55 цитат персонажа «Клерфэ», которые стоит перечитать

Собрали 55 цитат персонажа «Клерфэ» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ведь женщина может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.

   Ведь женщина может бросить возлюбленного, но ни за что не бросит платья.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Превысить скорость, данную людям, ещё не значит стать Богом.

   Превысить скорость, данную людям, ещё не значит стать Богом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Мне приходится бороться с тенью, с невидимкой, с человеком, которого здесь нет и который благодаря этому маячит повсюду и неуязвим; он во сто крат сильнее меня, потому что его нет, он безгрешен, потому что его нет, он само совершенство, потому что его нет, он обладает ужасающим преимуществом — он отсутствует, и это дает ему в руки сильнейшее оружие против меня. А я здесь, и ты видишь меня таким, каков я на самом деле, таким, как теперь, ты видишь, как я выхожу из себя, как я несправедлив (называй это так), как я мелочен и глуп. А в противовес мне перед тобой стоит его грандиозный идеальный образ; он не ошибается, потому что ничего не делает и ничего не говорит, и с ним так же бесполезно бороться, как бесполезно бороться с воспоминаниями о мертвых.

   Мне приходится бороться с тенью, с невидимкой, с человеком, которого здесь нет и который благодаря этому маячит повсюду и неуязвим; он во сто крат сильнее меня, потому что его нет, он безгрешен, потому что его нет, он само совершенство, потому что его нет, он обладает ужасающим преимуществом — он отсутствует, и это дает ему в руки сильнейшее оружие против меня. А я здесь, и ты видишь меня таким, каков я на самом деле, таким, как теперь, ты видишь, как я выхожу из себя, как я несправедлив (называй это так), как я мелочен и глуп. А в противовес мне перед тобой стоит его грандиозный идеальный образ; он не ошибается, потому что ничего не делает и ничего не говорит, и с ним так же бесполезно бороться, как бесполезно бороться с воспоминаниями о мертвых.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Хольман рассмеялся. — Какая у тебя мрачная фантазия. Клерфэ покачал головой: — Фантазия? У меня мрачный опыт.

   Хольман рассмеялся. — Какая у тебя мрачная фантазия. Клерфэ покачал головой: — Фантазия? У меня мрачный опыт.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Есть люди, которые всегда и повсюду закусывают. Даже в ад они прихватят с собой бутерброды.

   Есть люди, которые всегда и повсюду закусывают. Даже в ад они прихватят с собой бутерброды.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Я сейчас счастлив, — сказал он. — И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.

   — Я сейчас счастлив, — сказал он. — И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Тебе пора жениться. — На ком? — Этого я не знаю. Но ты созрел для женитьбы. — На тебе? — Нет, не на мне. Я для этого слишком хорошо к тебе отношусь.

   — Тебе пора жениться. — На ком? — Этого я не знаю. Но ты созрел для женитьбы. — На тебе? — Нет, не на мне. Я для этого слишком хорошо к тебе отношусь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Ему все еще кажется, что мне шестнадцать лет. — А сколько вам на самом деле? — Двадцать четыре плюс восемьдесят. — Прекрасное сочетание. Мне когда-то было тридцать шесть плюс восемьдесят… когда я пришел с войны.

   — Ему все еще кажется, что мне шестнадцать лет. — А сколько вам на самом деле? — Двадцать четыре плюс восемьдесят. — Прекрасное сочетание. Мне когда-то было тридцать шесть плюс восемьдесят… когда я пришел с войны.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Она выпивала по бутылке кальвадоса в день. Все пророчили ей раннюю смерть. Но она жива до сих пор. А пророки давно умерли.

   Она выпивала по бутылке кальвадоса в день. Все пророчили ей раннюю смерть. Но она жива до сих пор. А пророки давно умерли.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Каждый мужчина, если он не лжет женщине, говорит глупости.

    Каждый мужчина, если он не лжет женщине, говорит глупости.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    В любви все ведут себя как гимназисты.

    В любви все ведут себя как гимназисты.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    — От судьбы никому не уйти, — сказал он нетерпеливо. И никто не знает, когда она тебя настигнет. Какой смысл вести торг с временем? И что такое, в сущности, длинная жизнь? Длинное прошлое. Наше будущее каждый раз длится только до следующего вздоха. Никто не знает, что будет потом. Каждый из нас живет минутой. Все, что ждет нас после этой минуты, только надежды и иллюзии.

