19 цитат персонажа «Линбаба» для поста в соцсетях

19 цитат персонажа «Линбаба» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Оптимизм — собрат любви и абсолютно подобен ей в трёх отношениях: он так же не знает никаких преград, так же лишён чувства юмора и так же застигает тебя врасплох.

   Оптимизм — собрат любви и абсолютно подобен ей в трёх отношениях: он так же не знает никаких преград, так же лишён чувства юмора и так же застигает тебя врасплох.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
2. «

   Бедность и гордость неразлучно сопровождают друг друга, пока одна из них не убьет другую.

   Бедность и гордость неразлучно сопровождают друг друга, пока одна из них не убьет другую.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
3. «

   Иногда мы любим лишь одной надеждой. Иногда мы плачем всем, кроме слёз. И, в конечном счете, всё, что у нас остаётся, — любовь и связанные с ней обстоятельства, всё, что нам остаётся, — тесно прижаться друг к другу.

   Иногда мы любим лишь одной надеждой. Иногда мы плачем всем, кроме слёз. И, в конечном счете, всё, что у нас остаётся, — любовь и связанные с ней обстоятельства, всё, что нам остаётся, — тесно прижаться друг к другу.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
4. «

   Входя в какую-либо дверь, мы делаем шаг, как в пространстве, так и во времени. Каждая дверь ведет не только в данное помещение, но также в его прошлое и текущее нам навстречу будущее.

   Входя в какую-либо дверь, мы делаем шаг, как в пространстве, так и во времени. Каждая дверь ведет не только в данное помещение, но также в его прошлое и текущее нам навстречу будущее.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
5. «

   Я прекрасно понимал, что в этом смехе мое величайшее сокровище и радость, — заставить женщину смеяться и ощущать лицом, кожей, как этот смех журчит, срываясь с её губ.

   Я прекрасно понимал, что в этом смехе мое величайшее сокровище и радость, — заставить женщину смеяться и ощущать лицом, кожей, как этот смех журчит, срываясь с её губ.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
6. «

   Если бы человечество не умело прощать, то быстро истребило бы себя в непрерывной вендетте. Без умения прощать не было бы истории. Без надежды на прощение не было бы искусства, ибо каждое произведение искусства – это в некотором смысле акт прощения. Без этой мечты не было бы любви, ибо каждый акт любви – это в некотором смысле обещание прощения. Мы живём потому, что умеем любить, а любим потому, что умеем прощать.

   Если бы человечество не умело прощать, то быстро истребило бы себя в непрерывной вендетте. Без умения прощать не было бы истории. Без надежды на прощение не было бы искусства, ибо каждое произведение искусства – это в некотором смысле акт прощения. Без этой мечты не было бы любви, ибо каждый акт любви – это в некотором смысле обещание прощения. Мы живём потому, что умеем любить, а любим потому, что умеем прощать.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
7. «

   Есть такие люди, которые всегда умеют заставить нас жалеть их, как бы мы ни сердились потом и какими бы дураками себя ни ощущали. Они словно канарейки в угольных шахтах наших сердец. Если мы перестаем жалеть их, они подводят нас, и мы попадаем в беду.

   Есть такие люди, которые всегда умеют заставить нас жалеть их, как бы мы ни сердились потом и какими бы дураками себя ни ощущали. Они словно канарейки в угольных шахтах наших сердец. Если мы перестаем жалеть их, они подводят нас, и мы попадаем в беду.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
8. «

   Есть истина, которая глубже жизненного опыта. Ее невозможно увидеть глазами или как-то почувствовать. Это истина такого порядка, где рассудок оказывается бессильным, где реальность не поддается восприятию. Мы, как правило, беззащитны перед ее лицом, а познание ее, как и познание любви, иногда достигается столь высокой ценой, какую ни одно сердце не захочет платить по доброй воле. Она далеко не всегда пробуждает в нас любовь к миру, но она удерживает нас от ненависти к нему. И единственный способ познания этой истины — передача ее от сердца к сердцу...

   Есть истина, которая глубже жизненного опыта. Ее невозможно увидеть глазами или как-то почувствовать. Это истина такого порядка, где рассудок оказывается бессильным, где реальность не поддается восприятию. Мы, как правило, беззащитны перед ее лицом, а познание ее, как и познание любви, иногда достигается столь высокой ценой, какую ни одно сердце не захочет платить по доброй воле. Она далеко не всегда пробуждает в нас любовь к миру, но она удерживает нас от ненависти к нему. И единственный способ познания этой истины — передача ее от сердца к сердцу...

