17 цитат персонажа «Хадасса» на каждый день

17 цитат персонажа «Хадасса» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Он грустно улыбнулся и похлопал ее по руке. — И вовсе не мне, и не Иакову, а Марии Магдалине Иисус дал возможность увидеть Себя после воскресения. От слез Хадасса какое-то мгновение ничего не видела. — Как мне обрести такую же силу, как у тебя? Иоанн нежно улыбнулся ей. — В тебе есть столько сил, сколько Бог дал тебе, и этих сил хватит для того, чтобы в тебе исполнилась Его воля. Ты только верь в Него.

   ... Он грустно улыбнулся и похлопал ее по руке. — И вовсе не мне, и не Иакову, а Марии Магдалине Иисус дал возможность увидеть Себя после воскресения. От слез Хадасса какое-то мгновение ничего не видела. — Как мне обрести такую же силу, как у тебя? Иоанн нежно улыбнулся ей. — В тебе есть столько сил, сколько Бог дал тебе, и этих сил хватит для того, чтобы в тебе исполнилась Его воля. Ты только верь в Него.

   — Франсин Риверс · книга
2. «

   — ... Все боги действуют по своей прихоти. Чем же твой отличается от остальных? — Бог не похож на тех идолов, которых люди сами себе создают и которых наделяют своими качествами. Бог не думает и не действует так, как люди.

   — ... Все боги действуют по своей прихоти. Чем же твой отличается от остальных? — Бог не похож на тех идолов, которых люди сами себе создают и которых наделяют своими качествами. Бог не думает и не действует так, как люди.

   — Франсин Риверс · книга
3. «

   Я не верю, что главная цель в жизни — быть счастливым. Она в том, чтобы служить. Чтобы быть полезным.

   Я не верю, что главная цель в жизни — быть счастливым. Она в том, чтобы служить. Чтобы быть полезным.

   — Франсин Риверс · книга
4. «

   — Да благословит тебя Бог за твою милость, — сказала она и поцеловала руку воина. Он отдернул руку. — Ты меня уже благодарила один раз. Помнишь? Я дал тебе зерна, а ты... — он усмехнулся. — Я все время смотрю, как ты молишься. Миля за милей, месяц за месяцем. Что толку-то тебе от этого? Ее глаза наполнились слезами. — Что толку? — спросил он, на этот раз уже сердито, очевидно, желая услышать от нее ответ. — Еще не знаю.

   — Да благословит тебя Бог за твою милость, — сказала она и поцеловала руку воина. Он отдернул руку. — Ты меня уже благодарила один раз. Помнишь? Я дал тебе зерна, а ты... — он усмехнулся. — Я все время смотрю, как ты молишься. Миля за милей, месяц за месяцем. Что толку-то тебе от этого? Ее глаза наполнились слезами. — Что толку? — спросил он, на этот раз уже сердито, очевидно, желая услышать от нее ответ. — Еще не знаю.

   — Франсин Риверс · книга
5. «

   — Я пощусь, Сейан. — Он отнесся к этому с пониманием. Постились даже язычники. — За Юлию, — догадался он, — Мало тебе того, что ты и так каждый день за нее молишься? Стоило из–за этого еще и о еде забыть? Пост ее сердце не смягчит. Для этого и дюжины жертвоприношений не хватит!

   — Я пощусь, Сейан. — Он отнесся к этому с пониманием. Постились даже язычники. — За Юлию, — догадался он, — Мало тебе того, что ты и так каждый день за нее молишься? Стоило из–за этого еще и о еде забыть? Пост ее сердце не смягчит. Для этого и дюжины жертвоприношений не хватит!

   — Франсин Риверс · книга
6. «

   — Веспасиан — бог, — сказала Юлия. — Его назови богом! Хадасса стояла и молчала. — Ну, что я тебе говорил? — спокойно сказал Вителлий Юлии. — Она сейчас скажет. Я заставлю ее сказать это, — Юлия подошла к Хадассе и ударила ее. — Говори. Говори, или ты умрешь! — Верю в то, что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого! — Христианка! — прошептал кто-то.

   — Веспасиан — бог, — сказала Юлия. — Его назови богом! Хадасса стояла и молчала. — Ну, что я тебе говорил? — спокойно сказал Вителлий Юлии. — Она сейчас скажет. Я заставлю ее сказать это, — Юлия подошла к Хадассе и ударила ее. — Говори. Говори, или ты умрешь! — Верю в то, что Иисус есть Христос, Сын Бога Живого! — Христианка! — прошептал кто-то.

   — Франсин Риверс · книга
7. «

   — Разве твой Бог против любви? — Бог есть любовь, — тихо сказала Хадасса.

   — Разве твой Бог против любви? — Бог есть любовь, — тихо сказала Хадасса.

   — Франсин Риверс · книга
8. «

   Неужели вы убеждены в том, что если чего-то не хотите, то имеете полное право уничтожать это?

   Неужели вы убеждены в том, что если чего-то не хотите, то имеете полное право уничтожать это?

   — Франсин Риверс · книга
9. «

   — Я рабыня. — Можешь мне об этом не напоминать. Я знаю кто ты и что ты. Она закрыла глаза. Нет, он не знает. На самом деле он совершенно ничего о ней не знает. Ничего самого важного.

   — Я рабыня. — Можешь мне об этом не напоминать. Я знаю кто ты и что ты. Она закрыла глаза. Нет, он не знает. На самом деле он совершенно ничего о ней не знает. Ничего самого важного.

