«Харитон Никифоров «Хейген»»: 54 цитаты

54 цитаты персонажа «Харитон Никифоров «Хейген»» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как говорит мой старик-отец: «Не хочешь врать или правду говорить — молчи, оно тебе дешевле выйдет».

   Как говорит мой старик-отец: «Не хочешь врать или правду говорить — молчи, оно тебе дешевле выйдет».

   — Андрей Александрович Васильев · книга
2. «

   Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

   Что уж говорить о последних свиданиях, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать: «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у неё вовсе и не клюв, опять же можно её начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может, и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко. Хотя в этих вопросах чаще бывает, что расстаются с нами, поскольку всё развитие отношений, от момента выбора до момента расставания, определяют женщины, но это уже совсем другая история.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
3. «

   В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова: — Вот оно что. А я так устал!

   В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова: — Вот оно что. А я так устал!

   — Андрей Александрович Васильев · книга
4. «

   Я достал телефон и набрал Вежлеву. — Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра всё отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. — Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал её шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием её, её одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

   Я достал телефон и набрал Вежлеву. — Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра всё отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. — Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал её шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием её, её одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
5. «

   И дело вовсе не в том, что ты её любишь или не любишь, да и вообще — при чём здесь любовь? Все мужчины отлично знают, что нет никакой любви на белом свете в двадцать первом веке, а может, и раньше не было, ну вот так — нет, и всё тут. Есть комфорт, привычка, соседство, сожительство, вожделение, куда без него, ну и лидер этого списка — деловое партнерство. Нет, слова остались, без них никак, без них женщина не сможет себя убедить, что ей нужен именно этот мужчина, да и мужчина без этих слов не сможет её заполучить. Эти странные женщины, они до сих пор зачем-то ещё цепляются за слова и насквозь прогнившую посудину под названием «любовь». Хотя почему «зачем-то»? Понятно зачем. Они ведь тоже прекрасно знают, что её нет, любви этой самой, но им удобнее и комфортнее думать, что она есть, поскольку так куда проще объяснить самой себе, почему она живёт с этим алкашом и неудачником, чем признаться себе, что на самом-то деле ею движет страх одиночества, а одиночество — это как раз то, что нестерпимо для женщины. И не верьте авторам романов, воспевающим одинокую и независимую женщину, — они врут, причем безбожно. Независимая — это запросто, но одинокая и при этом счастливая? Брехня. Нет, господа мужчины, это страх. Но когда наступает край, когда совсем беда — женщины умеют этот страх загнать внутрь и идут вперед, рискуя всем. А мы? А мы предпочитаем жить с нашим страхом в области отношений с противоположным полом, мы договариваемся с ним. Он ведь есть не только у них, но и у нас. И наш, мужской, не меньше, чем их, женский, а наоборот, куда больше и позорнее.

   И дело вовсе не в том, что ты её любишь или не любишь, да и вообще — при чём здесь любовь? Все мужчины отлично знают, что нет никакой любви на белом свете в двадцать первом веке, а может, и раньше не было, ну вот так — нет, и всё тут. Есть комфорт, привычка, соседство, сожительство, вожделение, куда без него, ну и лидер этого списка — деловое партнерство. Нет, слова остались, без них никак, без них женщина не сможет себя убедить, что ей нужен именно этот мужчина, да и мужчина без этих слов не сможет её заполучить. Эти странные женщины, они до сих пор зачем-то ещё цепляются за слова и насквозь прогнившую посудину под названием «любовь». Хотя почему «зачем-то»? Понятно зачем. Они ведь тоже прекрасно знают, что её нет, любви этой самой, но им удобнее и комфортнее думать, что она есть, поскольку так куда проще объяснить самой себе, почему она живёт с этим алкашом и неудачником, чем признаться себе, что на самом-то деле ею движет страх одиночества, а одиночество — это как раз то, что нестерпимо для женщины. И не верьте авторам романов, воспевающим одинокую и независимую женщину, — они врут, причем безбожно. Независимая — это запросто, но одинокая и при этом счастливая? Брехня. Нет, господа мужчины, это страх. Но когда наступает край, когда совсем беда — женщины умеют этот страх загнать внутрь и идут вперед, рискуя всем. А мы? А мы предпочитаем жить с нашим страхом в области отношений с противоположным полом, мы договариваемся с ним. Он ведь есть не только у них, но и у нас. И наш, мужской, не меньше, чем их, женский, а наоборот, куда больше и позорнее.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
6. «