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
9. «

   Если нужно подобрать определение больного разума, по-настоящему больного, — нет никого хуже тех, кто хочет, чтобы война, любая война, никогда не заканчивалась.

   Если нужно подобрать определение больного разума, по-настоящему больного, — нет никого хуже тех, кто хочет, чтобы война, любая война, никогда не заканчивалась.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
10. «

    – <...> французы – самая цивилизованная нация в мире. – Когда вы вырастите на своих виноградниках нового Шекспира, дружище, тогда я, возможно, и соглашусь с тобой. – Дорогая моя, пожалуйста, не думай, что я недооцениваю вашего Шекспира. Я очень люблю английский язык – ведь он больше чем наполовину состоит из французских слов.

    – <...> французы – самая цивилизованная нация в мире. – Когда вы вырастите на своих виноградниках нового Шекспира, дружище, тогда я, возможно, и соглашусь с тобой. – Дорогая моя, пожалуйста, не думай, что я недооцениваю вашего Шекспира. Я очень люблю английский язык – ведь он больше чем наполовину состоит из французских слов.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
11. «

    Ты никогда не будешь таким молодым и свободным, как сейчас.

    Ты никогда не будешь таким молодым и свободным, как сейчас.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
12. «

    Что бы ты ни делал в жизни, делай это, не теряя мужества, и ты не сделаешь слишком много плохого…

    Что бы ты ни делал в жизни, делай это, не теряя мужества, и ты не сделаешь слишком много плохого…

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
13. «

    Медленно, опечаленно кулак, совершивший всё, что мы делали, разжался, раскрыв когтистую ладонь того, чем мы стали. Гнев остыл, превратившись в грусть, как это всегда бывает и как должно быть. И ничто из того, к чему мы стремились в прошлой жизни, всего час назад, не было исполнено надежды и смысла, как одна-единственная упавшая слеза.

    Медленно, опечаленно кулак, совершивший всё, что мы делали, разжался, раскрыв когтистую ладонь того, чем мы стали. Гнев остыл, превратившись в грусть, как это всегда бывает и как должно быть. И ничто из того, к чему мы стремились в прошлой жизни, всего час назад, не было исполнено надежды и смысла, как одна-единственная упавшая слеза.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
14. «

    Страх и чувство вины – это два демона, преследующие богатых людей. Что касается бедных, их демоны – отчаяние и чувство унижения.

    Страх и чувство вины – это два демона, преследующие богатых людей. Что касается бедных, их демоны – отчаяние и чувство унижения.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
15. «

    Вина — это рукоятка ножа, которым мы закалываем самих себя, его лезвием бывает любовь, но затачивает лезвие и приканчивает нас именно постоянная трепка нервов.

    Вина — это рукоятка ножа, которым мы закалываем самих себя, его лезвием бывает любовь, но затачивает лезвие и приканчивает нас именно постоянная трепка нервов.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
16. «

    Добродетельность определяется тем, что мы делаем, а честь – тем, как мы делаем это. Можно сражаться на войне, не поступаясь своей честью, а мира можно добиться бесчестным путем. Достоинство – это, по существу, умение быть скромным. И гангстеры, как и полицейские, политики, солдаты или священники, являются хорошими профессионалами лишь в том случае, если они скромны.

    Добродетельность определяется тем, что мы делаем, а честь – тем, как мы делаем это. Можно сражаться на войне, не поступаясь своей честью, а мира можно добиться бесчестным путем. Достоинство – это, по существу, умение быть скромным. И гангстеры, как и полицейские, политики, солдаты или священники, являются хорошими профессионалами лишь в том случае, если они скромны.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
17. «

    Я не коммунист и не капиталист. Я эгоист. Мой лозунг: «Пошли вы все подальше и оставьте меня в покое».

    Я не коммунист и не капиталист. Я эгоист. Мой лозунг: «Пошли вы все подальше и оставьте меня в покое».

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
18. «

    Память зачастую уносит меня пусть и в правильное место, но в неправильное время, что порождает болезненные конфликты с реальностью.

    Память зачастую уносит меня пусть и в правильное место, но в неправильное время, что порождает болезненные конфликты с реальностью.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
19. «

    ...страдание всегда связано с потерей. В молодости мы думаем, что страдание нам причиняют другие, но с возрастом, когда те или иные стальные двери захлопываются за нами, мы понимаем, что настоящее страдание — сознавать, что ты безвозвратно что-то потерял.

    ...страдание всегда связано с потерей. В молодости мы думаем, что страдание нам причиняют другие, но с возрастом, когда те или иные стальные двери захлопываются за нами, мы понимаем, что настоящее страдание — сознавать, что ты безвозвратно что-то потерял.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга