20 цитат персонажа «Кира Аргунова»

20 цитат персонажа «Кира Аргунова» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Это единственная профессия [инженер-строитель], для которой не нужно учиться лгать. Сталь это сталь. Большая же часть наук — это чьи-либо размышления, чьи-то желания и ложь многих людей.

   Это единственная профессия [инженер-строитель], для которой не нужно учиться лгать. Сталь это сталь. Большая же часть наук — это чьи-либо размышления, чьи-то желания и ложь многих людей.

   — Айн Рэнд · книга
2. «

   — Андрей, а ты был когда-нибудь счастлив? — Я никогда не был несчастлив. — Этого достаточно? — Ну… Я всегда, всегда знаю, чего хочу. А когда знаешь, чего хочешь, можно смело идти к цели. Иногда продвигаешься быстро, а иногда надолго застреваешь на одном месте. Может быть, чувствуешь себя счастливее, когда бежишь. Не знаю… А вообще, я уже давно не чувствую разницу. Пока движешься, то не все ли равно, счастлив ты или нет.

   — Андрей, а ты был когда-нибудь счастлив? — Я никогда не был несчастлив. — Этого достаточно? — Ну… Я всегда, всегда знаю, чего хочу. А когда знаешь, чего хочешь, можно смело идти к цели. Иногда продвигаешься быстро, а иногда надолго застреваешь на одном месте. Может быть, чувствуешь себя счастливее, когда бежишь. Не знаю… А вообще, я уже давно не чувствую разницу. Пока движешься, то не все ли равно, счастлив ты или нет.

   — Айн Рэнд · книга
3. «

   — Ты знаешь, где место таким девочкам как ты? — Да, там, где таких мужчин как вы, не пустили бы даже через черный ход.

   — Ты знаешь, где место таким девочкам как ты? — Да, там, где таких мужчин как вы, не пустили бы даже через черный ход.

   — Айн Рэнд · книга
4. «

   Он посмотрел на нее со слабой тенью улыбки и похлопал по руке, словно ребенка. — Разве вы не понимаете, — спросил он, — что мы не можем жертвовать миллионами во имя нескольких человек? — А жертвовать несколькими, когда эти несколько — лучшие из лучших? Отберите у лучшего его право на вершину, и у вас не останется лучшего. Что есть ваши массы, как не миллионы глупых, съежившихся, безразличных душ, у которых нет собственных мыслей, собственных мечтаний, собственных желаний, которые едят, спят и беспомощно твердят слова, вбитые в их мозг другими? И для этих вы пожертвовали бы несколькими, кто знает жизнь, кто есть сама жизнь? Меня тошнит от ваших идеалов, потому что я не знаю худшей справедливости, чем раздавать не по заслугам. Потому что люди не равны в способностях и нельзя обращаться с ними так, будто они равны.

   Он посмотрел на нее со слабой тенью улыбки и похлопал по руке, словно ребенка. — Разве вы не понимаете, — спросил он, — что мы не можем жертвовать миллионами во имя нескольких человек? — А жертвовать несколькими, когда эти несколько — лучшие из лучших? Отберите у лучшего его право на вершину, и у вас не останется лучшего. Что есть ваши массы, как не миллионы глупых, съежившихся, безразличных душ, у которых нет собственных мыслей, собственных мечтаний, собственных желаний, которые едят, спят и беспомощно твердят слова, вбитые в их мозг другими? И для этих вы пожертвовали бы несколькими, кто знает жизнь, кто есть сама жизнь? Меня тошнит от ваших идеалов, потому что я не знаю худшей справедливости, чем раздавать не по заслугам. Потому что люди не равны в способностях и нельзя обращаться с ними так, будто они равны.

   — Айн Рэнд · книга
5. «

   — Я хотела бы помочь тебе. Но из всех людей я меньше всех могу помочь тебе. Ты ведь знаешь это. Он тихо засмеялся: — Но ты помогаешь мне, Кира. Ты — единственная, кто помогает мне. Она прошептала: — Почему? — Потому что, что бы ни случилось, у меня есть ты. Потому что, какую бы человеческую трагедию я не увидел вокруг себя, у меня все равно есть ты.

