17 цитат персонажа «Князь», которые стоит перечитать

17 цитат персонажа «Князь» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Прощать убийцу — значит убивать.

   Прощать убийцу — значит убивать.

   — Уильям Шекспир · книга
2. «

   И этому все я виною! Страшно Ума лишиться. Легче умереть. На мертвеца глядим мы с уваженьем, Творим о нем молитвы. Смерть равняет С ним каждого. Но человек, лишенный Ума, становится не человеком. Напрасно речь ему дана, не правит Словами он, в нем брата своего Зверь узнает, он людям в посмеянье, Над ним всяк волен, бог его не судит.

   И этому все я виною! Страшно Ума лишиться. Легче умереть. На мертвеца глядим мы с уваженьем, Творим о нем молитвы. Смерть равняет С ним каждого. Но человек, лишенный Ума, становится не человеком. Напрасно речь ему дана, не правит Словами он, в нем брата своего Зверь узнает, он людям в посмеянье, Над ним всяк волен, бог его не судит.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
3. «

   В основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм.

   В основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Князь.

   Князь.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Лейб-медик, вы болтаете битых полчаса, но будь я проклят, ежели понял хоть одно слово.

   Лейб-медик, вы болтаете битых полчаса, но будь я проклят, ежели понял хоть одно слово.

   — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
6. «

   — А зачем, мол, он вам, чужой-то человек, когда есть душа желанная? — Ты, братец, ничего не понимаешь: все хорошо одно при другом.

   — А зачем, мол, он вам, чужой-то человек, когда есть душа желанная? — Ты, братец, ничего не понимаешь: все хорошо одно при другом.

   — Николай Семёнович Лесков · книга
7. «

   Чувства, страсти, всё обман...

   Чувства, страсти, всё обман...

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
8. «

   И будете вы платить мне дани многие, — продолжал князь, — у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть отдай мне, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну — и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!

   И будете вы платить мне дани многие, — продолжал князь, — у кого овца ярку принесет, овцу на меня отпиши, а ярку себе оставь; у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть отдай мне, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну — и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!

   — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
9. «

   ..нет ничего приятнее, как жить с дураками и поддакивать им: выгодно!

   ..нет ничего приятнее, как жить с дураками и поддакивать им: выгодно!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Истина рождается в споре, а не в беседах с теми, кто тебе в рот заглядывает.

    Истина рождается в споре, а не в беседах с теми, кто тебе в рот заглядывает.
11. «

    ..был в Париже один сумасшедший чиновник.., когда он сходил с ума, то вот что выдумал для своего удовольствия: он раздевался у себя дома, совершенно, как Адам, оставлял на себе одну обувь, накидывал на себя широкий плащ до пят, закатывался в него и с важной, величественной миной выходил на улицу. Ну, сбоку посмотреть — человек, как и все, прогуливается себе в широком плаще для своего удовольствия. Но лишь только случалось ему встретить какого-нибудь прохожего, где-нибудь наедине, так чтоб кругом никого не было, он молча шел на него, с самым серьезным и глубокомысленным видом, вдруг останавливался перед ним, развертывал свой плащ и показывал себя во всем… чистосердечии. Это продолжалось одну минуту, потом он завертывался опять и молча, не пошевелив ни одним мускулом лица, проходил мимо остолбеневшего от изумления зрителя важно, плавно, как тень в Гамлете.

    ..был в Париже один сумасшедший чиновник.., когда он сходил с ума, то вот что выдумал для своего удовольствия: он раздевался у себя дома, совершенно, как Адам, оставлял на себе одну обувь, накидывал на себя широкий плащ до пят, закатывался в него и с важной, величественной миной выходил на улицу. Ну, сбоку посмотреть — человек, как и все, прогуливается себе в широком плаще для своего удовольствия. Но лишь только случалось ему встретить какого-нибудь прохожего, где-нибудь наедине, так чтоб кругом никого не было, он молча шел на него, с самым серьезным и глубокомысленным видом, вдруг останавливался перед ним, развертывал свой плащ и показывал себя во всем… чистосердечии. Это продолжалось одну минуту, потом он завертывался опять и молча, не пошевелив ни одним мускулом лица, проходил мимо остолбеневшего от изумления зрителя важно, плавно, как тень в Гамлете.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    — Вот и вторую дочь провожаю. Береги её, князь. — Мамаша, ради бога, не беспокойтесь. Я весь Тифлис под ноги вашей дочери брошу. Как ковёр, пусть ходит.

    — Вот и вторую дочь провожаю. Береги её, князь. — Мамаша, ради бога, не беспокойтесь. Я весь Тифлис под ноги вашей дочери брошу. Как ковёр, пусть ходит.

    — Князь · фильм
13. «

    Если б только могло быть (чего, впрочем, по человеческой натуре никогда быть не может), если б могло быть, чтоб каждый из нас описал всю свою подноготную, но так, чтоб не побоялся изложить не только то, что он боится сказать и ни за что не скажет людям, не только то, что он боится сказать своим лучшим друзьям, но даже и то, в чем боится подчас признаться самому себе, — то ведь на свете поднялся бы тогда такой смрад, что нам бы всем надо было задохнуться.

    Если б только могло быть (чего, впрочем, по человеческой натуре никогда быть не может), если б могло быть, чтоб каждый из нас описал всю свою подноготную, но так, чтоб не побоялся изложить не только то, что он боится сказать и ни за что не скажет людям, не только то, что он боится сказать своим лучшим друзьям, но даже и то, в чем боится подчас признаться самому себе, — то ведь на свете поднялся бы тогда такой смрад, что нам бы всем надо было задохнуться.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    В жизни так много еще хорошего. Я люблю значение, чин, отель; огромную ставку в карты (ужасно люблю карты). Но главное, главное — женщины… и женщины во всех видах; я даже люблю потаенный, темный разврат, постраннее и оригинальнее, даже немножко с грязнотцой для разнообразия…

    В жизни так много еще хорошего. Я люблю значение, чин, отель; огромную ставку в карты (ужасно люблю карты). Но главное, главное — женщины… и женщины во всех видах; я даже люблю потаенный, темный разврат, постраннее и оригинальнее, даже немножко с грязнотцой для разнообразия…

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Одной любви мало; любовь оказывается делами; а ты как рассуждаешь: «Хоть и страдай со мной, но живи со мной», — ведь это не гуманно, не благородно! Говорить о всеобщей любви, восторгаться общечеловеческими вопросами и в то же время делать преступления против любви и не замечать их — непонятно!

    Одной любви мало; любовь оказывается делами; а ты как рассуждаешь: «Хоть и страдай со мной, но живи со мной», — ведь это не гуманно, не благородно! Говорить о всеобщей любви, восторгаться общечеловеческими вопросами и в то же время делать преступления против любви и не замечать их — непонятно!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Я князь, что хочу — то и ворочу... э, действую в интересах державы.

    Я князь, что хочу — то и ворочу... э, действую в интересах державы.
17. «

    Может быть, самый великий подвиг человека в том, что он сумеет ограничиться в жизни ролью второго лица.

    Может быть, самый великий подвиг человека в том, что он сумеет ограничиться в жизни ролью второго лица.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга