12 известных цитат персонажа «Гэбриэл Мерино»

Ниже 12 цитат персонажа «Гэбриэл Мерино»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Гэбриел, твои парни не очень-то со мной приветливы. Ты можешь что-нибудь сделать? Они по-английски говорят? — Шейн, мы благодарны тебе за то, что ты сменил свои взгляды. Но, пожалуйста, не забывай о содеянном тобой, потому что эти люди, уверяю тебя, об этом не забудут. Да, они говорят по-английски, но они сами решат, когда им с тобой разговаривать.

   — Гэбриел, твои парни не очень-то со мной приветливы. Ты можешь что-нибудь сделать? Они по-английски говорят? — Шейн, мы благодарны тебе за то, что ты сменил свои взгляды. Но, пожалуйста, не забывай о содеянном тобой, потому что эти люди, уверяю тебя, об этом не забудут. Да, они говорят по-английски, но они сами решат, когда им с тобой разговаривать.

   — Шейн Карпентер · игра
2. «

   — Поздравляю, друг мой! В моей стране всегда будут рады видеть героя. — Похоже, они сделали всю работу за нас. Думаю, уничтожить перевозчик было самым безопасным. Жаль, что мы не можем воспользоваться им сами. — Верно. Но эта машина — не самое мощное оружие, что было в руках «Ментэл». — Ты это о чём? — Позитивность и оптимизм — вот истинная мощь, что помогает сплотить людей и обустроить государство. Не кажется ли тебе, что если их наркотик может придать моим людям эти качества, то не так уж он и плох? Просто он попал не в те руки, я же помножу его на свободную волю. — Что? — Ха-ха! Не беспокойся так, друг мой. Оружие опасно лишь в руках настоящих мерзавцев. «Ментэл» — просто животные, а мы — нет. Так ведь?

   — Поздравляю, друг мой! В моей стране всегда будут рады видеть героя. — Похоже, они сделали всю работу за нас. Думаю, уничтожить перевозчик было самым безопасным. Жаль, что мы не можем воспользоваться им сами. — Верно. Но эта машина — не самое мощное оружие, что было в руках «Ментэл». — Ты это о чём? — Позитивность и оптимизм — вот истинная мощь, что помогает сплотить людей и обустроить государство. Не кажется ли тебе, что если их наркотик может придать моим людям эти качества, то не так уж он и плох? Просто он попал не в те руки, я же помножу его на свободную волю. — Что? — Ха-ха! Не беспокойся так, друг мой. Оружие опасно лишь в руках настоящих мерзавцев. «Ментэл» — просто животные, а мы — нет. Так ведь?

   — Гэбриэл Мерино · игра
3. «

   — Я — предатель... — И кого ты предал? О чём говорило тебе начальство, когда посылало сюда? — Этнические чистки... Преступления против человечества. — Правда? И какой же этнос тут «чистят»? Какие «преступления против человечества»? — Я не знаю. — До прибытия «Ментэл» у нас и армии-то толковой не было!... Да, ты предатель, но ты перешёл на правильную сторону. Уж будь уверен. — Но если вы не делаете ничего плохого, зачем «Ментэл» забросила нас сюда? — Вот это нам и следует выяснить.

   — Я — предатель... — И кого ты предал? О чём говорило тебе начальство, когда посылало сюда? — Этнические чистки... Преступления против человечества. — Правда? И какой же этнос тут «чистят»? Какие «преступления против человечества»? — Я не знаю. — До прибытия «Ментэл» у нас и армии-то толковой не было!... Да, ты предатель, но ты перешёл на правильную сторону. Уж будь уверен. — Но если вы не делаете ничего плохого, зачем «Ментэл» забросила нас сюда? — Вот это нам и следует выяснить.

   — Шейн Карпентер · игра
4. «

   — Шейн, ты ещё помнишь, как делаются гранаты с Нектаром? — Да. Нужно просто снять распределитель с убитого солдата и закрепить его на гранате. — Хорошо. Здесь это может пригодиться.