   — Я хотела бы помочь тебе. Но из всех людей я меньше всех могу помочь тебе. Ты ведь знаешь это. Он тихо засмеялся: — Но ты помогаешь мне, Кира. Ты — единственная, кто помогает мне. Она прошептала: — Почему? — Потому что, что бы ни случилось, у меня есть ты. Потому что, какую бы человеческую трагедию я не увидел вокруг себя, у меня все равно есть ты.

   — Айн Рэнд · книга
6. «

   Война не опасна до тех пор, пока ты не сдашься. Ты — солдат, Кира, и ты не сдашься. И чем труднее, тем счастливее ты должна быть от того, что ты можешь все это выдержать.

   Война не опасна до тех пор, пока ты не сдашься. Ты — солдат, Кира, и ты не сдашься. И чем труднее, тем счастливее ты должна быть от того, что ты можешь все это выдержать.

   — Айн Рэнд · книга
7. «

   — Посмотри на меня! Хорошо посмотри! Я была рождена, и я знала, что я живу, и понимала, чего хочу. Как ты думаешь, что поддерживает во мне жизнь? Почему я живу? Потому, что у меня есть желудок, который я набиваю пищей? Потому, что я дышу и зарабатываю себе на пропитание? Или потому, что я знаю, чего я хочу, — может быть, именно это и есть сама жизнь. И кто — в этой проклятой вселенной, — кто может сказать мне, почему я должна жить не ради того, чего хочу. Кто членораздельно ответит мне на этот вопрос? Вы пытались дать нам свои установки относительно того, чего нам хотеть, а чего нет. Вы пришли, подобно армии в победном шествии, с миссией построения новой жизни. С корнем вырвав старую жизнь, о которой вы ничего не знали, вы определили критерии новой. Вы влезли во все естество человека, в каждый его час, каждую минуту, каждый нерв, каждую потаенную мысль — и заявили, что теперь все обязаны жить иначе. Вы пришли и запретили живым жить. Вы заперли нас в каменном подвале, от ваших тесных оков у нас лопаются вены! И вы с любопытством наблюдаете за тем, что с нами будет. Что ж, смотрите! Смотрите все, у кого есть глаза!

   — Посмотри на меня! Хорошо посмотри! Я была рождена, и я знала, что я живу, и понимала, чего хочу. Как ты думаешь, что поддерживает во мне жизнь? Почему я живу? Потому, что у меня есть желудок, который я набиваю пищей? Потому, что я дышу и зарабатываю себе на пропитание? Или потому, что я знаю, чего я хочу, — может быть, именно это и есть сама жизнь. И кто — в этой проклятой вселенной, — кто может сказать мне, почему я должна жить не ради того, чего хочу. Кто членораздельно ответит мне на этот вопрос? Вы пытались дать нам свои установки относительно того, чего нам хотеть, а чего нет. Вы пришли, подобно армии в победном шествии, с миссией построения новой жизни. С корнем вырвав старую жизнь, о которой вы ничего не знали, вы определили критерии новой. Вы влезли во все естество человека, в каждый его час, каждую минуту, каждый нерв, каждую потаенную мысль — и заявили, что теперь все обязаны жить иначе. Вы пришли и запретили живым жить. Вы заперли нас в каменном подвале, от ваших тесных оков у нас лопаются вены! И вы с любопытством наблюдаете за тем, что с нами будет. Что ж, смотрите! Смотрите все, у кого есть глаза!

   — Айн Рэнд · книга
8. «

   Толпа существует и дает почувствовать свое существование. Это хорошо известный и отвратительный факт. В наше время толпа дала его прочувствовать с особенной мерзостью.

   Толпа существует и дает почувствовать свое существование. Это хорошо известный и отвратительный факт. В наше время толпа дала его прочувствовать с особенной мерзостью.

