33 цитаты персонажа «Финрод» для статуса

Собрали 33 цитаты персонажа «Финрод» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Estel, — улыбнулся Маглор, и улыбка эта была как луна, проглянувшая в разрыве туч пасмурной ночью. — Ты зажигаешь ею всех, с кем оказываешься рядом. Вот уже и моя душа тлеет, готовая задымиться. Но я не позволю себе обмануться надеждой. У тебя нет доказательств тому, что Создатель любит нас и не позволит нам исчезнуть бесследно. Ты полагаешь на это estel лишь потому, что тебе приятно так думать; потому что это придает тебе сил. — У тебя нет доказательств обратного. — Да. Вот, почему я задаю вопросы и не даю ответов.

   — Estel, — улыбнулся Маглор, и улыбка эта была как луна, проглянувшая в разрыве туч пасмурной ночью. — Ты зажигаешь ею всех, с кем оказываешься рядом. Вот уже и моя душа тлеет, готовая задымиться. Но я не позволю себе обмануться надеждой. У тебя нет доказательств тому, что Создатель любит нас и не позволит нам исчезнуть бесследно. Ты полагаешь на это estel лишь потому, что тебе приятно так думать; потому что это придает тебе сил. — У тебя нет доказательств обратного. — Да. Вот, почему я задаю вопросы и не даю ответов.

   — Ольга Брилёва · книга
2. «

   — Это моя война, эльдар, — сказал он хрипло. — Нельзя эльфийскому королю рисковать собой ради эдайн. — Может быть, эльфийский король сам решит, что ему делать? — ледяным голосом спросил Финрод. Берен понял, что сдерзил, но назад осаживать уже не собирался. Уж лучше оскорбить короля, чем послужить причиной его гибели.

   — Это моя война, эльдар, — сказал он хрипло. — Нельзя эльфийскому королю рисковать собой ради эдайн. — Может быть, эльфийский король сам решит, что ему делать? — ледяным голосом спросил Финрод. Берен понял, что сдерзил, но назад осаживать уже не собирался. Уж лучше оскорбить короля, чем послужить причиной его гибели.

   — Ольга Брилёва · книга
3. «

   Они умеют биться и не знают страха, потому что еще не ведали поражений.

   Они умеют биться и не знают страха, потому что еще не ведали поражений.

   — Ольга Брилёва · книга
4. «

   Временами я завидую тебе, Берен. Завидую всем людям. Когда я злюсь на вас, меня одолевают мысли, подобные мыслям многих других эльдар: что вы — народ, испорченный бесповоротно, низкий, грубый, неблагодарный... И тогда я вспоминаю об одной простой вещи: если бы на меня обрушилось все зло, которое пришлось вынести вам — я бы не выстоял. Скорее всего, я бы погиб, или хуже того — обратился ко злу. Не смотри на меня так удивленно: мера зла, которую эльф может допустить в свое сердце и при этом остаться собой — намного меньше вашей. Вы легче поддаетесь искушениям — но вам легче дается и раскаяние.

   Временами я завидую тебе, Берен. Завидую всем людям. Когда я злюсь на вас, меня одолевают мысли, подобные мыслям многих других эльдар: что вы — народ, испорченный бесповоротно, низкий, грубый, неблагодарный... И тогда я вспоминаю об одной простой вещи: если бы на меня обрушилось все зло, которое пришлось вынести вам — я бы не выстоял. Скорее всего, я бы погиб, или хуже того — обратился ко злу. Не смотри на меня так удивленно: мера зла, которую эльф может допустить в свое сердце и при этом остаться собой — намного меньше вашей. Вы легче поддаетесь искушениям — но вам легче дается и раскаяние.

   — Ольга Брилёва · книга
5. «

   — Финрод, государь мой, мне больно уже от того, что я ее не вижу. Закрываю глаза — она передо мной; засыпаю — и слышу ее голос. Это, наверное, похоже на то, что испытали вы, когда погасли Деревья. Это... — горло сдавила судорога рыдания. — ... Невыносимо, — подсказал Фелагунд.

   — Финрод, государь мой, мне больно уже от того, что я ее не вижу. Закрываю глаза — она передо мной; засыпаю — и слышу ее голос. Это, наверное, похоже на то, что испытали вы, когда погасли Деревья. Это... — горло сдавила судорога рыдания. — ... Невыносимо, — подсказал Фелагунд.

