33 сильных цитаты персонажа «Леонид»

Собрали 33 цитаты персонажа «Леонид» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Когда женщина в гневе, мужчине лучше не сопротивляться.

   Когда женщина в гневе, мужчине лучше не сопротивляться.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Алкоголь — как способ познания мира.

   Алкоголь — как способ познания мира.

   — Дарья Дезомбре · книга
3. «

   — Истина — в вине! — Нет, не совсем так. Точнее, римляне не хотели этим сказать, что можно постигнуть, выпивая, тайны мироздания. А только лишь подчеркивали тот факт, что пьяный говорит правду, по аналогии с русским «что у трезвого на уме...»

   — Истина — в вине! — Нет, не совсем так. Точнее, римляне не хотели этим сказать, что можно постигнуть, выпивая, тайны мироздания. А только лишь подчеркивали тот факт, что пьяный говорит правду, по аналогии с русским «что у трезвого на уме...»

   — Дарья Дезомбре · книга
4. «

   Спать в виртуальности – дурная примета.

   Спать в виртуальности – дурная примета.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   – Не факультет, а жульё, – скривился Леонид. – Тогда географы – пьяницы, – ответила Динара. – Хуже только менеджеры, – раздражённо продолжил тот. – Куча народу с корочкой, а толку ноль. – Ты из леса вышел, не разбираешься, – сказал Михаил, важно сложив руки на груди. – Очень «смешно». По тебе видно, что я прав. – Леонид, мы поняли, какой ты особенный, – с издёвкой сказала Вика. – Не завидуй. – Было бы чему. – Не ссорьтесь, филфак круче, – хихикнула Ангелина. – Нет, эконом, – вмешался незнакомый Маше парень. – Признайте, что философы лучшие, и никто не пострадает, – проговорил бородатый студент. – Ага, перепьёте географов. Великое достижение, – фыркнула Динара. – И доведём до экзистенциального кризиса. – А мы, психи, всех вылечим, – улыбнулась девушка с пирсингом и дредами. – Ох уж эти стереотипы, – вздохнула учащаяся социологического факультета.

   – Не факультет, а жульё, – скривился Леонид. – Тогда географы – пьяницы, – ответила Динара. – Хуже только менеджеры, – раздражённо продолжил тот. – Куча народу с корочкой, а толку ноль. – Ты из леса вышел, не разбираешься, – сказал Михаил, важно сложив руки на груди. – Очень «смешно». По тебе видно, что я прав. – Леонид, мы поняли, какой ты особенный, – с издёвкой сказала Вика. – Не завидуй. – Было бы чему. – Не ссорьтесь, филфак круче, – хихикнула Ангелина. – Нет, эконом, – вмешался незнакомый Маше парень. – Признайте, что философы лучшие, и никто не пострадает, – проговорил бородатый студент. – Ага, перепьёте географов. Великое достижение, – фыркнула Динара. – И доведём до экзистенциального кризиса. – А мы, психи, всех вылечим, – улыбнулась девушка с пирсингом и дредами. – Ох уж эти стереотипы, – вздохнула учащаяся социологического факультета.

   — Дарья Пырх · книга
6. «

   … Если бы атомную бомбу можно было собрать на коленке из старого пистолета, мир давно бы превратился в радиоактивную пустыню.

   … Если бы атомную бомбу можно было собрать на коленке из старого пистолета, мир давно бы превратился в радиоактивную пустыню.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Леонид: — С праздником вас! Кондуктор: — С каким ещё? Леонид: — У друга у моего день рождения. Кондуктор: — А мне-то до этого какое дело? Леонид: — Ну как? Человек же всё-таки! Год прожил, может, пользу какую-то принёс. Обществу... Кондуктор: — Работать людям надо, а не пользу обществу приносить!

   Леонид: — С праздником вас! Кондуктор: — С каким ещё? Леонид: — У друга у моего день рождения. Кондуктор: — А мне-то до этого какое дело? Леонид: — Ну как? Человек же всё-таки! Год прожил, может, пользу какую-то принёс. Обществу... Кондуктор: — Работать людям надо, а не пользу обществу приносить!

