26 цитат персонажа «Гордон Комсток» — подборка редакции

26 цитат персонажа «Гордон Комсток» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Деньги дают так много. Позволяют быть терпимым и тактичным, не суматошливым, великодушным, бескорыстным.

   Деньги дают так много. Позволяют быть терпимым и тактичным, не суматошливым, великодушным, бескорыстным.

   — Джордж Оруэлл · книга
2. «

   У этих богачей есть право, желание и способы вечно тебя пинать.

   У этих богачей есть право, желание и способы вечно тебя пинать.

   — Джордж Оруэлл · книга
3. «

   Обычная история, кто в юности не бунтовал против лжи и несправедливости?

   Обычная история, кто в юности не бунтовал против лжи и несправедливости?

   — Джордж Оруэлл · книга
4. «

   Чего жалеть заматеревших нищих бродяг? Срединно-средняя мелюзга в черных отглаженных костюмчиках – вот кто нуждается в сочувствии.

   Чего жалеть заматеревших нищих бродяг? Срединно-средняя мелюзга в черных отглаженных костюмчиках – вот кто нуждается в сочувствии.

   — Джордж Оруэлл · книга
5. «

   Мнения отражают лишь наши чувства. А чувства наши от того, сколько в кармане.

   Мнения отражают лишь наши чувства. А чувства наши от того, сколько в кармане.

   — Джордж Оруэлл · книга
6. «

   Все из-за денег, все! Напишешь хоть стишок, когда колотит из-за пустого кошелька? Мысль, вдохновение, энергия, стиль, обаяние – все требует оплаты наличными.

   Все из-за денег, все! Напишешь хоть стишок, когда колотит из-за пустого кошелька? Мысль, вдохновение, энергия, стиль, обаяние – все требует оплаты наличными.

   — Джордж Оруэлл · книга
7. «

   В нашем мире выживает только святой или мерзавец. Гордон Комсток не святой. Тогда, пожалуй, лучше он будет скромным мерзавцем, без претензий.

   В нашем мире выживает только святой или мерзавец. Гордон Комсток не святой. Тогда, пожалуй, лучше он будет скромным мерзавцем, без претензий.

   — Джордж Оруэлл · книга
8. «

   Женщины! В какой прах они обращают все порывы наших гордых умов! Не можем обойтись без них, а им от нас всегда нужно одно: «Забудь о чести и совести, лучше зарабатывай побольше! Ползай перед боссом и купи мне шубку получше, подороже, чем у соседки!»

   Женщины! В какой прах они обращают все порывы наших гордых умов! Не можем обойтись без них, а им от нас всегда нужно одно: «Забудь о чести и совести, лучше зарабатывай побольше! Ползай перед боссом и купи мне шубку получше, подороже, чем у соседки!»

   — Джордж Оруэлл · книга
9. «

   Гибнет наша цивилизация. Обречена погибнуть.

   Гибнет наша цивилизация. Обречена погибнуть.

   — Джордж Оруэлл · книга
10. «

    — Гордон, ну что ты мелешь? Во всем виноваты женщины? — По сути, виноваты. Это же они свято уверовали во власть денег. Мужчинам просто деваться некуда. Вынуждены покорно обеспечивать подругам их домики, лужайки, шубки, люльки и фикусы. — Да ну, Гордон! Женщины, что ли, изобрели деньги? — Кто изобрел — неважно. Важно, что женщины создали этот культ. У них какое-то мистическое поклонение деньгам, добро и зло для них всего лишь «есть деньги» или «нет денег». Вот погляди на нас. Отказываешься со мной спать потому только, что в кармане моем пусто. Да-да! Сама минуту назад так сказала. <...> Но будь у меня завтра приличный доход, ты завтра со мной ляжешь. Не потому что торгуешь своими ночами, не так грубо, разумеется. Но внутри глубинное убеждение, что мужчина без денег тебя не достоин. Ты чувствуешь — слабак какой-то недоделанный. <...> И этот миф — закон благодаря женщинам! — Гордон, надоело уже тупое мужское долдонство! «Женщины то», «женщины се», как будто все они абсолютно одинаковы. — Конечно, одинаковы! О чем всякая женщина мечтает кроме надежного семейного бюджета, пары младенцев и уютной квартирки с фикусом? — Господи, твои фикусы! — Нет, дорогая, фикусы твои! Твое племя их холит и лелеет!

