— Почему ты не рассказала им правду обо мне и Лэндоне? — спрашивает он, меняя тему. — Потому что ты, очевидно, не хотел, чтобы они об этом знали. — И тем не менее, зачем тебе хранить чужие тайны? — Именно затем, что они чужие.
— Не забывай, до того, как мы познакомились, я был другим человеком. Совсем непохожим на того, кого ты знаешь. Знаю, ты думаешь, что сейчас я полный идиот, но, поверь, раньше ты возненавидела бы меня еще сильнее. Может так и не кажется, но ты мне очень помогла, Тесс. Ты дала мне цель. — Какую цель? — Я пока пытаюсь это понять. Но я разберусь, поэтому, пожалуйста, постарайся побыть рядом, пока я не найду ответ.
Мне вспоминается книга, в которой жительницы одного городка поклялись больше не извиняться перед соседями. Забавно получилось, ведь они выяснили, что в девяноста процентах случаев прощения просят, когда на них и вины-то нет.
— Я люблю тебя. – И это действует на меня так же сильно, как и первый раз. – Я тоже тебя люблю, – говорю я, и Хардин хмурится. – Не говори «тоже». – Что? Почему? – Наверное, он сейчас откажется от своих слов, но внутренне я еще надеюсь, что он не будет этого делать. – Не знаю… у меня такое чувство, что ты просто со мной соглашаешься.
Мой мир из ничего превратился во все, и я горд за себя. В глазах детей я вижу собственный свет, в их смехе звучит мое счастье. Семья, о какой я и мечтать не смел, – мое благословение. Дети вырастут и станут гораздо лучше меня.
Он садится на кровать, и я спрашиваю: — Ты считаешь меня своей девушкой? — Да. Просто мне кажется, называть тебя так довольно глупо. — Глупо? — Я грызу ногти: ужасная привычка, от которой я до сих пор не избавилась. — Ты для меня больше, чем какой-то детский статус.