   — Ольга Брилёва · книга
6. «

   Тем, чей свободен дух — не страшны и цепи.

   Тем, чей свободен дух — не страшны и цепи.

   — Ольга Брилёва · книга
7. «

   Если вы считаете, что слово — это что-то вроде дорожного плаща, который выбрасывают, когда он становится слишком грязен и изорван, значит, и ваши клятвы верности ничего не стоят.

   Если вы считаете, что слово — это что-то вроде дорожного плаща, который выбрасывают, когда он становится слишком грязен и изорван, значит, и ваши клятвы верности ничего не стоят.

   — Ольга Брилёва · книга
8. «

   Своих границ не знает никто. Чужих — тем паче.

   Своих границ не знает никто. Чужих — тем паче.

   — Ольга Брилёва · книга
9. «

   Корявая песня так же мало способна выразить глубинные устремления сердца, как кривое зеркало — отразить облик.

   Корявая песня так же мало способна выразить глубинные устремления сердца, как кривое зеркало — отразить облик.

   — Ольга Брилёва · книга
10. «

    Кто светел — тот и во Тьме останется светлым.

    Кто светел — тот и во Тьме останется светлым.

    — Ольга Брилёва · книга
11. «

    Песнь Финрода, творящая чары личин, впечаталась в разум особым образом: им легко и привычно было думать о себе как об орках... — А теперь спать, — голос Финрода тоже сделался низким и хриплым. — Не так, — поправил его Берен. — Спать, лошачьи дети!

    Песнь Финрода, творящая чары личин, впечаталась в разум особым образом: им легко и привычно было думать о себе как об орках... — А теперь спать, — голос Финрода тоже сделался низким и хриплым. — Не так, — поправил его Берен. — Спать, лошачьи дети!

    — Ольга Брилёва · книга
12. «

    — А ты можешь быть жестоким, король мой, — покачал головой Берен, придя в себя. — Нет. Я могу быть безжалостным. Есть разница между жестокостью палача и безжалостностью лекаря, отсекающего заражённую плоть.

    — А ты можешь быть жестоким, король мой, — покачал головой Берен, придя в себя. — Нет. Я могу быть безжалостным. Есть разница между жестокостью палача и безжалостностью лекаря, отсекающего заражённую плоть.

    — Ольга Брилёва · книга
13. «

    Мне нравится в людях их неутолимая жажда бытия... И не нравится, что порой... чаще, чем можно подумать... она превращается просто в неутолимую жажду. И такая жажда пожирает человека, ничего не оставляя после себя.

    Мне нравится в людях их неутолимая жажда бытия... И не нравится, что порой... чаще, чем можно подумать... она превращается просто в неутолимую жажду. И такая жажда пожирает человека, ничего не оставляя после себя.

    — Ольга Брилёва · книга
14. «

    Ты говоришь, что боишься заглядывать к себе в сердце, ибо там водятся оборотни? Я тоже боюсь. Но все же заглядываю в самые потайные уголки, нахожу своих оборотней и уничтожаю их. Ибо никто за меня этого не сделает, как и за тебя.

    Ты говоришь, что боишься заглядывать к себе в сердце, ибо там водятся оборотни? Я тоже боюсь. Но все же заглядываю в самые потайные уголки, нахожу своих оборотней и уничтожаю их. Ибо никто за меня этого не сделает, как и за тебя.

    — Ольга Брилёва · книга
15. «

    — Но мне и впрямь жаль, что я не захватил того эля, что мои парни купили у халадин. Разве плохо было бы? — Было бы хорошо — но если бы у тебя был эль, ты пожелал бы, чтоб это было вино, а если бы это было вино, ты пожелал бы, чтоб нас было больше, чтоб здесь были твои друзья и мои эльфы, и этот мальчик, Руско, а когда здесь собрались бы все, кого ты хочешь видеть, ты пожалел бы, что нет второго оленя.

    — Но мне и впрямь жаль, что я не захватил того эля, что мои парни купили у халадин. Разве плохо было бы? — Было бы хорошо — но если бы у тебя был эль, ты пожелал бы, чтоб это было вино, а если бы это было вино, ты пожелал бы, чтоб нас было больше, чтоб здесь были твои друзья и мои эльфы, и этот мальчик, Руско, а когда здесь собрались бы все, кого ты хочешь видеть, ты пожалел бы, что нет второго оленя.

