12 лучших цитат персонажа «Феликс Ла-Шавоир»

Собрали 12 цитат персонажа «Феликс Ла-Шавоир» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — А вы, Элливир, много на себя берете, и хамство вас совсем не красит. Как и все остроухое племя. Элливир… Изумрудный город… Гудвин… Элли. Что за дурацкая сказка?! Почему ЭТО — Элли?! Я еще раз оглядела «сказочный персонаж», и мне захотелось ругаться матом. Похоже, психолог скоро понадобится мне. — Неужели? — В голосе «Элли» опять тягуче переливался соблазн. — А будет ли мне позволено поинтересоваться, какое занятное создание вы держите за руку? Так-с… Это я, насколько понимаю? — Позволено, — великодушно кивнул зеленый. — Это та, к кому вам придется прислушиваться в дальнейшем!

   — А вы, Элливир, много на себя берете, и хамство вас совсем не красит. Как и все остроухое племя. Элливир… Изумрудный город… Гудвин… Элли. Что за дурацкая сказка?! Почему ЭТО — Элли?! Я еще раз оглядела «сказочный персонаж», и мне захотелось ругаться матом. Похоже, психолог скоро понадобится мне. — Неужели? — В голосе «Элли» опять тягуче переливался соблазн. — А будет ли мне позволено поинтересоваться, какое занятное создание вы держите за руку? Так-с… Это я, насколько понимаю? — Позволено, — великодушно кивнул зеленый. — Это та, к кому вам придется прислушиваться в дальнейшем!

   — Александра Черчень · книга
2. «

   Мы с Феликсом некоторое время задумчиво смотрели вслед этому невероятному типу, а затем я спросила: — А у эльфов тоже засуха была? — Да, — рассеянно ответил зеленый. — Даже сильнее, чем у нас. У них человейков даже в зоопарках не осталось. А еще «прогрессивная страна, гуманизм — наше все»… — Вот тебе и вегетарианцы, — ошарашенно пробормотала я, с содроганием вспоминая набор белых красивых зубов остроухого.

   Мы с Феликсом некоторое время задумчиво смотрели вслед этому невероятному типу, а затем я спросила: — А у эльфов тоже засуха была? — Да, — рассеянно ответил зеленый. — Даже сильнее, чем у нас. У них человейков даже в зоопарках не осталось. А еще «прогрессивная страна, гуманизм — наше все»… — Вот тебе и вегетарианцы, — ошарашенно пробормотала я, с содроганием вспоминая набор белых красивых зубов остроухого.

   — Александра Черчень · книга
3. «

   Мы свернули на одну из узких улочек, немного поплутали по закоулкам и спустя несколько минут зашли в неприметный тупик. Кстати, меня порадовало отсутствие грязи, ухоженность и приятный, хоть и немного терпкий, запах каких-то незнакомых трав. Хороший город. — Как называется это место? — полюбопытствовала я. — Изумрудный город, — предсказуемо ответил Феликс, сосредоточенно ощупывая стенку. Ну да… А чего я ожидала? Но интересно, имеет ли он что-нибудь общее с фантазиями незабвенного Фрэнка Баума? Насколько я помню, жители там были вполне обыкновенные. Тут же этим и не пахнет. Но сам город… Гудвин опять же… Очень интересно!

   Мы свернули на одну из узких улочек, немного поплутали по закоулкам и спустя несколько минут зашли в неприметный тупик. Кстати, меня порадовало отсутствие грязи, ухоженность и приятный, хоть и немного терпкий, запах каких-то незнакомых трав. Хороший город. — Как называется это место? — полюбопытствовала я. — Изумрудный город, — предсказуемо ответил Феликс, сосредоточенно ощупывая стенку. Ну да… А чего я ожидала? Но интересно, имеет ли он что-нибудь общее с фантазиями незабвенного Фрэнка Баума? Насколько я помню, жители там были вполне обыкновенные. Тут же этим и не пахнет. Но сам город… Гудвин опять же… Очень интересно!

