15 фраз персонажа «Эрагон», которые запомнились

15 цитат персонажа «Эрагон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Песни мёртвых — это плач живых.

   Песни мёртвых — это плач живых.

   — Кристофер Паолини · книга
2. «

   И только сейчас впервые он вдруг понял, что в конечном итоге все равно станет взрослым, будет принадлежать старшему поколению, но тогда у него уже не будет наставника, на которого всегда можно опереться, у которого всегда можно спросить совета.

   И только сейчас впервые он вдруг понял, что в конечном итоге все равно станет взрослым, будет принадлежать старшему поколению, но тогда у него уже не будет наставника, на которого всегда можно опереться, у которого всегда можно спросить совета.

   — Кристофер Паолини · книга
3. «

   Что ж, мне только это и оставалось — стать сильнее или погибнуть.

   Что ж, мне только это и оставалось — стать сильнее или погибнуть.

   — Кристофер Паолини · книга
4. «

   «Ау меня есть новое название для боли». «Да? Какое же?» «Стиратель. Потому что во время приступов она стирает все, и больше ничего для тебя не существует — ни мыслей, ни чувств. Только желание избавиться от боли. А когда Стиратель становится особенно силён, то уничтожает и все, что делает нас личностями, превращая в жалкие существа с самыми примитивными инстинктами, преследующими одну-единственную цель: спастись от этого ужаса».

   «Ау меня есть новое название для боли». «Да? Какое же?» «Стиратель. Потому что во время приступов она стирает все, и больше ничего для тебя не существует — ни мыслей, ни чувств. Только желание избавиться от боли. А когда Стиратель становится особенно силён, то уничтожает и все, что делает нас личностями, превращая в жалкие существа с самыми примитивными инстинктами, преследующими одну-единственную цель: спастись от этого ужаса».

   — Кристофер Паолини · книга
5. «

   Но перестань для начала блокировать то, чем уже владеешь.

   Но перестань для начала блокировать то, чем уже владеешь.
6. «

   Пока он [Мальбонте] избрал удобную тактику: ты не можешь никого предать, если не выбираешь ни одну из сторон.

   Пока он [Мальбонте] избрал удобную тактику: ты не можешь никого предать, если не выбираешь ни одну из сторон.
7. «

   Ты слишком много говоришь для того, кто любит воевать.

   Ты слишком много говоришь для того, кто любит воевать.
8. «

   Они снова были вместе! И уже одно это давало их душам покой, ощущение надежности, понимание того, что вновь рядом с тобой любящее существо, которое постоянно думает о тебе, переживает за тебя, понимает каждое движение твоей души и не покинет тебя даже в самую трудную минуту.

   Они снова были вместе! И уже одно это давало их душам покой, ощущение надежности, понимание того, что вновь рядом с тобой любящее существо, которое постоянно думает о тебе, переживает за тебя, понимает каждое движение твоей души и не покинет тебя даже в самую трудную минуту.

   — Кристофер Паолини · книга
9. «

   — Глупый пятнадцатилетний мальчишка... — Семнадцатилетний! — Семнадцатилетний, прости. Семнадцатилетний другое дело, он мог бы продержаться целую минуту против слуг Дарзы.

   — Глупый пятнадцатилетний мальчишка... — Семнадцатилетний! — Семнадцатилетний, прости. Семнадцатилетний другое дело, он мог бы продержаться целую минуту против слуг Дарзы.

   — Бром · фильм
10. «

    Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее я становлюсь.

    Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее я становлюсь.
11. «

    — Кто же мог сотворить такое?.. — Те, кому нравится причинять другим боль и страдания. Они существуют во многих обличьях, но имя для них только одно: зло. И понять их поступки часто невозможно. Единственное, что мы в силах сделать, — это пожалеть невинные жертвы и почтить их память.

    — Кто же мог сотворить такое?.. — Те, кому нравится причинять другим боль и страдания. Они существуют во многих обличьях, но имя для них только одно: зло. И понять их поступки часто невозможно. Единственное, что мы в силах сделать, — это пожалеть невинные жертвы и почтить их память.

    — Кристофер Паолини · книга
12. «

    — Просто я сам хочу остаться в живых, — заявил Муртаг. — И мне дорога только моя собственная жизнь! — Неужели тебе человека не жалко? — Жалко? Это не человек, а враг! И к врагам у меня нет жалости! Я что, по-твоему, должен плакать от жалости, вместо того чтобы защищаться? Жалеть, что кому-то из врагов сделал больно? Да позволь я себе хоть раз такое, меня бы давно убили! Надо уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило!

    — Просто я сам хочу остаться в живых, — заявил Муртаг. — И мне дорога только моя собственная жизнь! — Неужели тебе человека не жалко? — Жалко? Это не человек, а враг! И к врагам у меня нет жалости! Я что, по-твоему, должен плакать от жалости, вместо того чтобы защищаться? Жалеть, что кому-то из врагов сделал больно? Да позволь я себе хоть раз такое, меня бы давно убили! Надо уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило!

    — Кристофер Паолини · книга
13. «

    Желание властвовать — это слабость. То, чем можно манипулировать.

    Желание властвовать — это слабость. То, чем можно манипулировать.
14. «

    Если в битве и есть некое благородство, то оно в том, чтобы защитить слабых от беды и смерти.

    Если в битве и есть некое благородство, то оно в том, чтобы защитить слабых от беды и смерти.

    — Кристофер Паолини · книга
15. «

    — Всегда ты попадаешь в беду, когда я не с тобой. <...> — А когда ты есть? — Я съем неприятность прежде, чем она съест тебя.

    — Всегда ты попадаешь в беду, когда я не с тобой. <...> — А когда ты есть? — Я съем неприятность прежде, чем она съест тебя.

    — Кристофер Паолини · книга