    — Ольга Брилёва · книга
16. «

    — Ты все еще веришь в него? Даже сейчас? — На что же еще ему опереться, если не на мою веру?

    — Ты все еще веришь в него? Даже сейчас? — На что же еще ему опереться, если не на мою веру?

    — Ольга Брилёва · книга
17. «

    Каждый из нас выбрал того вождя, который искал наиболее желанного. Маэдрос — мести. Финголфин — мирной жизни. Кирдан — радости дальних странствий. А я искал надежды.

    Каждый из нас выбрал того вождя, который искал наиболее желанного. Маэдрос — мести. Финголфин — мирной жизни. Кирдан — радости дальних странствий. А я искал надежды.

    — Ольга Брилёва · книга
18. «

    «Но и Варда с Йаванной не смогли воссоздать Деревья». «Но дали Солнце и Луну. Одного и того же ребенка не родишь дважды, если он уже умер — но можно выносить и воспитать другого. Меньше ли это деяние?» Финрод улыбался, не открывая глаз. «А Моргот все же сумел Деревья сокрушить». «У нас есть поговорка грубая, Король, но верная: насрать — не нарисовать. Тоже мне, погубил Деревья. Я могу повалить любое из деревьев в Нан Эльмуте — а способен хоть одно вырастить?»

    «Но и Варда с Йаванной не смогли воссоздать Деревья». «Но дали Солнце и Луну. Одного и того же ребенка не родишь дважды, если он уже умер — но можно выносить и воспитать другого. Меньше ли это деяние?» Финрод улыбался, не открывая глаз. «А Моргот все же сумел Деревья сокрушить». «У нас есть поговорка грубая, Король, но верная: насрать — не нарисовать. Тоже мне, погубил Деревья. Я могу повалить любое из деревьев в Нан Эльмуте — а способен хоть одно вырастить?»

    — Ольга Брилёва · книга
19. «

    — Тогда я еще не был Номом, «Мудрым», Берен. Я был просто Артафинде, которого все любят, но никто не уважает. Кроме друга Мелькора, конечно. А друг Мелькор не упускал случая напеть мне, как я умен и талантлив, и как все другие слепы, если не замечают этого. — И ты верил? — Кто пил бы яд, если бы он не был сладким? Конечно, я верил, тем более что большая часть этого была правдой. Самая опасная ложь — это правда, Берен. — Я думал, ложь и правда — это разные вещи. Лицо Финрода внезапно стало жестким, опираясь на стол, он подался вперед: — Берен, если я скажу, что ты — головорез, нищий, невежественный дикарь, дни которого — пепел, это будет правда или ложь?

    — Тогда я еще не был Номом, «Мудрым», Берен. Я был просто Артафинде, которого все любят, но никто не уважает. Кроме друга Мелькора, конечно. А друг Мелькор не упускал случая напеть мне, как я умен и талантлив, и как все другие слепы, если не замечают этого. — И ты верил? — Кто пил бы яд, если бы он не был сладким? Конечно, я верил, тем более что большая часть этого была правдой. Самая опасная ложь — это правда, Берен. — Я думал, ложь и правда — это разные вещи. Лицо Финрода внезапно стало жестким, опираясь на стол, он подался вперед: — Берен, если я скажу, что ты — головорез, нищий, невежественный дикарь, дни которого — пепел, это будет правда или ложь?

    — Ольга Брилёва · книга
20. «

    Настанет день, когда законы, установленные людьми или эльфами, утратят над тобой власть. Только твой разум и твоё сердце будут тебя вести, и ты будешь знать, куда идёшь, но не будешь знать, чем твой путь окончится. И очень важно, оказавшись в таком положении, помнить: ради чего.

    Настанет день, когда законы, установленные людьми или эльфами, утратят над тобой власть. Только твой разум и твоё сердце будут тебя вести, и ты будешь знать, куда идёшь, но не будешь знать, чем твой путь окончится. И очень важно, оказавшись в таком положении, помнить: ради чего.

    — Ольга Брилёва · книга