   — Айн Рэнд · книга
9. «

   — Ты понимаешь, что ты делаешь, Аргунова? — спросила она, сверкая глазами. — Ем кашу, — ответила Кира, — хочешь, садись с нами. — Ты знаешь, что сделала эта девочка? — Не имею ни малейшего понятия. — Нет? Тогда почему ты за нее? — Ты ошибаешься. Я не за нее, я против двадцати восьми остальных. — То есть, по-твоему, очень умно идти против большинства? — По-моему, когда вопрос спорный и есть сомнение в правоте любой из сторон, правильнее встать на сторону слабейшего из противников…

   — Ты понимаешь, что ты делаешь, Аргунова? — спросила она, сверкая глазами. — Ем кашу, — ответила Кира, — хочешь, садись с нами. — Ты знаешь, что сделала эта девочка? — Не имею ни малейшего понятия. — Нет? Тогда почему ты за нее? — Ты ошибаешься. Я не за нее, я против двадцати восьми остальных. — То есть, по-твоему, очень умно идти против большинства? — По-моему, когда вопрос спорный и есть сомнение в правоте любой из сторон, правильнее встать на сторону слабейшего из противников…

   — Айн Рэнд · книга
10. «

    Это редкий дар — уважать себя и свою жизнь, желать самого лучшего, самого высокого в этой жизни только для себя! Представлять себе рай небесный, но не мечтать о нем, а стремиться к нему, требовать!

    Это редкий дар — уважать себя и свою жизнь, желать самого лучшего, самого высокого в этой жизни только для себя! Представлять себе рай небесный, но не мечтать о нем, а стремиться к нему, требовать!

    — Айн Рэнд · книга
11. «

    На Мойке у двери здания из красного кирпича она протянула ему руку. — Можешь ли ты нарушить партийную дисциплину и пожать контрреволюционную руку? — спросила она. Он твердо взял ее руку. — Партийную дисциплину нарушать нельзя, — ответил он, — но на нее можно взглянуть пошире, ох, как можно!

    На Мойке у двери здания из красного кирпича она протянула ему руку. — Можешь ли ты нарушить партийную дисциплину и пожать контрреволюционную руку? — спросила она. Он твердо взял ее руку. — Партийную дисциплину нарушать нельзя, — ответил он, — но на нее можно взглянуть пошире, ох, как можно!

    — Айн Рэнд · книга
12. «

    При необходимости можно научиться чему угодно.

    При необходимости можно научиться чему угодно.

    — Айн Рэнд · книга
13. «

    — Еще не известно, кому из нас нужно запастись мужеством. — Мне будет страшно только в тот день, когда я сдамся. А этот день никогда не настанет.

    — Еще не известно, кому из нас нужно запастись мужеством. — Мне будет страшно только в тот день, когда я сдамся. А этот день никогда не настанет.

    — Айн Рэнд · книга
14. «

    — …сейчас самое время примириться с жизнью, такой, какая она есть. С подобными мыслями ты недалеко уйдешь. — Это, — сказала Кира, — зависит от того, в какую сторону я хочу идти.

    — …сейчас самое время примириться с жизнью, такой, какая она есть. С подобными мыслями ты недалеко уйдешь. — Это, — сказала Кира, — зависит от того, в какую сторону я хочу идти.

    — Айн Рэнд · книга
15. «

    Ну, если бы я спросила людей верят ли они в жизнь, они бы не поняли меня. Неудачный вопрос. Он может значить многое, и не значить ничего. Поэтому я спрашиваю, верят ли они в бога. И если они говорят «да», значит они не верят в жизнь.

    Ну, если бы я спросила людей верят ли они в жизнь, они бы не поняли меня. Неудачный вопрос. Он может значить многое, и не значить ничего. Поэтому я спрашиваю, верят ли они в бога. И если они говорят «да», значит они не верят в жизнь.

    — Айн Рэнд · книга
16. «

    Любой бог — какой бы смысл ни вкладывали в это слово — это воплощение того, что человек считает выше себя. А если человек ставит выдумку выше самого себя, значит он очень низкого мнения о себе и своей жизни.

    Любой бог — какой бы смысл ни вкладывали в это слово — это воплощение того, что человек считает выше себя. А если человек ставит выдумку выше самого себя, значит он очень низкого мнения о себе и своей жизни.

    — Айн Рэнд · книга
17. «

    — Кому конкретно ты обязан, Виктор, и чем? — Обществу. — Что такое общество? — Если позволишь так выразиться, Кира, — это детский вопрос. — Но, — проговорила Кира; ее глаза были широко раскрыты, а взгляд — устрашающе мягок, — я не понимаю. Кому это я обязана? Вашему соседу за смежной дверью? Или милиционеру на углу? Или служащему в кооперативе? Или старику, которого я видела в очереди, третьим от входа, в женской шляпе, со старой корзинкой? — Общество, Кира, это огромное целое. — Если ты напишешь целую вереницу нулей, они так нулями и останутся!

