51 цитата персонажа «Клерфэ», ставших крылатыми

Собрали 51 цитата персонажа «Клерфэ» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Из-за этой женщины я становлюсь печальным. Женская красота наводит на меня грусть. Почему? — Потому что знаешь, как быстро она проходит, и хочешь ее удержать.

   — Из-за этой женщины я становлюсь печальным. Женская красота наводит на меня грусть. Почему? — Потому что знаешь, как быстро она проходит, и хочешь ее удержать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   А ты, оказывается, еще и мыслитель! — Клерфэ сел в машину. — Может, тебя лучше заблаговременно упрятать в тюрьму, чтобы избавить человечество от нового несчастья. Когда ты станешь премьер-министром, будет уже поздно.

   А ты, оказывается, еще и мыслитель! — Клерфэ сел в машину. — Может, тебя лучше заблаговременно упрятать в тюрьму, чтобы избавить человечество от нового несчастья. Когда ты станешь премьер-министром, будет уже поздно.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Ведь женщина может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.

   Ведь женщина может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Ночью твоя кожа светится, как раковина изнутри. Она не поглощает свет, она отражает его.

   Ночью твоя кожа светится, как раковина изнутри. Она не поглощает свет, она отражает его.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Твои поступки никогда нельзя предусмотреть. Ты подчиняешься особым, неведомым мне законам.

   Твои поступки никогда нельзя предусмотреть. Ты подчиняешься особым, неведомым мне законам.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Как понравился человек, который оплакивает свою собственность, а свою жизнь не ставит ни во что? — Он дурак. — Вам еще придется узнать немало таких же дураков.

   — Как понравился человек, который оплакивает свою собственность, а свою жизнь не ставит ни во что? — Он дурак. — Вам еще придется узнать немало таких же дураков.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Эта тишина сильнее бури, ибо она была вначале и будет в конце, и сама буря родилась из тишины.

   Эта тишина сильнее бури, ибо она была вначале и будет в конце, и сама буря родилась из тишины.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Ты мне очень нравишься. Почему я никогда не зову тебя по имени? — Меня никто не зовет по имени. — Тогда я тем более должна звать.

   — Ты мне очень нравишься. Почему я никогда не зову тебя по имени? — Меня никто не зовет по имени. — Тогда я тем более должна звать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Беспомощность — самое страшное женское оружие. По-настоящему беспомощных женщин вообще не бывает.

   Беспомощность — самое страшное женское оружие. По-настоящему беспомощных женщин вообще не бывает.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Мы не должны испытывать страха перед мертвыми, — сказал он, в то время как санки съезжали по извилистой дороге. — Мы многое не должны, — пробормотала Лилиан.

    — Мы не должны испытывать страха перед мертвыми, — сказал он, в то время как санки съезжали по извилистой дороге. — Мы многое не должны, — пробормотала Лилиан.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    — А ведь во время войны все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро всё забывает. — И ты тоже всё забыл? — спросила Лилиан. — Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось. — Может, я люблю тебя именно поэтому? — Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом. — А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем? — Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. <...> — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.

    — А ведь во время войны все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро всё забывает. — И ты тоже всё забыл? — спросила Лилиан. — Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось. — Может, я люблю тебя именно поэтому? — Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом. — А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем? — Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. <...> — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Только дилетанты думают, что гонки — это очень романтично; во время езды не должно быть ничего, кроме машины и гонщика, третьим может быть только опасность, вернее, всё прочее приносит опасность.

    Только дилетанты думают, что гонки — это очень романтично; во время езды не должно быть ничего, кроме машины и гонщика, третьим может быть только опасность, вернее, всё прочее приносит опасность.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Если человек долго никого не ждал, ожидание делает его на десять лет моложе. А то и на двадцать.

    Если человек долго никого не ждал, ожидание делает его на десять лет моложе. А то и на двадцать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    — Я тебя очень люблю, — сказал он. Все замерло вокруг. Даже внезапно вспыхнувший в кафе скандал не нарушил тишины. Откуда-то в мгновение ока появился полицейский, несколько алжирцев горячо жестикулировали, какая-то девушка поносила все на свете, по улице с криком пробегали мальчишки-газетчики. Только Клерфэ и Лилиан сидели молча, казалось, они опустились в стеклянных скафандрах на дно незнакомого и беспокойного озера; они не испытывали никаких желаний и были полны любви.

    — Я тебя очень люблю, — сказал он. Все замерло вокруг. Даже внезапно вспыхнувший в кафе скандал не нарушил тишины. Откуда-то в мгновение ока появился полицейский, несколько алжирцев горячо жестикулировали, какая-то девушка поносила все на свете, по улице с криком пробегали мальчишки-газетчики. Только Клерфэ и Лилиан сидели молча, казалось, они опустились в стеклянных скафандрах на дно незнакомого и беспокойного озера; они не испытывали никаких желаний и были полны любви.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Она знает, что должна умереть, и свыклась с этой мыслью, как люди свыкаются с морфием, эта мысль преображает для нее весь мир, она не знает страха, ее не пугают ни пошлость, ни кощунство. Почему же я, черт возьми, ощущаю что-то вроде ужаса, вместо того чтобы, не задумываясь, ринуться в водоворот?

    Она знает, что должна умереть, и свыклась с этой мыслью, как люди свыкаются с морфием, эта мысль преображает для нее весь мир, она не знает страха, ее не пугают ни пошлость, ни кощунство. Почему же я, черт возьми, ощущаю что-то вроде ужаса, вместо того чтобы, не задумываясь, ринуться в водоворот?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    — Ему все еще кажется, что мне шестнадцать лет. — А сколько вам на самом деле? — Двадцать четыре плюс восемьдесят. — Прекрасное сочетание. Мне когда-то было тридцать шесть плюс восемьдесят… когда я пришел с войны.

    — Ему все еще кажется, что мне шестнадцать лет. — А сколько вам на самом деле? — Двадцать четыре плюс восемьдесят. — Прекрасное сочетание. Мне когда-то было тридцать шесть плюс восемьдесят… когда я пришел с войны.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Я верю в пользу запретного. Это тоже терапия.

    Я верю в пользу запретного. Это тоже терапия.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Превысить скорость, данную людям, ещё не значит стать Богом.

    Превысить скорость, данную людям, ещё не значит стать Богом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Что ты нюхаешь? Чем я пахну? — Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать.

    — Что ты нюхаешь? Чем я пахну? — Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    У меня такое чувство, будто ты за эти три месяца стала, по крайней мере, на пять лет старше — так ты изменилась. Ты стала на пять лет красивее. И на десять лет опаснее.

    У меня такое чувство, будто ты за эти три месяца стала, по крайней мере, на пять лет старше — так ты изменилась. Ты стала на пять лет красивее. И на десять лет опаснее.

    — Эрих Мария Ремарк · книга