   С давних времен я усвоил одну простую истину – врать не выгодно вообще, и, если есть возможность не врать – так лучше не ври. Дело не в моральной чистоте, не в правилах хорошего тона, даже не соблюдении приличий. Это именно не выгодно. Честность – это такой же товар, как, например, хорошее знание своего дела, беговая лошадь или девичья невинность. Честность – это часть такой важной составляющей человека как репутация. И если тебя хоть раз поймают на враках, то считай, ты сам себе нанес урон, это всё равно, что разорвал и выбросил в воздух пачку купюр, которая уже лежала в твоих карманах. Поэтому врать попусту никогда не стоит, ну, если только обстоятельства не таковы, что деваться некуда.

   С давних времен я усвоил одну простую истину – врать не выгодно вообще, и, если есть возможность не врать – так лучше не ври. Дело не в моральной чистоте, не в правилах хорошего тона, даже не соблюдении приличий. Это именно не выгодно. Честность – это такой же товар, как, например, хорошее знание своего дела, беговая лошадь или девичья невинность. Честность – это часть такой важной составляющей человека как репутация. И если тебя хоть раз поймают на враках, то считай, ты сам себе нанес урон, это всё равно, что разорвал и выбросил в воздух пачку купюр, которая уже лежала в твоих карманах. Поэтому врать попусту никогда не стоит, ну, если только обстоятельства не таковы, что деваться некуда.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
7. «

   Разбудила. Вот всё-таки разбудила. - Не пойду я никуда, — уже членораздельно произнес я, — Не хочу. Лучше расстреляй меня. - И очень плохо! — назидательно произнесла Вика. - Расстреляй хорошо, — предложил я, — Найми актёров, одень их в белогвардейскую форму, и пусть лощёный офицер с тонкими усиками, махнув перчаткой, крикнет: «Огонь». Он даже может обругать меня: «краснопузой сволочью».

   Разбудила. Вот всё-таки разбудила. - Не пойду я никуда, — уже членораздельно произнес я, — Не хочу. Лучше расстреляй меня. - И очень плохо! — назидательно произнесла Вика. - Расстреляй хорошо, — предложил я, — Найми актёров, одень их в белогвардейскую форму, и пусть лощёный офицер с тонкими усиками, махнув перчаткой, крикнет: «Огонь». Он даже может обругать меня: «краснопузой сволочью».

   — Андрей Александрович Васильев · книга
8. «

   Даже против своей воли и вопреки рассудку я любовался этой женщиной. Она была абсолютно естественна во всех своих проявлениях, и это мне тоже очень нравилось. И она видела это, поскольку, судя по всему, к подобному давно привыкла. При этом мой инстинкт самосохранения просто вопил об опасности, поскольку увлечение такой женщиной — это верный путь на погост, в район семейной усыпальницы, на предмет подзахоронения. Или в дом скорби.