    — Кому конкретно ты обязан, Виктор, и чем? — Обществу. — Что такое общество? — Если позволишь так выразиться, Кира, — это детский вопрос. — Но, — проговорила Кира; ее глаза были широко раскрыты, а взгляд — устрашающе мягок, — я не понимаю. Кому это я обязана? Вашему соседу за смежной дверью? Или милиционеру на углу? Или служащему в кооперативе? Или старику, которого я видела в очереди, третьим от входа, в женской шляпе, со старой корзинкой? — Общество, Кира, это огромное целое. — Если ты напишешь целую вереницу нулей, они так нулями и останутся!

    — Айн Рэнд · книга
18. «

    Когда вопрос спорный и есть сомнение в правоте любой из сторон, правильнее встать на сторону слабейшего из противников.

    Когда вопрос спорный и есть сомнение в правоте любой из сторон, правильнее встать на сторону слабейшего из противников.

    — Айн Рэнд · книга
19. «

    — Мне отвратительны ваши идеалы. — Почему? — В основном, по одной причине — главной и вечной, независимо от того, сколько ваша партия обещает совершить, независимо от того, какой рай она планирует подарить человечеству. Какими бы ни были ваши остальные утверждения, есть одно, которого вы не можете избежать, одно, которое превращает ваш рай в самый неописуемый ад: ваше утверждение о том, что человек должен жить для государства. — Ради чего же еще он должен жить? — Вы не знаете? — ее голос неожиданно задрожал в страстной мольбе, которую она была не в силах скрыть. — Вы не знаете, что в лучших из нас есть нечто такое, до чего ни одна рука извне не должна посметь дотронуться? Нечто священное, потому и только потому, что можно сказать: «Это мое». Вы не знаете, что люди живут только для самих себя, по крайней мере, лучшие из них, те, кто этого достоин? Вы не знаете, что в нас есть нечто, к чему не должны прикасаться никакое государство, никакой коллектив, никакие миллионы? — Нет, — ответил он. — Товарищ Таганов, как многому вам предстоит еще научиться!

    — Мне отвратительны ваши идеалы. — Почему? — В основном, по одной причине — главной и вечной, независимо от того, сколько ваша партия обещает совершить, независимо от того, какой рай она планирует подарить человечеству. Какими бы ни были ваши остальные утверждения, есть одно, которого вы не можете избежать, одно, которое превращает ваш рай в самый неописуемый ад: ваше утверждение о том, что человек должен жить для государства. — Ради чего же еще он должен жить? — Вы не знаете? — ее голос неожиданно задрожал в страстной мольбе, которую она была не в силах скрыть. — Вы не знаете, что в лучших из нас есть нечто такое, до чего ни одна рука извне не должна посметь дотронуться? Нечто священное, потому и только потому, что можно сказать: «Это мое». Вы не знаете, что люди живут только для самих себя, по крайней мере, лучшие из них, те, кто этого достоин? Вы не знаете, что в нас есть нечто, к чему не должны прикасаться никакое государство, никакой коллектив, никакие миллионы? — Нет, — ответил он. — Товарищ Таганов, как многому вам предстоит еще научиться!

    — Айн Рэнд · книга
20. «

    ... Если мы спокойно и просто подумаем над всем этим — как оно есть — можем ли мы знать, что такое смерть? Ведь это конец всему, навсегда, никогда снова, никогда, независимо от того, хотим мы этого или нет. Разве вы не видите, почему он не может умереть? Потому, что я люблю его. Нам всем приходится страдать. Мы все чего-то добиваемся и что-то теряем. Это все неважно. Но, потому что мы — живые, в каждом из нас есть что-то, что… что как… основа нашего существования — и этого нельзя касаться.

    ... Если мы спокойно и просто подумаем над всем этим — как оно есть — можем ли мы знать, что такое смерть? Ведь это конец всему, навсегда, никогда снова, никогда, независимо от того, хотим мы этого или нет. Разве вы не видите, почему он не может умереть? Потому, что я люблю его. Нам всем приходится страдать. Мы все чего-то добиваемся и что-то теряем. Это все неважно. Но, потому что мы — живые, в каждом из нас есть что-то, что… что как… основа нашего существования — и этого нельзя касаться.

    — Айн Рэнд · книга