37 цитат персонажа «Ирэн Ледуайен» для размышлений

37 цитат персонажа «Ирэн Ледуайен» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Она была достойна лучшего — Не получила ничего…

   Она была достойна лучшего — Не получила ничего…

   — Виктория Килеева · книга
2. «

   — Это твой натуральный цвет волос? — Да, хотя родилась я лысой блондинкой.

   — Это твой натуральный цвет волос? — Да, хотя родилась я лысой блондинкой.

   — Виктория Килеева · книга
3. «

   Ты была такой вдохновляюще-неприступной, а неприступные крепости всегда ведь хочется покорить. Меня возбуждала твоя застенчивость, я принимала её как вызов, я хотела сломить её, похитить твой невинный взгляд. А сейчас ты зажимаешь меня по углам, требуешь ответов, и я не знаю, что с тобой делать…

   Ты была такой вдохновляюще-неприступной, а неприступные крепости всегда ведь хочется покорить. Меня возбуждала твоя застенчивость, я принимала её как вызов, я хотела сломить её, похитить твой невинный взгляд. А сейчас ты зажимаешь меня по углам, требуешь ответов, и я не знаю, что с тобой делать…

   — Виктория Килеева · книга
4. «

   Женщине иной раз и впрямь полезно прикинуться дурочкой (иногда для этого даже не надо прикидываться!)

   Женщине иной раз и впрямь полезно прикинуться дурочкой (иногда для этого даже не надо прикидываться!)

   — Виктория Килеева · книга
5. «

   — Солнце сияет, речка полна, Значит, пришла к нам снова… — Хана!

   — Солнце сияет, речка полна, Значит, пришла к нам снова… — Хана!

   — Виктория Килеева · книга
6. «

   Птички поют джаз, от фонтанов за милю несёт свежестью, из окна первого этажа торчат чьи-то загорающие пятки. Вот оно, лето!

   Птички поют джаз, от фонтанов за милю несёт свежестью, из окна первого этажа торчат чьи-то загорающие пятки. Вот оно, лето!

   — Виктория Килеева · книга
7. «

   По сути, любовь живёт, пока жива надежда на взаимность. Чёрт, и на что я надеюсь?..

   По сути, любовь живёт, пока жива надежда на взаимность. Чёрт, и на что я надеюсь?..

   — Виктория Килеева · книга
8. «

   И никого он, кроме себя, не любит и любить не будет, он любит только любовь в чужих глазах и питается ею, как вампир. Он соблазняет женщину не ради женщины, а ради самоутверждения — вот что и противно. Все мужчины, грубо говоря, делятся на геев и бабников, и Серж Сантон — худший представитель второй категории.

   И никого он, кроме себя, не любит и любить не будет, он любит только любовь в чужих глазах и питается ею, как вампир. Он соблазняет женщину не ради женщины, а ради самоутверждения — вот что и противно. Все мужчины, грубо говоря, делятся на геев и бабников, и Серж Сантон — худший представитель второй категории.

   — Виктория Килеева · книга
9. «

   Обычно женщина больше всего ненавидит того мужчину, которого больше всего любила.

   Обычно женщина больше всего ненавидит того мужчину, которого больше всего любила.

   — Виктория Килеева · книга
10. «

    То, что ты видел меня нагишом, еще не значит, что ты меня хорошо знаешь!

    То, что ты видел меня нагишом, еще не значит, что ты меня хорошо знаешь!

    — Виктория Килеева · книга
11. «

    — Сможешь разобрать его гитару? — Не ломая? — Да. — Какая ты жестокая… — Почему? Ведь тогда он сможет её собрать. — Ты ко мне жестокая. Думаешь, легко — разобрать гитару, не ломая?

    — Сможешь разобрать его гитару? — Не ломая? — Да. — Какая ты жестокая… — Почему? Ведь тогда он сможет её собрать. — Ты ко мне жестокая. Думаешь, легко — разобрать гитару, не ломая?

    — Виктория Килеева · книга
12. «

    — И всё-таки путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, а вовсе не через то место, на которое полагаются современные девушки. — В таком случае я бы оставила тебя голодным — всё равно мы только друзья!

    — И всё-таки путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, а вовсе не через то место, на которое полагаются современные девушки. — В таком случае я бы оставила тебя голодным — всё равно мы только друзья!

    — Виктория Килеева · книга
13. «

    Нет ничего хуже, чем извиняться за свою любовь.

    Нет ничего хуже, чем извиняться за свою любовь.

    — Виктория Килеева · книга
14. «

    Я не пью, не курю, не принимаю наркотиков, ни с кем не сплю и пребываю в постоянном стрессе из-за невозможности побыть в одиночестве. Еда и книги — это всё, что мне осталось!

    Я не пью, не курю, не принимаю наркотиков, ни с кем не сплю и пребываю в постоянном стрессе из-за невозможности побыть в одиночестве. Еда и книги — это всё, что мне осталось!

    — Виктория Килеева · книга
15. «

    Смерть — лучшая реклама, она эффективнее самой мощной PR-кампании…

    Смерть — лучшая реклама, она эффективнее самой мощной PR-кампании…

    — Виктория Килеева · книга
16. «

    Каждой женщине следует быть ведьмой, А сукой она быть просто обязана.

    Каждой женщине следует быть ведьмой, А сукой она быть просто обязана.

    — Виктория Килеева · книга
17. «

    Я не пью — я экономлю свою жизнь.

    Я не пью — я экономлю свою жизнь.

    — Виктория Килеева · книга
18. «

    С ненавистью смириться можно, но с насмешкой — никогда.

    С ненавистью смириться можно, но с насмешкой — никогда.

    — Виктория Килеева · книга
19. «

    Когда мы въехали в Париж, Марк свернул на Ледрю-Роллен. — А может, через «золотого мальчика» поедем? Так быстрее будет. — Какого ещё «мальчика»? — не понял он. — Ну я так колонну на площади Бастилии называю. Марк чуть руль не выпустил от смеха. — Чего непонятного? — рассердилась я. — Там же наверху мальчик золотой стоит! — Во-первых, мальчик — бронзовый, а во-вторых, это Люцифер с факелом.

    Когда мы въехали в Париж, Марк свернул на Ледрю-Роллен. — А может, через «золотого мальчика» поедем? Так быстрее будет. — Какого ещё «мальчика»? — не понял он. — Ну я так колонну на площади Бастилии называю. Марк чуть руль не выпустил от смеха. — Чего непонятного? — рассердилась я. — Там же наверху мальчик золотой стоит! — Во-первых, мальчик — бронзовый, а во-вторых, это Люцифер с факелом.

    — Виктория Килеева · книга
20. «

    Алиса страдает очень редким извращением — настолько редким, что ему даже не придумали название.

    Алиса страдает очень редким извращением — настолько редким, что ему даже не придумали название.

    — Виктория Килеева · книга