156 цитат персонажа «Генри Чинаски» — подборка редакции

Ниже 156 цитат персонажа «Генри Чинаски»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   У большинства людей гораздо лучше получается выговариваться в письмах, нежели в беседе, и некоторые умеют писать художественные, изобретательные письма, но стоит им попытаться сочинить стихотворение, рассказ или роман, и они становятся претенциозными.

   У большинства людей гораздо лучше получается выговариваться в письмах, нежели в беседе, и некоторые умеют писать художественные, изобретательные письма, но стоит им попытаться сочинить стихотворение, рассказ или роман, и они становятся претенциозными.

   — Чарльз Буковски · книга
2. «

   Чем дольше знаешь людей, тем заметнее их чудачества. Иногда чудачества забавные – в самом начале.

   Чем дольше знаешь людей, тем заметнее их чудачества. Иногда чудачества забавные – в самом начале.

   — Чарльз Буковски · книга
3. «

   В рагу мне нравится рисковать. Я закидываю туда почти все, и мне иногда сходит с рук.

   В рагу мне нравится рисковать. Я закидываю туда почти все, и мне иногда сходит с рук.

   — Чарльз Буковски · книга
4. «

   Не надо меня ненавидеть. Я просто пытаюсь бал х*** раскочегарить.

   Не надо меня ненавидеть. Я просто пытаюсь бал х*** раскочегарить.

   — Чарльз Буковски · книга
5. «

   Я запил. Просто звезды не в порядке.

   Я запил. Просто звезды не в порядке.

   — Чарльз Буковски · книга
6. «

   Скучно мне от этого говнища. Давайте просто поговорим.

   Скучно мне от этого говнища. Давайте просто поговорим.

   — Чарльз Буковски · книга
7. «

   Мы все больны мечтой, потому-то мы и здесь.

   Мы все больны мечтой, потому-то мы и здесь.

   — Чарльз Буковски · книга
8. «

   ...был настолько тупым, что считал это поводом для гордости.

   ...был настолько тупым, что считал это поводом для гордости.

   — Чарльз Буковски · книга
9. «

   Мне всегда больше нравилось бывать дома у женщин, чем когда они гостили у меня. От них всегда можно было уйти.

   Мне всегда больше нравилось бывать дома у женщин, чем когда они гостили у меня. От них всегда можно было уйти.

   — Чарльз Буковски · книга
10. «

    Я был в ужасе и пил больше обычного.

    Я был в ужасе и пил больше обычного.

    — Чарльз Буковски · книга
11. «

    Если б я родился женщиной, то наверняка стал бы проституткой. Коль скоро я родился мужчиной, я желал женщин постоянно – чем ниже, тем лучше. Однако женщины – хорошие женщины – пугали меня, поскольку, в конечном итоге, требовали себе всю душу, а то, что от меня еще оставалось, я хотел сберечь.

    Если б я родился женщиной, то наверняка стал бы проституткой. Коль скоро я родился мужчиной, я желал женщин постоянно – чем ниже, тем лучше. Однако женщины – хорошие женщины – пугали меня, поскольку, в конечном итоге, требовали себе всю душу, а то, что от меня еще оставалось, я хотел сберечь.

    — Чарльз Буковски · книга
12. «

    У короля Монгута 9000 жен. Подумать только: 365 дней в году разделить на 9000. Никаких ссор. Никаких менструальных периодов. Никакой психической перегрузки. Лишь пир, и пир, и пир один. Должно быть, королю Монгуту было очень трудно умирать – или же очень легко. Среднего не бывает.

    У короля Монгута 9000 жен. Подумать только: 365 дней в году разделить на 9000. Никаких ссор. Никаких менструальных периодов. Никакой психической перегрузки. Лишь пир, и пир, и пир один. Должно быть, королю Монгуту было очень трудно умирать – или же очень легко. Среднего не бывает.

    — Чарльз Буковски · книга
13. «

    Их нельзя недооценивать, но и в жопу их целовать тоже нельзя. Надо достичь какого — то плацдарма посередине.

    Их нельзя недооценивать, но и в жопу их целовать тоже нельзя. Надо достичь какого — то плацдарма посередине.

    — Чарльз Буковски · книга
14. «

    Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое небытие, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле мне хотелось только мягкого смутного пространства, где можно жить, и чтоб меня не трогали.

    Меня же привлекает совсем не то: мне нравится пить, я ленив, у меня нет бога, политики, идей, идеалов. Я пустил корни в ничто; некое небытие, и я его принимаю. Интересной личностью так не станешь. Да я и не хотел быть интересным, это слишком трудно. На самом деле мне хотелось только мягкого смутного пространства, где можно жить, и чтоб меня не трогали.

    — Чарльз Буковски · книга
15. «

    Вот что у меня ещё осталось. Какого черта, не все потеряно.

    Вот что у меня ещё осталось. Какого черта, не все потеряно.

    — Чарльз Буковски · книга
16. «

    – Вы думаете, я привлекательная? – спросила Лайза. – Да, конечно. Но больше всего мне нравится ваш стиль. В вас есть некая щемящая нота. – Умеете ввернуть, Чинаски. – Приходится. Мне почти шестьдесят. – Больше похоже на сорок, Хэнк. – Вы тоже умеете вворачивать, Лайза. – Приходится. Мне тридцать два. – Рад, что не двадцать два. – А я рада, что вам не тридцать два. – Ночь сплошной радости, – сказал я.

    – Вы думаете, я привлекательная? – спросила Лайза. – Да, конечно. Но больше всего мне нравится ваш стиль. В вас есть некая щемящая нота. – Умеете ввернуть, Чинаски. – Приходится. Мне почти шестьдесят. – Больше похоже на сорок, Хэнк. – Вы тоже умеете вворачивать, Лайза. – Приходится. Мне тридцать два. – Рад, что не двадцать два. – А я рада, что вам не тридцать два. – Ночь сплошной радости, – сказал я.

    — Чарльз Буковски · книга
17. «

    Вот что самое важное: смысл неясен. Слов тут нет – как в горящем доме, или в землетрясении, или в наводнении, или в женщине, выходящей из машины и показывающей ноги. Не знаю, чего требуется другим писателям: наплевать, я все равно их читать не могу. Я заперт в собственных привычках, собственных предубеждениях. Вовсе неплохо быть тупым, если только невежество – твое личное.

    Вот что самое важное: смысл неясен. Слов тут нет – как в горящем доме, или в землетрясении, или в наводнении, или в женщине, выходящей из машины и показывающей ноги. Не знаю, чего требуется другим писателям: наплевать, я все равно их читать не могу. Я заперт в собственных привычках, собственных предубеждениях. Вовсе неплохо быть тупым, если только невежество – твое личное.

    — Чарльз Буковски · книга
18. «

    Она выглядела, как одна из величайших блядей всех времен.

    Она выглядела, как одна из величайших блядей всех времен.

    — Чарльз Буковски · книга
19. «

    ...от нее исходила жизненная сила – от такой не отмахнешься. Я чувствовал, как между нами побежали вибрации. Некоторые – замороченные и нехорошие, но всё равно они были.

    ...от нее исходила жизненная сила – от такой не отмахнешься. Я чувствовал, как между нами побежали вибрации. Некоторые – замороченные и нехорошие, но всё равно они были.

    — Чарльз Буковски · книга
20. «

    Ну ещё б не знали. Она вся блестела от секса. Даже тараканам, мухам и муравьям хотелось ее выебать.

    Ну ещё б не знали. Она вся блестела от секса. Даже тараканам, мухам и муравьям хотелось ее выебать.

    — Чарльз Буковски · книга