   Даже против своей воли и вопреки рассудку я любовался этой женщиной. Она была абсолютно естественна во всех своих проявлениях, и это мне тоже очень нравилось. И она видела это, поскольку, судя по всему, к подобному давно привыкла. При этом мой инстинкт самосохранения просто вопил об опасности, поскольку увлечение такой женщиной — это верный путь на погост, в район семейной усыпальницы, на предмет подзахоронения. Или в дом скорби.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   Вот же, блин, не приведи господь в такую влюбиться, жизни не взвидишь. Хотя, наверное, только в таких и надо влюбляться по молодости. Да, это будет безумная нервотрёпка, беспрестанная ревность, постоянный кавардак в голове и жизни, разбитые надежды и иллюзии, когда придет время неизбежного финала и длительный запой в качестве бонусной награды, но именно эту девушку ты будешь вспоминать с теплом и нежностью всю свою жизнь. Просто она подарила тебе то, что не смогли дать другие, более покладистые и спокойные девушки. Она подарила тебе эмоции и ощущение полноты жизни, своим «нет» она перебрала все струны твоей души. Она подарила тебе то, что поэты называют «бурей чувств», и это бесценный подарок, просто осознаешь ты это только тогда, когда волосы становятся редкими, пузо отвисшим, а огни, некогда ярко горящие в душе, подергиваются пеплом и скоро станут кучкой золы. Собственно, потому и бегут иногда стареющие мужчины к молоденьким девушкам, вызывая гнев жен и общественности, не понимающих, что не за молодым телом сделал рывок этот человек, а затем, чтобы хоть на миг стать тем весёлым и беззаботным парнем, который давным-давно уже ушел за поворот бытия. Впрочем, стоит ли догонять навсегда ушедшее? Я не знаю.

   Вот же, блин, не приведи господь в такую влюбиться, жизни не взвидишь. Хотя, наверное, только в таких и надо влюбляться по молодости. Да, это будет безумная нервотрёпка, беспрестанная ревность, постоянный кавардак в голове и жизни, разбитые надежды и иллюзии, когда придет время неизбежного финала и длительный запой в качестве бонусной награды, но именно эту девушку ты будешь вспоминать с теплом и нежностью всю свою жизнь. Просто она подарила тебе то, что не смогли дать другие, более покладистые и спокойные девушки. Она подарила тебе эмоции и ощущение полноты жизни, своим «нет» она перебрала все струны твоей души. Она подарила тебе то, что поэты называют «бурей чувств», и это бесценный подарок, просто осознаешь ты это только тогда, когда волосы становятся редкими, пузо отвисшим, а огни, некогда ярко горящие в душе, подергиваются пеплом и скоро станут кучкой золы. Собственно, потому и бегут иногда стареющие мужчины к молоденьким девушкам, вызывая гнев жен и общественности, не понимающих, что не за молодым телом сделал рывок этот человек, а затем, чтобы хоть на миг стать тем весёлым и беззаботным парнем, который давным-давно уже ушел за поворот бытия. Впрочем, стоит ли догонять навсегда ушедшее? Я не знаю.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
10. «

    - О чём задумался? — прощебетала Олеся, пристраивая свою голову мне на плечо, — Что-то не так? - Всё так, — приобнял её я, — Просто после соития всякая тварь грустна бывает. Закон бытия.

    - О чём задумался? — прощебетала Олеся, пристраивая свою голову мне на плечо, — Что-то не так? - Всё так, — приобнял её я, — Просто после соития всякая тварь грустна бывает. Закон бытия.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
11. «

    ...самый страшный противник из тех, что может быть, — молодой идеалист. <...> Молодые идеалисты — это всегда очень страшно. Да если по чести говорить, любые идеалисты — это страшно. Эти сумасшедшие люди верят в торжество разума, в бескорыстие и в конечную победу добра как на вверенной им территории, так и во всем мире. И с ними очень трудно спорить — они тут же называют спорящего ничего не понимающим в дне сегодняшнем стариком, ссылаются на то, что сейчас другое время, и почему-то уверены, что вот они-то такими не станут. А еще они точно знают, как сделать так, чтобы было правильно, и не слушают никого, кто не разделяет их убеждения.

