17 цитат персонажа «Лео Лайке» со смыслом

Ниже 17 цитат персонажа «Лео Лайке»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Спать можно только друг с другом, а не вдвоем против кого-то третьего.

   Спать можно только друг с другом, а не вдвоем против кого-то третьего.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
2. «

   Мы ничего друг другу не должны, мы оба потерпели крах, провалились по полной программе, элегантно, виртуозно, «синхронно», набрав максимальное количество штрафных очков. Мы аккуратно разложили перед собой свои разочарования, потом свалили их в одну кучу и честно поделили между собой. Каждый взял свою половину. Вот так мы расстались.

   Мы ничего друг другу не должны, мы оба потерпели крах, провалились по полной программе, элегантно, виртуозно, «синхронно», набрав максимальное количество штрафных очков. Мы аккуратно разложили перед собой свои разочарования, потом свалили их в одну кучу и честно поделили между собой. Каждый взял свою половину. Вот так мы расстались.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
3. «

   Это не так то просто – объяснить тебе мою ситуацию, но я попробую. Начну с цитаты из Эмми: «Все один человек, наверное, и не может дать». Ты права. Это очень мудро. Очень логично. Очень разумно. С таким подходом ты не рискуешь потребовать от другого слишком многого. Да и самому тоже можно с чистой совестью вносить «посильную» лепту в счастье другого. Это позволяет экономить энергию на черный день. С таким подходом вполне можно жить вместе. Жениться и выходить замуж. Растить детей. С таким подходом вполне можно выполнять данные обещания, строить «разумное партнерство», укреплять его, забывать про него, пока оно не зарастет травой, потом, встрепенувшись, судорожно полоть его, поливать, спасать, начинать все сначала, преодолевать кризисы, тянуть лямку. Великие задачи! Я отношусь к этому с пониманием и уважением, честно. Но: я так не могу, я так не хочу, я так не думаю и не буду. Я хотя и взрослый человек и даже старше тебя на два года, но ОНА все еще со мной, и я (еще) не готов отказаться от нее – от иллюзии «всего». Реальность говорит: «Все один человек, наверное, и не может дать». Моя иллюзия говорит: «Но он должен хотеть этого. И не переставать пытаться это сделать».

   Это не так то просто – объяснить тебе мою ситуацию, но я попробую. Начну с цитаты из Эмми: «Все один человек, наверное, и не может дать». Ты права. Это очень мудро. Очень логично. Очень разумно. С таким подходом ты не рискуешь потребовать от другого слишком многого. Да и самому тоже можно с чистой совестью вносить «посильную» лепту в счастье другого. Это позволяет экономить энергию на черный день. С таким подходом вполне можно жить вместе. Жениться и выходить замуж. Растить детей. С таким подходом вполне можно выполнять данные обещания, строить «разумное партнерство», укреплять его, забывать про него, пока оно не зарастет травой, потом, встрепенувшись, судорожно полоть его, поливать, спасать, начинать все сначала, преодолевать кризисы, тянуть лямку. Великие задачи! Я отношусь к этому с пониманием и уважением, честно. Но: я так не могу, я так не хочу, я так не думаю и не буду. Я хотя и взрослый человек и даже старше тебя на два года, но ОНА все еще со мной, и я (еще) не готов отказаться от нее – от иллюзии «всего». Реальность говорит: «Все один человек, наверное, и не может дать». Моя иллюзия говорит: «Но он должен хотеть этого. И не переставать пытаться это сделать».

   — Даниэль Глаттауэр · книга
4. «

   Спокойное море не каждому по плечу. Одни воспринимают штиль как внутренний покой, другие — как застой.

   Спокойное море не каждому по плечу. Одни воспринимают штиль как внутренний покой, другие — как застой.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
5. «

   Мне все равно, как Вы выглядите. Я влюбился в Ваши слова.

   Мне все равно, как Вы выглядите. Я влюбился в Ваши слова.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
6. «

   Я пишу Вам только для того, чтобы Вы не подумали, что я Вам больше не пишу.

   Я пишу Вам только для того, чтобы Вы не подумали, что я Вам больше не пишу.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
7. «

   Чтобы являть веселое остроумие, нужно иметь хоть какие-то проблески юмора в отношении себя самого.

   Чтобы являть веселое остроумие, нужно иметь хоть какие-то проблески юмора в отношении себя самого.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
8. «

   Представьте себе: мы уже не знаем, что писать друг другу. Мы не знаем, зачем писать. И когда-нибудь, случайно встретившись в кафе или метро, постараемся не заметить или не узнать друг друга, поспешим отвернуться друг от друга. Нам будет неловко за то, во что превратится наше «мы», что от него останется. Ничего. Два чужих человека с общим лжепрошлым, которому они позволяли так долго и так бесстыдно себя обманывать.