   — Александра Черчень · книга
4. «

   — Стало быть, родственница Гудвина встретила остроухого, тот ее увидел во втором облике, так сказать, и бац — любовь и феромоны? — Это я попыталась донести до зеленого, что не чужда дедукции. — Почти, — снисходительно посмотрел на меня Ла-Шавоир. — На деле знакомы они были давно, и даже вполне неплохо и с удовольствием общались. А потом… тут вы правы. Он ее увидел — и все. Через месяц — ни посла, ни девушки… А когда послали протест в Аквамарин, то нам сообщили — дева уже на втором месяце беременности и готовится к свадьбе. Что тут можно сделать? — Только пожелать счастья, благополучия, а самим материться сквозь зубы, — опять высказалась я.

   — Стало быть, родственница Гудвина встретила остроухого, тот ее увидел во втором облике, так сказать, и бац — любовь и феромоны? — Это я попыталась донести до зеленого, что не чужда дедукции. — Почти, — снисходительно посмотрел на меня Ла-Шавоир. — На деле знакомы они были давно, и даже вполне неплохо и с удовольствием общались. А потом… тут вы правы. Он ее увидел — и все. Через месяц — ни посла, ни девушки… А когда послали протест в Аквамарин, то нам сообщили — дева уже на втором месяце беременности и готовится к свадьбе. Что тут можно сделать? — Только пожелать счастья, благополучия, а самим материться сквозь зубы, — опять высказалась я.

   — Александра Черчень · книга
5. «

   Видимо, потрясения никогда не бывает много! Но привыкаешь, привыкаешь… Поэтому я просто уточнила: — Нечисть — это в прямом смысле? — Конечно, — кивнул Феликс. — Раньше некоторых из нас классифицировали как мавок, леших, водяных, кикимор, упырей, оборотней и прочего. Короче, мы все те, кто умеет быть почти людьми. Теперь понятно, почему они человейков сожрали!

   Видимо, потрясения никогда не бывает много! Но привыкаешь, привыкаешь… Поэтому я просто уточнила: — Нечисть — это в прямом смысле? — Конечно, — кивнул Феликс. — Раньше некоторых из нас классифицировали как мавок, леших, водяных, кикимор, упырей, оборотней и прочего. Короче, мы все те, кто умеет быть почти людьми. Теперь понятно, почему они человейков сожрали!

   — Александра Черчень · книга
6. «

   — А у вас такие некрасивые женщины? — Нам нравятся, — пожал плечами. — Это они после приезда эльфийского посольства взбесились. — А зачем вам я? Я еще не доучилась! — Так вы умеете делать женщин красивыми? — грозно спросил этот… — Я не стилист, — замахала руками. Ну, мало ли… Кто знает, как у них тут стилисты выглядели… Может, как я?! — Я человек! — Человейк? — по-птичьи склонил голову набок зеленый. — Тоже водились у нас такие. Бегали медленно, потому во время большой засухи мы их всех съели. При этом он так мечтательно улыбнулся, как будто лично ловил и ел, а теперь с ностальгией вспоминает те счастливые времена. Кстати, очень зубасто улыбнулся… Сомнений в том, что оно плотоядное, у меня не осталось!

   — А у вас такие некрасивые женщины? — Нам нравятся, — пожал плечами. — Это они после приезда эльфийского посольства взбесились. — А зачем вам я? Я еще не доучилась! — Так вы умеете делать женщин красивыми? — грозно спросил этот… — Я не стилист, — замахала руками. Ну, мало ли… Кто знает, как у них тут стилисты выглядели… Может, как я?! — Я человек! — Человейк? — по-птичьи склонил голову набок зеленый. — Тоже водились у нас такие. Бегали медленно, потому во время большой засухи мы их всех съели. При этом он так мечтательно улыбнулся, как будто лично ловил и ел, а теперь с ностальгией вспоминает те счастливые времена. Кстати, очень зубасто улыбнулся… Сомнений в том, что оно плотоядное, у меня не осталось!