    ...самый страшный противник из тех, что может быть, — молодой идеалист. <...> Молодые идеалисты — это всегда очень страшно. Да если по чести говорить, любые идеалисты — это страшно. Эти сумасшедшие люди верят в торжество разума, в бескорыстие и в конечную победу добра как на вверенной им территории, так и во всем мире. И с ними очень трудно спорить — они тут же называют спорящего ничего не понимающим в дне сегодняшнем стариком, ссылаются на то, что сейчас другое время, и почему-то уверены, что вот они-то такими не станут. А еще они точно знают, как сделать так, чтобы было правильно, и не слушают никого, кто не разделяет их убеждения.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
12. «

    И если уж совсем по совести — из Лоссаранаха хоть король выйдет нормальный, а из Вайлериуса государь как дудка из хрена — ни сожрать, ни подудеть.

    И если уж совсем по совести — из Лоссаранаха хоть король выйдет нормальный, а из Вайлериуса государь как дудка из хрена — ни сожрать, ни подудеть.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
13. «

    — Где наша не пропадала. — Везде ваша пропадала.

    — Где наша не пропадала. — Везде ваша пропадала.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
14. «

    Человечество вообще не слишком склонно меняться, – отметил я. – Поскреби любого из нас наждаком, засунь в некомфортные условия, да ещё и чтобы выживать пришлось, – и увидишь рожу неандертальца. А в некоторых случаях и этого не надо, она сама по себе вылезет наружу.

    Человечество вообще не слишком склонно меняться, – отметил я. – Поскреби любого из нас наждаком, засунь в некомфортные условия, да ещё и чтобы выживать пришлось, – и увидишь рожу неандертальца. А в некоторых случаях и этого не надо, она сама по себе вылезет наружу.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
15. «

    - Слушай, у тебя женщина есть? — этот вопрос Барона меня, если честно, порядком огорошил. - Есть — немного помедлив, ответил ему я. - Скоро не будет — уверенно произнес Сэмади. - Почему? - Потому что она тебя бросит — скривил губы в улыбке Барон — Женщины любят весёлых мужчин с крепкими задами и авантюрным складом характера, а ты толстеющий зануда.

    - Слушай, у тебя женщина есть? — этот вопрос Барона меня, если честно, порядком огорошил. - Есть — немного помедлив, ответил ему я. - Скоро не будет — уверенно произнес Сэмади. - Почему? - Потому что она тебя бросит — скривил губы в улыбке Барон — Женщины любят весёлых мужчин с крепкими задами и авантюрным складом характера, а ты толстеющий зануда.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
16. «

    Великое умение женщин говорить о каких-то бессмысленных и бестолковых вещах в самые неподходящие моменты. Может, это разновидность самозащиты, а может, просто так они устроены — я не знаю.

    Великое умение женщин говорить о каких-то бессмысленных и бестолковых вещах в самые неподходящие моменты. Может, это разновидность самозащиты, а может, просто так они устроены — я не знаю.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
17. «

    В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

    В приёмной Зимина никакой суеты не было. Там как всегда царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холёная Елиза Валбетовна. - Никифоров, — как всегда в её голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии, — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина. - В смысле — красив, молод и богат? - В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина, – Примчался и давай жужжать.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
18. «

    Луна — солнце мертвых.

    Луна — солнце мертвых.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
19. «

    — Вопросы? Хотя, какие у вас могут быть вопросы. — Кто убил Кеннеди? — немедленно спросил у него я. — Враги демократии. — Валяев вздохнул, – И всего прогрессивного.

    — Вопросы? Хотя, какие у вас могут быть вопросы. — Кто убил Кеннеди? — немедленно спросил у него я. — Враги демократии. — Валяев вздохнул, – И всего прогрессивного.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
20. «

    Как говаривала одна моя знакомая про занудных мужчин, до разума которых невозможно достучаться: «Мне проще ему дать, чем объяснить, почему я не хочу этого делать».

    Как говаривала одна моя знакомая про занудных мужчин, до разума которых невозможно достучаться: «Мне проще ему дать, чем объяснить, почему я не хочу этого делать».

    — Андрей Александрович Васильев · книга