   Представьте себе: мы уже не знаем, что писать друг другу. Мы не знаем, зачем писать. И когда-нибудь, случайно встретившись в кафе или метро, постараемся не заметить или не узнать друг друга, поспешим отвернуться друг от друга. Нам будет неловко за то, во что превратится наше «мы», что от него останется. Ничего. Два чужих человека с общим лжепрошлым, которому они позволяли так долго и так бесстыдно себя обманывать.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
9. «

   Вы не обратили внимания на то, что мы абсолютно ничего не знаем друг о друге? Мы создаем в своем воображении некие виртуальные образы, составляем некие иллюзионистские фотороботы друг друга. Задаем вопросы, вся прелесть которых состоит в том, чтобы они оставались без ответа. Мы превратили это в своего рода спорт – пробудить любопытство собеседника и разжигать его все сильнее, оставляя без удовлетворения. Мы пытаемся читать между строк, между слов и скоро уже, наверное, начнем читать между букв. Мы судорожно пытаемся как можно точнее оценить друг друга. И в то же время мы являем чудеса виртуозности в решении другой задачи – не выдать ни одной своей существенной черты. Да что там «существенной черты» – ничего вообще. Мы еще ничего не рассказали друг другу о своей жизни, не открыли ни единой детали наших будней, ничего, что могло бы быть интересно другому.

   Вы не обратили внимания на то, что мы абсолютно ничего не знаем друг о друге? Мы создаем в своем воображении некие виртуальные образы, составляем некие иллюзионистские фотороботы друг друга. Задаем вопросы, вся прелесть которых состоит в том, чтобы они оставались без ответа. Мы превратили это в своего рода спорт – пробудить любопытство собеседника и разжигать его все сильнее, оставляя без удовлетворения. Мы пытаемся читать между строк, между слов и скоро уже, наверное, начнем читать между букв. Мы судорожно пытаемся как можно точнее оценить друг друга. И в то же время мы являем чудеса виртуозности в решении другой задачи – не выдать ни одной своей существенной черты. Да что там «существенной черты» – ничего вообще. Мы еще ничего не рассказали друг другу о своей жизни, не открыли ни единой детали наших будней, ничего, что могло бы быть интересно другому.

   — Даниэль Глаттауэр · книга
10. «

    Вы сегодня ночью мне очень активно снились, Эмми.

    Вы сегодня ночью мне очень активно снились, Эмми.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
11. «

    Я должен удалить Вас из своего сознания. Вы не должны быть моей первой и последней мыслью каждого дня до конца моей жизни. Это ненормально. Вы «заняты», у Вас есть семья, обязанности, проблемы, ответственность за Ваших близких. Вы очень привязаны к ним, это Ваш мир, в котором Вы счастливы, — Вы не раз давали мне это понять.

    Я должен удалить Вас из своего сознания. Вы не должны быть моей первой и последней мыслью каждого дня до конца моей жизни. Это ненормально. Вы «заняты», у Вас есть семья, обязанности, проблемы, ответственность за Ваших близких. Вы очень привязаны к ним, это Ваш мир, в котором Вы счастливы, — Вы не раз давали мне это понять.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
12. «

    Письмо — это как поцелуй, только без губ. Письмо — это мысленный поцелуй.

    Письмо — это как поцелуй, только без губ. Письмо — это мысленный поцелуй.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
13. «

    Я не стану посвящать Вас в детали наших отношений. Самым лучшим в них были попытки начать все сначала. Поскольку мы оба обожали это занятие, то начинали все сначала каждые пару месяцев. Мы считали друг друга «любовью всей жизни». Но это только когда мы в очередной раз были в разлуке и пытались вновь соединиться. Остальное время мы так не считали. И вот наконец осенью наступил решающий момент: у нее появился другой. Человек, с которым, по ее словам, можно не только соединиться, но и остаться…

    Я не стану посвящать Вас в детали наших отношений. Самым лучшим в них были попытки начать все сначала. Поскольку мы оба обожали это занятие, то начинали все сначала каждые пару месяцев. Мы считали друг друга «любовью всей жизни». Но это только когда мы в очередной раз были в разлуке и пытались вновь соединиться. Остальное время мы так не считали. И вот наконец осенью наступил решающий момент: у нее появился другой. Человек, с которым, по ее словам, можно не только соединиться, но и остаться…

    — Даниэль Глаттауэр · книга
14. «

    Тому, кто живет отрезками, не хватает широты, размаха, от него ускользает смысл целого. Он живет маленькими, вялыми, маловыразительными кусками. В конце концов, он остается обделенным во всем.

    Тому, кто живет отрезками, не хватает широты, размаха, от него ускользает смысл целого. Он живет маленькими, вялыми, маловыразительными кусками. В конце концов, он остается обделенным во всем.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
15. «

    Тот, кто мстит, сам в конечном счете оказывается в ещё более жалком положении.

    Тот, кто мстит, сам в конечном счете оказывается в ещё более жалком положении.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
16. «

    Никогда не надо думать о том, что можешь потерять что-либо или кого-либо. Потому что теряешь уже от одной мысли об этом.

    Никогда не надо думать о том, что можешь потерять что-либо или кого-либо. Потому что теряешь уже от одной мысли об этом.

    — Даниэль Глаттауэр · книга
17. «

    Эмми не нужны никакие средства, чтобы отвлечься. Ради того, чтобы отвлечься, она не стала бы тратить, столько времени и энергии. Если уж Эмми тратит время и энергию, значит, она чего-то хочет. А если Эмми чего-то хочет, то она хочет не просто много. Если Эмми чего-то хочет, то она хочет всё.

    Эмми не нужны никакие средства, чтобы отвлечься. Ради того, чтобы отвлечься, она не стала бы тратить, столько времени и энергии. Если уж Эмми тратит время и энергию, значит, она чего-то хочет. А если Эмми чего-то хочет, то она хочет не просто много. Если Эмми чего-то хочет, то она хочет всё.

    — Даниэль Глаттауэр · книга