга
11. «

    Страшитесь сожалений.... Сожаления отравляют жизнь.

    Страшитесь сожалений.... Сожаления отравляют жизнь.

    — Шарлотта Бронте · книга
12. «

    Чёрт побери все эти вежливости! Я постоянно забываю о них...

    Чёрт побери все эти вежливости! Я постоянно забываю о них...

    — Шарлотта Бронте · книга
13. «

    Знаете, маленькая девочка, чистые воспоминания, ничем не оскверненные, — это восхитительное сокровище, это неиссякающий источник живительных сил! Не так ли?

    Знаете, маленькая девочка, чистые воспоминания, ничем не оскверненные, — это восхитительное сокровище, это неиссякающий источник живительных сил! Не так ли?

    — Шарлотта Бронте · книга
14. «

    Я был близок к полному отчаянию. Только остатки уважения к себе удержали меня на краю бездны. В глазах света я был, несомненно, покрыт бесчестьем, но перед собственной совестью я был чист, ибо до конца оставался в стороне от ее преступной жизни и порочных страстей.

    Я был близок к полному отчаянию. Только остатки уважения к себе удержали меня на краю бездны. В глазах света я был, несомненно, покрыт бесчестьем, но перед собственной совестью я был чист, ибо до конца оставался в стороне от ее преступной жизни и порочных страстей.

    — Шарлотта Бронте · книга
15. «

    Дай мне счастье, и я сделаю тебя счастливой.

    Дай мне счастье, и я сделаю тебя счастливой.

    — Шарлотта Бронте · книга
16. «

    — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.

    — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.

    — Шарлотта Бронте · книга
17. «

    Нет безумия, на которое не толкнуло бы человека дурацкое светское соперничество в кипе с опрометчивостью и слепотой юности.

    Нет безумия, на которое не толкнуло бы человека дурацкое светское соперничество в кипе с опрометчивостью и слепотой юности.

    — Шарлотта Бронте · книга
18. «

    — Эта моя рука осталась не только без ногтей, но и без пальцев, — сказал он, показывая мне свою изувеченную руку. — Жалкий обрубок... омерзительное зрелище... ты согласна, Джен? — Смотреть на нее грустно. Как и на ваши глаза, и на след ожога на вашем лбу. Но куда грознее опасность полюбить вас за них еще сильнее и совсем избаловать.

    — Эта моя рука осталась не только без ногтей, но и без пальцев, — сказал он, показывая мне свою изувеченную руку. — Жалкий обрубок... омерзительное зрелище... ты согласна, Джен? — Смотреть на нее грустно. Как и на ваши глаза, и на след ожога на вашем лбу. Но куда грознее опасность полюбить вас за них еще сильнее и совсем избаловать.

    — Шарлотта Бронте · книга
19. «

    Неужели лучше ввергнуть своего ближнего в отчаяние, чем преступить созданный человеком закон, если это никому не принесёт вреда?

    Неужели лучше ввергнуть своего ближнего в отчаяние, чем преступить созданный человеком закон, если это никому не принесёт вреда?

    — Шарлотта Бронте · книга
20. «

    Эй, Ричард, не бойся! Я скорее ударю женщину, чем тебя.

    Эй, Ричард, не бойся! Я скорее ударю женщину, чем тебя.