    — От судьбы никому не уйти, — сказал он нетерпеливо. И никто не знает, когда она тебя настигнет. Какой смысл вести торг с временем? И что такое, в сущности, длинная жизнь? Длинное прошлое. Наше будущее каждый раз длится только до следующего вздоха. Никто не знает, что будет потом. Каждый из нас живет минутой. Все, что ждет нас после этой минуты, только надежды и иллюзии.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    — И все же благодарю вас за помощь. Надеюсь, вы не выпачкались. Клерфэ посмотрел на свои брюки, потом перевел взгляд на мужчину. Он увидел холодное, надменное лицо, глаза, в которых тлела чуть заметная издевка, — казалось, незнакомец насмехался над тем, что Клерфэ пытался разыграть из себя героя. Уже давно никто не вызывал в Клерфэ такой антипатии с первого взгляда. — Нет, я не выпачкался, — ответил он медленно. — Меня не так уж легко запачкать.

    — И все же благодарю вас за помощь. Надеюсь, вы не выпачкались. Клерфэ посмотрел на свои брюки, потом перевел взгляд на мужчину. Он увидел холодное, надменное лицо, глаза, в которых тлела чуть заметная издевка, — казалось, незнакомец насмехался над тем, что Клерфэ пытался разыграть из себя героя. Уже давно никто не вызывал в Клерфэ такой антипатии с первого взгляда. — Нет, я не выпачкался, — ответил он медленно. — Меня не так уж легко запачкать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    — Я тебя люблю. — Потому, что я не устраиваю тебе сцен? — Нет. Это было бы ужасно. Я тебя люблю за то, что ты устроила мне совершенно необыкновенную сцену.

    — Я тебя люблю. — Потому, что я не устраиваю тебе сцен? — Нет. Это было бы ужасно. Я тебя люблю за то, что ты устроила мне совершенно необыкновенную сцену.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Все они стремятся либо к приключениям, либо к бизнесу, либо к тому, чтобы заполнить шумом джазов пустоту в себе. Она же гонится за жизнью, только за жизнью, она как безумная охотится за ней, словно жизнь — это белый олень или сказочный единорог. Она так отдается погоне, что ее азарт заражает других. Она не знает ни удержу, ни оглядки. С ней чувствуешь себя то старым и потрепанным, то соверешеннейшим ребенком. И тогда из глубин забытых лет вдруг выплывают чьи-то лица, воскресают былые мечты и тени старых грез, а потом внезапно, подобно вспышке молнии в сумерках, появляется давно забытое ощущение неповторимости жизни.

    Все они стремятся либо к приключениям, либо к бизнесу, либо к тому, чтобы заполнить шумом джазов пустоту в себе. Она же гонится за жизнью, только за жизнью, она как безумная охотится за ней, словно жизнь — это белый олень или сказочный единорог. Она так отдается погоне, что ее азарт заражает других. Она не знает ни удержу, ни оглядки. С ней чувствуешь себя то старым и потрепанным, то соверешеннейшим ребенком. И тогда из глубин забытых лет вдруг выплывают чьи-то лица, воскресают былые мечты и тени старых грез, а потом внезапно, подобно вспышке молнии в сумерках, появляется давно забытое ощущение неповторимости жизни.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Он увидел блестящие стекла очков, вздернутый нос, прыщи, оттопыренные уши — существо, только что сменившее меланхолию детства на все ошибки полувзрослого состояния.

    Он увидел блестящие стекла очков, вздернутый нос, прыщи, оттопыренные уши — существо, только что сменившее меланхолию детства на все ошибки полувзрослого состояния.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Самое опасное то, что в тебе уживаются и синий чулок, и греческая гетера времен упадка, которую судьба забросила в Византию.

    Самое опасное то, что в тебе уживаются и синий чулок, и греческая гетера времен упадка, которую судьба забросила в Византию.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    В стране, где деньгам дают ласкательные имена, никогда не будет фашизма.

    В стране, где деньгам дают ласкательные имена, никогда не будет фашизма.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Идеалисты умеют находить применение деньгам.

    Идеалисты умеют находить применение деньгам.

    — Эрих Мария Ремарк · книга