   — Франсин Риверс · книга
10. «

    — Ты совершила глупость, Хадасса. Тебе нужно было сделать все для того, чтобы спасти себе жизнь. — Точно также поступил сам Атрет и бесчисленное множество других людей до него. — Ради того, что я никогда не смогу потерять, я расстаюсь с тем, что все равно не смогу сохранить.

    — Ты совершила глупость, Хадасса. Тебе нужно было сделать все для того, чтобы спасти себе жизнь. — Точно также поступил сам Атрет и бесчисленное множество других людей до него. — Ради того, что я никогда не смогу потерять, я расстаюсь с тем, что все равно не смогу сохранить.

    — Франсин Риверс · книга
11. «

    По щекам девушки текли слезы, но ее глаза сияли. — И в этот момент, Атрет, со мной произошло самое поразительное, самое удивительное. В тот самый момент, когда я провозглашала Иисуса Христом, страх покинул меня. Его тяжесть спала, как будто, его никогда и не было. — Разве ты никогда раньше не говорила об Иисусе? — Говорила, но это было среди верующих людей, среди тех, кто любит меня. Там я не подвергала себя никакой опасности, говорила от всей души. Но в тот момент, перед Юлией, перед другими, я полностью подчинилась Божьей воле. Он есть Бог, и нет другого. И не сказать им истину я уже не могла. — И теперь ты умрешь за это, — мрачно произнес Атрет. — Если в нас нет того, ради чего стоит умереть, Атрет, то в нас нет и того, ради чего стоит жить...

    По щекам девушки текли слезы, но ее глаза сияли. — И в этот момент, Атрет, со мной произошло самое поразительное, самое удивительное. В тот самый момент, когда я провозглашала Иисуса Христом, страх покинул меня. Его тяжесть спала, как будто, его никогда и не было. — Разве ты никогда раньше не говорила об Иисусе? — Говорила, но это было среди верующих людей, среди тех, кто любит меня. Там я не подвергала себя никакой опасности, говорила от всей души. Но в тот момент, перед Юлией, перед другими, я полностью подчинилась Божьей воле. Он есть Бог, и нет другого. И не сказать им истину я уже не могла. — И теперь ты умрешь за это, — мрачно произнес Атрет. — Если в нас нет того, ради чего стоит умереть, Атрет, то в нас нет и того, ради чего стоит жить...

    — Франсин Риверс · книга
12. «

    ... Без его разрешения я ничего в доме не могу сделать, а меня уже тошнит от этого. Как бы я хотела, чтобы моим отцом был Друз. Октавия может делать все, что ей нравится. — Иногда такая свобода говорит не о любви родителей, а об ее отсутствии.

    ... Без его разрешения я ничего в доме не могу сделать, а меня уже тошнит от этого. Как бы я хотела, чтобы моим отцом был Друз. Октавия может делать все, что ей нравится. — Иногда такая свобода говорит не о любви родителей, а об ее отсутствии.

    — Франсин Риверс · книга
13. «

    Хадасса прикоснулась к нему, отвлекая его от мучительных размышлений. — Не надо ненавидеть Юлию за то, что она натворила, Атрет. Она заблудилась на своих путях.

    Хадасса прикоснулась к нему, отвлекая его от мучительных размышлений. — Не надо ненавидеть Юлию за то, что она натворила, Атрет. Она заблудилась на своих путях.

    — Франсин Риверс · книга
14. «

    ... Она быстро пришла в себя и покорно опустила голову. — Прошу простить меня, мой господин. Его ладонь горела от пощечины, но это было ничто по сравнению с тем, как горела его совесть.

    ... Она быстро пришла в себя и покорно опустила голову. — Прошу простить меня, мой господин. Его ладонь горела от пощечины, но это было ничто по сравнению с тем, как горела его совесть.

    — Франсин Риверс · книга
15. «

    Неужели Рим так боится истины, что готов ее уничтожить?

    Неужели Рим так боится истины, что готов ее уничтожить?

    — Франсин Риверс · книга
16. «

    — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

    — Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

    — Франсин Риверс · книга
17. «

    — Можно мне идти, мой господин? — тихо сказала она, уже как служанка. — Да, — спокойно ответил он, провожая ее глазами. Когда она уже открыла дверь, он окликнул ее. — Хадасса, — сказал Марк, чувствуя, как любовь разрывает его изнутри. Единственный способ овладеть ею, на его взгляд, состоял в том, чтобы пошатнуть в ней эту упрямую веру. Но не пошатнет ли он при этом и ее саму? — А что этот твой Бог вообще сделал для тебя? Девушка довольно долго стояла в дверях к нему спиной и молчала. — Все, — наконец тихо ответила она и ушла, так же тихо закрыв за собой дверь.

    — Можно мне идти, мой господин? — тихо сказала она, уже как служанка. — Да, — спокойно ответил он, провожая ее глазами. Когда она уже открыла дверь, он окликнул ее. — Хадасса, — сказал Марк, чувствуя, как любовь разрывает его изнутри. Единственный способ овладеть ею, на его взгляд, состоял в том, чтобы пошатнуть в ней эту упрямую веру. Но не пошатнет ли он при этом и ее саму? — А что этот твой Бог вообще сделал для тебя? Девушка довольно долго стояла в дверях к нему спиной и молчала. — Все, — наконец тихо ответила она и ушла, так же тихо закрыв за собой дверь.

    — Франсин Риверс · книга