75 цитат персонажа «Лемюэль Гулливер» для статуса

Собрали 75 цитат персонажа «Лемюэль Гулливер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Происхождение мое очень невысокое, так как мои родители были скромные честные люди, которые едва имели возможность дать мне сносное образование.

   Происхождение мое очень невысокое, так как мои родители были скромные честные люди, которые едва имели возможность дать мне сносное образование.

   — Джонатан Свифт · книга
2. «

   — Я заметил, как ты переглядывался с принцессой. Как идут дела? — Отлично! Думаю, что года через два-три она соблаговолит заговорить со мной.

   — Я заметил, как ты переглядывался с принцессой. Как идут дела? — Отлично! Думаю, что года через два-три она соблаговолит заговорить со мной.

   — Лемюэль Гулливер · фильм
3. «

   Часто мне приходилось читать о великих услугах, оказанным монархам и отечеству, и я исполнился желанием увидеть людей, которыми эти услуги были оказаны. Однако мне ответили, что имена их невозможно найти в архивах, за исключением немногих, которых история изобразила отъявленнейшими мошенниками и предателями.

   Часто мне приходилось читать о великих услугах, оказанным монархам и отечеству, и я исполнился желанием увидеть людей, которыми эти услуги были оказаны. Однако мне ответили, что имена их невозможно найти в архивах, за исключением немногих, которых история изобразила отъявленнейшими мошенниками и предателями.

   — Джонатан Свифт · книга
4. «

   Мы часто познаем на опыте, с каким упрямством и легкомыслием молодежь не хочет слушаться трезвых советов старших.

   Мы часто познаем на опыте, с каким упрямством и легкомыслием молодежь не хочет слушаться трезвых советов старших.

   — Джонатан Свифт · книга
5. «

   Первый министр является существом совершенно не подверженном радости и горю, любви и ненависти, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства, власти и титулов; он пользуется словами для самых различных целей, но только не для выражения своих мыслей.

   Первый министр является существом совершенно не подверженном радости и горю, любви и ненависти, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства, власти и титулов; он пользуется словами для самых различных целей, но только не для выражения своих мыслей.

   — Джонатан Свифт · книга
6. «

   Ремесло солдата считается у нас самым почетным, так как солдат есть еху, нанимающийся хладнокровно убивать возможно большее число подобных себе существ, не причинивших ему никакого зла.

   Ремесло солдата считается у нас самым почетным, так как солдат есть еху, нанимающийся хладнокровно убивать возможно большее число подобных себе существ, не причинивших ему никакого зла.

   — Джонатан Свифт · книга
7. «

   Женские причуды не ограничены ни климатом, ни национальностью и они гораздо однообразнее, чем кажется с первого взгляда.

   Женские причуды не ограничены ни климатом, ни национальностью и они гораздо однообразнее, чем кажется с первого взгляда.

   — Джонатан Свифт · книга
8. «

   Есть разве живое существо, которое не питало бы слабости и не относилось бы пристрастно к месту своего рождения?

   Есть разве живое существо, которое не питало бы слабости и не относилось бы пристрастно к месту своего рождения?

   — Джонатан Свифт · книга
9. «

   Когда в моих продолжительных беседах с хозяином мне приходилось упоминать о лжи и обмане, то он лишь с большим трудом понимал, что я хочу сказать. Он рассуждал так: способность речи дана нам для того, чтобы понимать друг друга и получать сведения о различных предметах; но если кто-нибудь станет утверждать то, чего нет, то назначение нашей речи совершенно извращается, потому что в этом случае тот, к кому обращена речь, не может понимать своего собеседника; и он не только не получает никакого осведомления, но оказывается в состоянии худшем, чем неведение, потому что его уверяют, что белое — черно, а длинное — коротко.

   Когда в моих продолжительных беседах с хозяином мне приходилось упоминать о лжи и обмане, то он лишь с большим трудом понимал, что я хочу сказать. Он рассуждал так: способность речи дана нам для того, чтобы понимать друг друга и получать сведения о различных предметах; но если кто-нибудь станет утверждать то, чего нет, то назначение нашей речи совершенно извращается, потому что в этом случае тот, к кому обращена речь, не может понимать своего собеседника; и он не только не получает никакого осведомления, но оказывается в состоянии худшем, чем неведение, потому что его уверяют, что белое — черно, а длинное — коротко.

   — Джонатан Свифт · книга
10. «

    Хозяин спросил меня, что же служит обыкновенно причиной или поводом, побуждающим одно государство воевать с другим. Я отвечал, что их несметное количество. Иногда таким поводом является честолюбие монархов, которым все бывает мало земель или людей, находящихся под их властью; иногда — испорченность министров, вовлеекающих своих государей в войну, чтобы заглушить и отвлечь жалобы подданных на их дурное управление.