    — Гордон, ну что ты мелешь? Во всем виноваты женщины? — По сути, виноваты. Это же они свято уверовали во власть денег. Мужчинам просто деваться некуда. Вынуждены покорно обеспечивать подругам их домики, лужайки, шубки, люльки и фикусы. — Да ну, Гордон! Женщины, что ли, изобрели деньги? — Кто изобрел — неважно. Важно, что женщины создали этот культ. У них какое-то мистическое поклонение деньгам, добро и зло для них всего лишь «есть деньги» или «нет денег». Вот погляди на нас. Отказываешься со мной спать потому только, что в кармане моем пусто. Да-да! Сама минуту назад так сказала. <...> Но будь у меня завтра приличный доход, ты завтра со мной ляжешь. Не потому что торгуешь своими ночами, не так грубо, разумеется. Но внутри глубинное убеждение, что мужчина без денег тебя не достоин. Ты чувствуешь — слабак какой-то недоделанный. <...> И этот миф — закон благодаря женщинам! — Гордон, надоело уже тупое мужское долдонство! «Женщины то», «женщины се», как будто все они абсолютно одинаковы. — Конечно, одинаковы! О чем всякая женщина мечтает кроме надежного семейного бюджета, пары младенцев и уютной квартирки с фикусом? — Господи, твои фикусы! — Нет, дорогая, фикусы твои! Твое племя их холит и лелеет!

    — Джордж Оруэлл · книга
11. «

    Очень тупеешь с капиталом в пару пенсов.

    Очень тупеешь с капиталом в пару пенсов.

    — Джордж Оруэлл · книга
12. «

    Как изящно не маскируй благотворительность, суть неизменна: один дает, другой берет. И естественно обоюдное раздражение вплоть до тайной ненависти.

    Как изящно не маскируй благотворительность, суть неизменна: один дает, другой берет. И естественно обоюдное раздражение вплоть до тайной ненависти.

    — Джордж Оруэлл · книга
13. «

    Гордон вскинул глаза — улица где-то рядом с его жильем, но незнакомая. Унылые, облезлые дома, по преимуществу из однокомнатных квартирок. Закопченный кирпич, оградки, беленые крылечки, в окнах портьеры с бахромой, частенько между ними билетики «сдается», почти везде фикусы. Стандарт жалкой благопристойности. В общем, улочка того сорта, что страстно грезилось разбабахать к чертовой матери. Здешние жильцы – клерки, продавцы, мелкие торговцы, страховые агенты, водители трамвая — знают они, что их, марионеток, в каждом движении водят за ниточки? Нет, ничего они не знают. Не до того, столько насущных забот: родиться, жениться, плодить детишек, вкалывать, умирать.

    Гордон вскинул глаза — улица где-то рядом с его жильем, но незнакомая. Унылые, облезлые дома, по преимуществу из однокомнатных квартирок. Закопченный кирпич, оградки, беленые крылечки, в окнах портьеры с бахромой, частенько между ними билетики «сдается», почти везде фикусы. Стандарт жалкой благопристойности. В общем, улочка того сорта, что страстно грезилось разбабахать к чертовой матери. Здешние жильцы – клерки, продавцы, мелкие торговцы, страховые агенты, водители трамвая — знают они, что их, марионеток, в каждом движении водят за ниточки? Нет, ничего они не знают. Не до того, столько насущных забот: родиться, жениться, плодить детишек, вкалывать, умирать.

    — Джордж Оруэлл · книга
14. «

    Деньги и культура! В такой стране, как Англия, «культурный мир» для бедняка не более доступен, чем Клуб кавалергардов.

    Деньги и культура! В такой стране, как Англия, «культурный мир» для бедняка не более доступен, чем Клуб кавалергардов.

    — Джордж Оруэлл · книга
15. «

    Брак плох, а одному навеки еще хуже.

    Брак плох, а одному навеки еще хуже.

    — Джордж Оруэлл · книга
16. «

    На уровне ниже любых амбиций полное равенство.

    На уровне ниже любых амбиций полное равенство.

    — Джордж Оруэлл · книга
17. «

    Нам ведь всегда известно лишь то, чего мы не хотим и от чего нам нынче плохо.

    Нам ведь всегда известно лишь то, чего мы не хотим и от чего нам нынче плохо.

    — Джордж Оруэлл · книга
18. «

    Нищета вызывает ненависть, и тебя оскорбляют просто из удовольствия оскорбить безнаказанно.

    Нищета вызывает ненависть, и тебя оскорбляют просто из удовольствия оскорбить безнаказанно.

    — Джордж Оруэлл · книга
19. «

    Налетчиком лютым, неумолимым Тополя нагие гнет, хлещет ветер. Надломились бурые струи дыма И поникли, как под ударом плети.

    Налетчиком лютым, неумолимым Тополя нагие гнет, хлещет ветер. Надломились бурые струи дыма И поникли, как под ударом плети.

    — Джордж Оруэлл · книга
20. «

    Деньги, опять они. Все человеческие отношения их требуют. Нет денег, и друзья не помнят, и подружки не любят, то есть вроде бы любят, помнят, но не слишком. Да и за что? Прав, прав апостол Павел, ошибочка только насчет любви: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а денег не имею, то я – медь звенящая…». Пустая жестянка, барахло, что говорить-то даже на этих самых языках не может.

    Деньги, опять они. Все человеческие отношения их требуют. Нет денег, и друзья не помнят, и подружки не любят, то есть вроде бы любят, помнят, но не слишком. Да и за что? Прав, прав апостол Павел, ошибочка только насчет любви: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а денег не имею, то я – медь звенящая…». Пустая жестянка, барахло, что говорить-то даже на этих самых языках не может.

    — Джордж Оруэлл · книга