   — Александра Черчень · книга
7. «

   — О чем вы думаете? — внезапно нарушил тишину Ла-Шавоир. Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на его резкое, темное лицо с неожиданно светлыми глазами. Почти неприятно светлыми… — О том, куда вы меня втравили. — Лучше бы подумали о том, что в незнакомом месте стоит держать свой гонор при себе, — нахмурился кикимор. — Тем более не хамить в лицо Хозяину Медной горы. — Кому? — Я нервно рассмеялась. Ох, Юлька, хотела ты в жизни сказки! Вот получай!

   — О чем вы думаете? — внезапно нарушил тишину Ла-Шавоир. Я откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на его резкое, темное лицо с неожиданно светлыми глазами. Почти неприятно светлыми… — О том, куда вы меня втравили. — Лучше бы подумали о том, что в незнакомом месте стоит держать свой гонор при себе, — нахмурился кикимор. — Тем более не хамить в лицо Хозяину Медной горы. — Кому? — Я нервно рассмеялась. Ох, Юлька, хотела ты в жизни сказки! Вот получай!

   — Александра Черчень · книга
8. «

   Восхитительно! Шовинизм цветет махровым цветом! Возмутиться не успела, так как мы подошли к моим дверям, Феликс распахнул створки и толчком отправил меня в комнату. Хлопком включил свет, огляделся, поморщился и сказал: — Все нужное принесут, я сейчас распоряжусь. — Но… — До ужина — никуда. Как разумное существо прошу! — Теоретически разумное? — съехидничала я и независимо скрестила руки на груди. — Судя по вашему поведению, и правда теоретически, — кивнул зеленый и быстро вышел, не оставляя мне шанса ответить.

   Восхитительно! Шовинизм цветет махровым цветом! Возмутиться не успела, так как мы подошли к моим дверям, Феликс распахнул створки и толчком отправил меня в комнату. Хлопком включил свет, огляделся, поморщился и сказал: — Все нужное принесут, я сейчас распоряжусь. — Но… — До ужина — никуда. Как разумное существо прошу! — Теоретически разумное? — съехидничала я и независимо скрестила руки на груди. — Судя по вашему поведению, и правда теоретически, — кивнул зеленый и быстро вышел, не оставляя мне шанса ответить.

   — Александра Черчень · книга
9. «

   — Стоп! Кто такие человейки? — внезапно заподозрила я. — Обезьяны, — тихо рассмеялся Ла-Шавоир. — Но также это одно из самоназваний людского племени. В любом случае давно доказано, что они произошли именно от этого вида. — Зачем вы меня напугали до полусмерти?! — рассерженно зашипела я. Вот гад! — Вы так забавно реагировали, — честно взглянул на меня этот… людоед. — Я не мог удержаться! И мне были интересны ваши поведенческие реакции. И кто из нас теперь психолог?!

   — Стоп! Кто такие человейки? — внезапно заподозрила я. — Обезьяны, — тихо рассмеялся Ла-Шавоир. — Но также это одно из самоназваний людского племени. В любом случае давно доказано, что они произошли именно от этого вида. — Зачем вы меня напугали до полусмерти?! — рассерженно зашипела я. Вот гад! — Вы так забавно реагировали, — честно взглянул на меня этот… людоед. — Я не мог удержаться! И мне были интересны ваши поведенческие реакции. И кто из нас теперь психолог?!

   — Александра Черчень · книга
10. «

    Меня схватили за руку и потянули на выход. — Про людей я еще не рассказывал. — Их вы тоже… съели? — спросила с замиранием сердца. — Нет, — покачал головой странный субъект. — Они хоть и родственники человейков, но горькие, заразы. Потому живут, даже эволюционировали до предположительно разумных. — То есть жевать пробовали… — подвела я итог диалогу. — Конечно, — с легким удивлением посмотрел зеленый. — Голод был, говорю же. Ой, мама! — Но мы не определились. — Он внимательно посмотрел на меня. — Так вы кто? — Я — психейлог! — выдала единственное, что тут, похоже, не едят. — Чудненько, — вновь сразил меня своей улыбкой этот… Кикки. — Тогда следуйте за мной! — Куда? — пискнула я. — Радовать женщин! — торжественно выдал зеленый псих.