   — Шейн, ты ещё помнишь, как делаются гранаты с Нектаром? — Да. Нужно просто снять распределитель с убитого солдата и закрепить его на гранате. — Хорошо. Здесь это может пригодиться.

   — Гэбриэл Мерино · игра
5. «

   — Меня тут все о тебе расспрашивают. — И что спрашивают? — Ну, «хороший ли ты человек?» — Что ты им сказал? — Люди говорят, что после всего, что сделали с нами твои солдаты, я не должен тебе помогать. Но я считаю, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется тем, кого захлестнули ненависть и злоба.

   — Меня тут все о тебе расспрашивают. — И что спрашивают? — Ну, «хороший ли ты человек?» — Что ты им сказал? — Люди говорят, что после всего, что сделали с нами твои солдаты, я не должен тебе помогать. Но я считаю, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется тем, кого захлестнули ненависть и злоба.

   — Гэбриэл Мерино · игра
6. «

   — Чего? Забыл что-то? — Беги! Они знают, что ты не такой... — Я знаю таких, как ты. Вы — пацифисты в мирное время. Это как быть вегетарианцем в перерывах между приёмами пищи, а как надо стейк нарезать, так вы сразу съезжаете в кусты. А я — нет. Я — хищник, и я ем мясо. Не будь обезьяной, приятель. Обезьяны — животные, а я животными питаюсь.

   — Чего? Забыл что-то? — Беги! Они знают, что ты не такой... — Я знаю таких, как ты. Вы — пацифисты в мирное время. Это как быть вегетарианцем в перерывах между приёмами пищи, а как надо стейк нарезать, так вы сразу съезжаете в кусты. А я — нет. Я — хищник, и я ем мясо. Не будь обезьяной, приятель. Обезьяны — животные, а я животными питаюсь.

   — Морган Дюваль · игра
7. «

   — Я его взял! — Держи его, буду через минуту. Если заговорит — выбей ему зубы. Конец связи. — Полагаю, мне лучше помолчать. — Заткнись! — Это был твой старший офицер? — Заткнись!... Он — сержант. — Сержант? Как ты? А он, похоже, за главного. Странная эта штука — война: на ней мы слушаемся тех, кому в иное время и руки бы не подали. — Заткнись, «Кожаный Плащ», или зубов не досчитаешься! — Ха! Ты так веришь их пропаганде? Глотаешь, что скажут, и не задумываешься? И что тебе наплели? Что я людей ем? Что у меня плащ из человеческой кожи? Ну, нравится? Стопроцентный хлопок. Знаешь, какое самое мощное оружие армии? — Пули? — Вера. Вера тех, кто воюет. Если твои бойцы не верят в своё дело, зачем им вообще браться за оружие? Вот тебя и кормят байками о врагах, чтобы ты их ненавидел. Чтобы стрелял в них, не сомневаясь. Чтобы считал себя героем. — Ты это о чём?! — Друг мой, на каждой войне есть два лагеря. Ты уверен, что воюешь за правых?

   — Я его взял! — Держи его, буду через минуту. Если заговорит — выбей ему зубы. Конец связи. — Полагаю, мне лучше помолчать. — Заткнись! — Это был твой старший офицер? — Заткнись!... Он — сержант. — Сержант? Как ты? А он, похоже, за главного. Странная эта штука — война: на ней мы слушаемся тех, кому в иное время и руки бы не подали. — Заткнись, «Кожаный Плащ», или зубов не досчитаешься! — Ха! Ты так веришь их пропаганде? Глотаешь, что скажут, и не задумываешься? И что тебе наплели? Что я людей ем? Что у меня плащ из человеческой кожи? Ну, нравится? Стопроцентный хлопок. Знаешь, какое самое мощное оружие армии? — Пули? — Вера. Вера тех, кто воюет. Если твои бойцы не верят в своё дело, зачем им вообще браться за оружие? Вот тебя и кормят байками о врагах, чтобы ты их ненавидел. Чтобы стрелял в них, не сомневаясь. Чтобы считал себя героем. — Ты это о чём?! — Друг мой, на каждой войне есть два лагеря. Ты уверен, что воюешь за правых?