   — Леонид · фильм
8. «

   Знаешь, это, наверное — в нас, — говорю я неожиданно для самого себя. — Для меня ты человек... потому что я хотел бы быть твоим другом.

   Знаешь, это, наверное — в нас, — говорю я неожиданно для самого себя. — Для меня ты человек... потому что я хотел бы быть твоим другом.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Любое изменение общества — техническое, социальное или комплексное <...>, никоим образом не меняло индивидуальной морали. Постулировалось всё, что угодно — от презрения к холопам до равенства и братства, от аскетизма до вседозволенности. Но выбор всегда совершался индивидуально.

   Любое изменение общества — техническое, социальное или комплексное <...>, никоим образом не меняло индивидуальной морали. Постулировалось всё, что угодно — от презрения к холопам до равенства и братства, от аскетизма до вседозволенности. Но выбор всегда совершался индивидуально.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    — Хорошо у вас здесь! Природная первозданность. Не слышно городской политической борьбы. — Недовольство масс выражается лишь в возмущении запредельной удалённости хозмага в зимних условиях.

    — Хорошо у вас здесь! Природная первозданность. Не слышно городской политической борьбы. — Недовольство масс выражается лишь в возмущении запредельной удалённости хозмага в зимних условиях.

    — Леонид · фильм
11. «

    Мир судят не по лучшим его качествам. Иначе фашизм стал бы расцветом техники, вёрткими самолётами и могучими моторами, а не трубами концлагерей и мылом из человечьего жира.

    Мир судят не по лучшим его качествам. Иначе фашизм стал бы расцветом техники, вёрткими самолётами и могучими моторами, а не трубами концлагерей и мылом из человечьего жира.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

    Цепных псов регулярно отпускают побегать, но лишь в пределах крепкой ограды. Так у кого больше свободы — у болонки, гуляющей на поводке с хозяином, или у волкодава, что носится всё ночь по двору, опьянённый свободой и метящий доски забора?

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Интересная штука жизнь — все можно заменить, но вечного ничего нет.

    Интересная штука жизнь — все можно заменить, но вечного ничего нет.
14. «

    «А у вас есть семья?» «Да. Моя подруга проститутка, у нас маленькая горная хижина в борделе. Заходите, она сварит прекасный кофе. У нас всегда чистенько и уютно, даже после землетрясения!»

    «А у вас есть семья?» «Да. Моя подруга проститутка, у нас маленькая горная хижина в борделе. Заходите, она сварит прекасный кофе. У нас всегда чистенько и уютно, даже после землетрясения!»

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Я не хочу выходить из виртуальности. Не желаю появляться в человеческом мире. Здесь плохо. Здесь грязно и неуютно.

    Я не хочу выходить из виртуальности. Не желаю появляться в человеческом мире. Здесь плохо. Здесь грязно и неуютно.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    — Настоящая любовь ломает всю твою жизнь, ей плевать на обстоятельства. А игру можно в них вписать...

    — Настоящая любовь ломает всю твою жизнь, ей плевать на обстоятельства. А игру можно в них вписать...

    — Дмитрий Глуховский · книга
17. «

    Приятно смотреть на всё сверху вниз. Приятно видеть дождь через стекло. Приятно быть бесстрастным свидетелем.

    Приятно смотреть на всё сверху вниз. Приятно видеть дождь через стекло. Приятно быть бесстрастным свидетелем.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    Я не верю, что плохих людей больше, чем хороших. Я не верю в то, что мы слабее. Я не верю, что каждый желает каждому зла. Да, можно привести сколько угодно примеров против. Убийцы, психопаты, дегенераты, просто хамы, эгоисты и подлецы. Полно их в мире. Но всё равно они в меньшинстве — иначе мир давно превратился бы в окровавленную мясорубку.

    Я не верю, что плохих людей больше, чем хороших. Я не верю в то, что мы слабее. Я не верю, что каждый желает каждому зла. Да, можно привести сколько угодно примеров против. Убийцы, психопаты, дегенераты, просто хамы, эгоисты и подлецы. Полно их в мире. Но всё равно они в меньшинстве — иначе мир давно превратился бы в окровавленную мясорубку.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДАЙВЕР

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДАЙВЕР

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

    — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

    — Сергей Лукьяненко · книга