    Меня схватили за руку и потянули на выход. — Про людей я еще не рассказывал. — Их вы тоже… съели? — спросила с замиранием сердца. — Нет, — покачал головой странный субъект. — Они хоть и родственники человейков, но горькие, заразы. Потому живут, даже эволюционировали до предположительно разумных. — То есть жевать пробовали… — подвела я итог диалогу. — Конечно, — с легким удивлением посмотрел зеленый. — Голод был, говорю же. Ой, мама! — Но мы не определились. — Он внимательно посмотрел на меня. — Так вы кто? — Я — психейлог! — выдала единственное, что тут, похоже, не едят. — Чудненько, — вновь сразил меня своей улыбкой этот… Кикки. — Тогда следуйте за мной! — Куда? — пискнула я. — Радовать женщин! — торжественно выдал зеленый псих.

    — Александра Черчень · книга
11. «

    Достойная дама потрясала черным в заклепках и перьях нарядом, экстремальным макияжем и несколькими недвусмысленно булькающими бутылками, трепетно прижатыми к объемной груди. Увидев хозяина, она улыбнулась, потом всхлипнула, вытерла уголок глаза и направилась к лестнице на второй этаж. — Вот, уже чудеса мерещатся. — Даромира! — раздался оглушительный рев зеленого чуда. — Что тут происходит?! Скелетоновна обернулась и скорбно «просветила»: — Цветы! Мрачные… Я проводила взглядом пошатывающуюся фигуру и недоуменно посмотрела на кикимора. Он был в ярости, и мне даже не нужно было снимать кольцо, чтобы это почувствовать.

    Достойная дама потрясала черным в заклепках и перьях нарядом, экстремальным макияжем и несколькими недвусмысленно булькающими бутылками, трепетно прижатыми к объемной груди. Увидев хозяина, она улыбнулась, потом всхлипнула, вытерла уголок глаза и направилась к лестнице на второй этаж. — Вот, уже чудеса мерещатся. — Даромира! — раздался оглушительный рев зеленого чуда. — Что тут происходит?! Скелетоновна обернулась и скорбно «просветила»: — Цветы! Мрачные… Я проводила взглядом пошатывающуюся фигуру и недоуменно посмотрела на кикимора. Он был в ярости, и мне даже не нужно было снимать кольцо, чтобы это почувствовать.

    — Александра Черчень · книга
12. «

    — Ты такая маленькая, — неожиданно сказал кикимор. — Именно морально. И очень-очень доверчивая. Тянешься к любому теплу хорошего отношения и без малейшей опаски идешь «в руки». — Кошка, — развела руками, непонятно почему светло улыбаясь. — А если маленькая, то котенок. А они именно такие. Настороженность приходит с возрастом и опытом. Но знаешь… жить так, как я живу сейчас, — чудесно, ведь это позволяет погружаться в хорошие эмоции без остатка, растворяться в них и не думать о плохом, которое неизбежно держит якорем. — Без якоря можно потеряться, — задумчиво проговорил Феликс. — И разбиться.

    — Ты такая маленькая, — неожиданно сказал кикимор. — Именно морально. И очень-очень доверчивая. Тянешься к любому теплу хорошего отношения и без малейшей опаски идешь «в руки». — Кошка, — развела руками, непонятно почему светло улыбаясь. — А если маленькая, то котенок. А они именно такие. Настороженность приходит с возрастом и опытом. Но знаешь… жить так, как я живу сейчас, — чудесно, ведь это позволяет погружаться в хорошие эмоции без остатка, растворяться в них и не думать о плохом, которое неизбежно держит якорем. — Без якоря можно потеряться, — задумчиво проговорил Феликс. — И разбиться.

    — Александра Черчень · книга