   — Шейн Карпентер · игра
8. «

   — Без своего наркотика они беззащитны. Ты готов покончить с ними, друг мой? — Да... Беззащитны... — Точно! Они слабы, и мы наконец-то можем поразить их в самое сердце. Мои люди готовы. — Они больше не под Нектаром. Они не станут нападать. — Кто убил спьяну, останется убийцей, даже протрезвев по утру. — Каждого из этих солдат ждёт дома мать! — Их матерям должно быть стыдно!... Шейн, выслушай меня. Я рассказал тебе лишь одну из сотен историй, в конце которых — смерть моего народа. Но сегодня мы узнаем вкус мести. Отведаем лишь немного — для своего успокоения. Прошу тебя, помоги моим солдатам вернуть свою страну. — Хорошо... Но если мы отомстим ночью, кем мы будем поутру? — Свободными людьми!

   — Без своего наркотика они беззащитны. Ты готов покончить с ними, друг мой? — Да... Беззащитны... — Точно! Они слабы, и мы наконец-то можем поразить их в самое сердце. Мои люди готовы. — Они больше не под Нектаром. Они не станут нападать. — Кто убил спьяну, останется убийцей, даже протрезвев по утру. — Каждого из этих солдат ждёт дома мать! — Их матерям должно быть стыдно!... Шейн, выслушай меня. Я рассказал тебе лишь одну из сотен историй, в конце которых — смерть моего народа. Но сегодня мы узнаем вкус мести. Отведаем лишь немного — для своего успокоения. Прошу тебя, помоги моим солдатам вернуть свою страну. — Хорошо... Но если мы отомстим ночью, кем мы будем поутру? — Свободными людьми!

   — Гэбриэл Мерино · игра
9. «

   Когда-то я жил в этой деревне — там мы впервые и столкнулись с Нектаром. Был там сержант, вроде тебя. Они уже победили нас, как вдруг он схватил девочку и начисто откусил ей нижнюю губу, будто грыз яблоко. А потом швырнул её в огонь. Она упала в стороне от пламени, и обгорела лишь отчасти. Одна рука у неё съёжилась, как кусок горелого мяса. Она выжила, но как она будет жить дальше, считая, что она — «всего лишь мясо»? Никто не должен жить с таким грузом!

   Когда-то я жил в этой деревне — там мы впервые и столкнулись с Нектаром. Был там сержант, вроде тебя. Они уже победили нас, как вдруг он схватил девочку и начисто откусил ей нижнюю губу, будто грыз яблоко. А потом швырнул её в огонь. Она упала в стороне от пламени, и обгорела лишь отчасти. Одна рука у неё съёжилась, как кусок горелого мяса. Она выжила, но как она будет жить дальше, считая, что она — «всего лишь мясо»? Никто не должен жить с таким грузом!
10. «

    — Ты чем до войны занимался? — В колледже учился. Только что закончил. Раньше и оружия-то в руках не держал. — ...и пошёл в армию? — Да. Радио, телевизор, Интернет — везде было полно плохих новостей. Даже слишком много. И я однажды себя спросил: что толку волноваться о несовершенстве мира, если сам не хочешь его изменить? Я почувствовал укол вины. — Ты захотел стать героем? — Ага. Но я знал, что на волю случая тут полагаться нельзя. Я видел рекламу «Ментэл», отчёты по телеку. Репортажи. «Хорошие люди, делающие хорошее дело в плохих местах. Прибывающие в нужное место и в нужное время.» Всего-то нужно просто выполнять их приказы — и тогда я стал бы «хорошим»... Стал бы «героем». — У тебя ещё осталась такая возможность... пока. Но до сегодняшнего дня ты позволял другим решать за себя, что — хорошо, а что — плохо. Ты отдавал себя на откуп чужой морали, а истинная мораль — внутри. Даже когда действуешь по чужому приказу, в соответствии с чужой моралью, отвечать за свои поступки нужно будет всё равно тебе, когда придёт время. — А когда придёт время? — Вину и раскаяние мы чувствуем не просто так, а из страха, что кто-то знает о содеянном. Из страха, что однажды нам придётся держать за это ответ. Говорят, что у каждого внутри есть карта, на которой указан верный путь. Следуй этому пути, друг мой, и тебе не придётся искать оправдания, когда придёт твоё время.

    — Ты чем до войны занимался? — В колледже учился. Только что закончил. Раньше и оружия-то в руках не держал. — ...и пошёл в армию? — Да. Радио, телевизор, Интернет — везде было полно плохих новостей. Даже слишком много. И я однажды себя спросил: что толку волноваться о несовершенстве мира, если сам не хочешь его изменить? Я почувствовал укол вины. — Ты захотел стать героем? — Ага. Но я знал, что на волю случая тут полагаться нельзя. Я видел рекламу «Ментэл», отчёты по телеку. Репортажи. «Хорошие люди, делающие хорошее дело в плохих местах. Прибывающие в нужное место и в нужное время.» Всего-то нужно просто выполнять их приказы — и тогда я стал бы «хорошим»... Стал бы «героем». — У тебя ещё осталась такая возможность... пока. Но до сегодняшнего дня ты позволял другим решать за себя, что — хорошо, а что — плохо. Ты отдавал себя на откуп чужой морали, а истинная мораль — внутри. Даже когда действуешь по чужому приказу, в соответствии с чужой моралью, отвечать за свои поступки нужно будет всё равно тебе, когда придёт время. — А когда придёт время? — Вину и раскаяние мы чувствуем не просто так, а из страха, что кто-то знает о содеянном. Из страха, что однажды нам придётся держать за это ответ. Говорят, что у каждого внутри есть карта, на которой указан верный путь. Следуй этому пути, друг мой, и тебе не придётся искать оправдания, когда придёт твоё время.

    — Гэбриэл Мерино · игра
11. «

    — Что со мной происходит? — Ты снова становишься человеком. Молчи и слушай. Если приучить своё тело к чему-нибудь, то без него оно взбунтуется. Мы не вполне понимаем как, но тот наркотик, что дают вам, защищает ваш разум от ужасов войны: чего бы вы не творили, мир перед вами предстаёт чистым и светлым. Тело привыкло к наркотику — и теперь у тебя ломка. На лифте в медеплавильне ты сделал кое-что, чего я никогда не замечал в ваших солдатах — ты проявил сочувствие. Ты не такой, как они. Отдохни, а когда будешь готов, мы выясним причину.

    — Что со мной происходит? — Ты снова становишься человеком. Молчи и слушай. Если приучить своё тело к чему-нибудь, то без него оно взбунтуется. Мы не вполне понимаем как, но тот наркотик, что дают вам, защищает ваш разум от ужасов войны: чего бы вы не творили, мир перед вами предстаёт чистым и светлым. Тело привыкло к наркотику — и теперь у тебя ломка. На лифте в медеплавильне ты сделал кое-что, чего я никогда не замечал в ваших солдатах — ты проявил сочувствие. Ты не такой, как они. Отдохни, а когда будешь готов, мы выясним причину.

    — Шейн Карпентер · игра
12. «

    Я помню время, когда мы с вами были соседями, дружили семьями... Когда началась война, нам пришлось измениться, стать другими. Теперь мои соседи стали моими солдатами. Я мечтаю, чтобы когда-нибудь наши дети спрашивали: «Папа, а что такое война?» Но пока мы воюем, сбыться этому не суждено. И поэтому ночью мы атакуем, или нам уже больше никогда не стать соседями, друзьями и родственниками! Мы будем сражаться, чтобы больше никогда не быть солдатами!

    Я помню время, когда мы с вами были соседями, дружили семьями... Когда началась война, нам пришлось измениться, стать другими. Теперь мои соседи стали моими солдатами. Я мечтаю, чтобы когда-нибудь наши дети спрашивали: «Папа, а что такое война?» Но пока мы воюем, сбыться этому не суждено. И поэтому ночью мы атакуем, или нам уже больше никогда не стать соседями, друзьями и родственниками! Мы будем сражаться, чтобы больше никогда не быть солдатами!