24 цитаты персонажа «Гекльберри Финн» для вдохновения

24 цитаты персонажа «Гекльберри Финн» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — А ты что сделаешь со своей долей, Том? — Куплю барабан, взаправдашнюю саблю, красный галстук, бульдога-щенка и женюсь. — Женишься? — Ну да. — Том, ты... ты не в своём уме!

   — А ты что сделаешь со своей долей, Том? — Куплю барабан, взаправдашнюю саблю, красный галстук, бульдога-щенка и женюсь. — Женишься? — Ну да. — Том, ты... ты не в своём уме!

   — Марк Твен · книга
2. «

   Том сказал мне, что молчать при таких обстоятельствах ужасно трудно и что если бы мы сейчас рассказали все, что мы знаем, то стали бы героями, но еще более героически хранить молчание, – может, только двое мальчишек из миллиона способны на это.

   Том сказал мне, что молчать при таких обстоятельствах ужасно трудно и что если бы мы сейчас рассказали все, что мы знаем, то стали бы героями, но еще более героически хранить молчание, – может, только двое мальчишек из миллиона способны на это.

   — Марк Твен · книга
3. «

   Только молитва не шла у меня с языка. Да и как же иначе? Нечего было и стараться скрыть это от Бога. И от себя самого тоже. Я-то знал, почему у меня язык не поворачивается молиться. Потому что я кривил душой, не по-честному поступал — вот почему. Притворялся, будто хочу исправиться, а в самом главном грехе не покаялся. Вслух говорил, будто я хочу поступить как надо, по совести, будто хочу пойти и написать хозяйке этого негра, где он находится, а в глубине души знал, что все вру, и Бог это тоже знает. Нельзя врать, когда молишься, — это я понял.

   Только молитва не шла у меня с языка. Да и как же иначе? Нечего было и стараться скрыть это от Бога. И от себя самого тоже. Я-то знал, почему у меня язык не поворачивается молиться. Потому что я кривил душой, не по-честному поступал — вот почему. Притворялся, будто хочу исправиться, а в самом главном грехе не покаялся. Вслух говорил, будто я хочу поступить как надо, по совести, будто хочу пойти и написать хозяйке этого негра, где он находится, а в глубине души знал, что все вру, и Бог это тоже знает. Нельзя врать, когда молишься, — это я понял.

   — Марк Твен · книга
4. «

   Потом она стала проповедовать насчет преисподней, а я возьми да и скажи, что хорошо бы туда попасть.

   Потом она стала проповедовать насчет преисподней, а я возьми да и скажи, что хорошо бы туда попасть.

   — Марк Твен · книга
5. «

   Отчего же и не сказать ей этого, ничего плохого тут нет. Такие пустяки сделать нетрудно, и хлопот никаких; а ведь пустяки-то и помогают в жизни больше всего.

   Отчего же и не сказать ей этого, ничего плохого тут нет. Такие пустяки сделать нетрудно, и хлопот никаких; а ведь пустяки-то и помогают в жизни больше всего.

   — Марк Твен · книга
6. «

   Джим – он всегда был самым благородным негром на свете и всегда благодарил за любую мелочь, какую для него сделаешь. Он только снаружи был черным – внутри он был белый, ничуть не хуже вас.

   Джим – он всегда был самым благородным негром на свете и всегда благодарил за любую мелочь, какую для него сделаешь. Он только снаружи был черным – внутри он был белый, ничуть не хуже вас.

   — Марк Твен · книга
7. «

   — А что это такое — выкуп? — Да чёрт его знает... Так в книжках написано. Значит и нам придётся это делать. — Как же они будут выкупаться, когда мы сами не знаем, что это такое? — Придётся как-нибудь выкупиться. А ты хочешь по-своему, не так, как в книжках? Так мы совсем запутаемся.

   — А что это такое — выкуп? — Да чёрт его знает... Так в книжках написано. Значит и нам придётся это делать. — Как же они будут выкупаться, когда мы сами не знаем, что это такое? — Придётся как-нибудь выкупиться. А ты хочешь по-своему, не так, как в книжках? Так мы совсем запутаемся.

   — Гекльберри Финн · фильм
8. «

   Я так разумею: гении думают, что они все знают, и потому не слушают ничьих советов, а всегда поступают по-своему, и из-за этого все люди их ненавидят и презирают.

   Я так разумею: гении думают, что они все знают, и потому не слушают ничьих советов, а всегда поступают по-своему, и из-за этого все люди их ненавидят и презирают.

   — Марк Твен · книга
9. «

   Пусть звучит сигнал, Пусть звенит сигнал, Позывной форма номер один! Друг в беду попал, Друг в беду попал, Мы в обиду друзей не дадим!

   Пусть звучит сигнал, Пусть звенит сигнал, Позывной форма номер один! Друг в беду попал, Друг в беду попал, Мы в обиду друзей не дадим!

   — Тимур Гараев · фильм
10. «

    Есть много ребят, которые подлизываются к тебе, если у тебя что-нибудь хорошее завелось, но когда им самим случится наткнуться на что-нибудь хорошее, они тебе ни слова не скажут, а постараются всё это прикарманить.

    Есть много ребят, которые подлизываются к тебе, если у тебя что-нибудь хорошее завелось, но когда им самим случится наткнуться на что-нибудь хорошее, они тебе ни слова не скажут, а постараются всё это прикарманить.

    — Марк Твен · книга
11. «

    Нет лучше способа провести время, когда соскучишься: уснешь, а там, глядишь, куда и скука девалась.

    Нет лучше способа провести время, когда соскучишься: уснешь, а там, глядишь, куда и скука девалась.