    Хозяин спросил меня, что же служит обыкновенно причиной или поводом, побуждающим одно государство воевать с другим. Я отвечал, что их несметное количество. Иногда таким поводом является честолюбие монархов, которым все бывает мало земель или людей, находящихся под их властью; иногда — испорченность министров, вовлеекающих своих государей в войну, чтобы заглушить и отвлечь жалобы подданных на их дурное управление.

    — Джонатан Свифт · книга
11. «

    Ложь есть искусство, совершенно бесполезное на том свете.

    Ложь есть искусство, совершенно бесполезное на том свете.

    — Джонатан Свифт · книга
12. «

    В свой рассказ я всегда вносил похвальное пристрастие к своему отечеству, которое Диониссий Галикарнасский столь справедливо рекомендует всем историкам; мне хотелось скрыть слабости и уродливые влияния в жизни своей родины и выставить в самом благородном свете ее красоту и добродетель.

    В свой рассказ я всегда вносил похвальное пристрастие к своему отечеству, которое Диониссий Галикарнасский столь справедливо рекомендует всем историкам; мне хотелось скрыть слабости и уродливые влияния в жизни своей родины и выставить в самом благородном свете ее красоту и добродетель.

    — Джонатан Свифт · книга
13. «

    Гуигнгнмы не понимают, каким образом разумное существо можно принудить к чему-нибудь; можно только советовать ему, увещевать его; и кто не повинуется разуму, тот не в праве притязать на звание разумного существа.

    Гуигнгнмы не понимают, каким образом разумное существо можно принудить к чему-нибудь; можно только советовать ему, увещевать его; и кто не повинуется разуму, тот не в праве притязать на звание разумного существа.

    — Джонатан Свифт · книга
14. «

    Зачатки разврата, кокетства, придирчивости и злословия прирождены всему женскому полу.

    Зачатки разврата, кокетства, придирчивости и злословия прирождены всему женскому полу.

    — Джонатан Свифт · книга
15. «

    В судейском сословии установилось правило, что все однажды совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании судьи с великой заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под именем прецедентов.

    В судейском сословии установилось правило, что все однажды совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании судьи с великой заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под именем прецедентов.

    — Джонатан Свифт · книга
16. «

    Бедные нации алчны, богатые — надменны, а надменность и алчность всегда не в ладах.

    Бедные нации алчны, богатые — надменны, а надменность и алчность всегда не в ладах.

    — Джонатан Свифт · книга
17. «

    Так как благородные гуигнгнмы от природы одарены общим предрасположением ко всем добродетелям и не имеют ни малейшего понятия о том, что такое зло в разумном существе, то основным правилом их жизни является совершенствование разума и полное подчинение его руководству.

    Так как благородные гуигнгнмы от природы одарены общим предрасположением ко всем добродетелям и не имеют ни малейшего понятия о том, что такое зло в разумном существе, то основным правилом их жизни является совершенствование разума и полное подчинение его руководству.

    — Джонатан Свифт · книга
18. «

    Однажды в разговоре с королем мое замечание насчет того, что у нас написаны тысячи книг об искусстве управления вызвало у него самое нелестное мнение о наших умственных способностях. Все искусство управления он ограничивает самыми тесными рамками и требует для него только здравого смысла, разумности, справедливости, кротости, быстрого решения уголовных и гражданских дел.

    Однажды в разговоре с королем мое замечание насчет того, что у нас написаны тысячи книг об искусстве управления вызвало у него самое нелестное мнение о наших умственных способностях. Все искусство управления он ограничивает самыми тесными рамками и требует для него только здравого смысла, разумности, справедливости, кротости, быстрого решения уголовных и гражданских дел.

    — Джонатан Свифт · книга
19. «

    Теперь мне нечего страшиться дурного обращения под покровительством столь великой и милостивой государыни, украшения природы, любви вселенной, услады своих подданных, феникса творения.

    Теперь мне нечего страшиться дурного обращения под покровительством столь великой и милостивой государыни, украшения природы, любви вселенной, услады своих подданных, феникса творения.

    — Джонатан Свифт · книга
20. «

    Огромное количество моих соотечественников вынуждено добывать себе пропитание нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством, бахвальством, торговлей избирательными голосами, отравлением, развратом и тому подобными занятиями.

    Огромное количество моих соотечественников вынуждено добывать себе пропитание нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством, бахвальством, торговлей избирательными голосами, отравлением, развратом и тому подобными занятиями.

    — Джонатан Свифт · книга