    — Марк Твен · книга
12. «

    Ведь в цивилизации что хуже всего? Если кто-то получил письмо и в нем какая-нибудь неприятность, то он непременно придет и расскажет вам все про нее, и вам сразу на душе скверно станет. А газеты – так те все неприятности со всего света собирают и почти все время портят вам настроение, а ведь это такое тяжкое бремя для человека. Ненавижу я эти газеты, да и письма тоже, и если б я мог сделать по-своему, я бы ни одному человеку не позволил свои неприятности сваливать на людей, с которыми он вовсе незнаком и которые совсем на другом конце света живут.

    Ведь в цивилизации что хуже всего? Если кто-то получил письмо и в нем какая-нибудь неприятность, то он непременно придет и расскажет вам все про нее, и вам сразу на душе скверно станет. А газеты – так те все неприятности со всего света собирают и почти все время портят вам настроение, а ведь это такое тяжкое бремя для человека. Ненавижу я эти газеты, да и письма тоже, и если б я мог сделать по-своему, я бы ни одному человеку не позволил свои неприятности сваливать на людей, с которыми он вовсе незнаком и которые совсем на другом конце света живут.

    — Марк Твен · книга
13. «

    — Гек, ведь эти наши короли — сущие мошенники! Вот они что такое — сущие мошенники! — Ну, а я что тебе говорю: почти что все короли мошенники, дело известное.

    — Гек, ведь эти наши короли — сущие мошенники! Вот они что такое — сущие мошенники! — Ну, а я что тебе говорю: почти что все короли мошенники, дело известное.

    — Марк Твен · книга
14. «

    Зима — хорошая штука, когда это настоящая зима — со льдом на реках, градом, мокрым снегом, трескучими морозами, вьюгами и всем прочим, а вот весна никуда не годится — сплошные дожди, грязь, слякоть, одно слово — тоска, и уж скорей бы она кончилась.

    Зима — хорошая штука, когда это настоящая зима — со льдом на реках, градом, мокрым снегом, трескучими морозами, вьюгами и всем прочим, а вот весна никуда не годится — сплошные дожди, грязь, слякоть, одно слово — тоска, и уж скорей бы она кончилась.

    — Марк Твен · книга
15. «

    По-моему, лучший способ составить себе правильное представление о каком-нибудь факте – никому на слово не верить, а пойти и посмотреть самому.

    По-моему, лучший способ составить себе правильное представление о каком-нибудь факте – никому на слово не верить, а пойти и посмотреть самому.

    — Марк Твен · книга
16. «

    Я теперь понял, что самый верный способ узнать, нравится тебе человек или нет, – это поехать с ним путешествовать.

    Я теперь понял, что самый верный способ узнать, нравится тебе человек или нет, – это поехать с ним путешествовать.

    — Марк Твен · книга
17. «

    Бывают же такие люди – начнет он ходить вокруг, глотая слюнки, когда у тебя появилось яблоко, и выпрашивать огрызок, но уж если яблоко попалось ему, а ты попросил огрызок у него и напомнил, как однажды тоже давал ему огрызок, он тебе такую рожу состроит, да еще и скажет, что век будет тебя помнить, но вот только огрызка ты не получишь. Но, между прочим, я заметил, что им всегда за это воздается.

    Бывают же такие люди – начнет он ходить вокруг, глотая слюнки, когда у тебя появилось яблоко, и выпрашивать огрызок, но уж если яблоко попалось ему, а ты попросил огрызок у него и напомнил, как однажды тоже давал ему огрызок, он тебе такую рожу состроит, да еще и скажет, что век будет тебя помнить, но вот только огрызка ты не получишь. Но, между прочим, я заметил, что им всегда за это воздается.

    — Марк Твен · книга
18. «

    Какой же толк стараться делать всё как полагается, когда от этого тебе одно только беспокойство; а когда поступаешь как не надо, то беспокойства никакого, а награда все равно одна и та же. Я стал в тупик и ответа не нашел. Ну, думаю, и голову больше ломать не стану, а буду всегда действовать, как покажется сподручней.

    Какой же толк стараться делать всё как полагается, когда от этого тебе одно только беспокойство; а когда поступаешь как не надо, то беспокойства никакого, а награда все равно одна и та же. Я стал в тупик и ответа не нашел. Ну, думаю, и голову больше ломать не стану, а буду всегда действовать, как покажется сподручней.

    — Марк Твен · книга
19. «

    Теперь вы понимаете, что, сколько бы там ни кричали, будто знания такая замечательная штука, – инстинкт в сорок раз больше стоит, потому что он такой безошибочный.

    Теперь вы понимаете, что, сколько бы там ни кричали, будто знания такая замечательная штука, – инстинкт в сорок раз больше стоит, потому что он такой безошибочный.

    — Марк Твен · книга
20. «

    Ведь вокруг меня всегда были противные люди, которые вечно ко мне придирались, пилили и бранили меня, и все-то я делал не так, и они вечно шипели, надоедали, придирались и житья мне не давали, заставляя меня делать то одно, то другое, и всегда то, чего я делать не хотел, а после давали мне нагоняй за то, что я увиливал и делал что-нибудь другое, и все время отравляли жизнь.

    Ведь вокруг меня всегда были противные люди, которые вечно ко мне придирались, пилили и бранили меня, и все-то я делал не так, и они вечно шипели, надоедали, придирались и житья мне не давали, заставляя меня делать то одно, то другое, и всегда то, чего я делать не хотел, а после давали мне нагоняй за то, что я увиливал и делал что-нибудь другое, и все время отравляли жизнь.

    — Марк Твен · книга