109 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» со смыслом

109 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В друзьях я ценю внешность, в знакомых – характер, а во врагах – ум. Выбирать себе врагов следует придирчиво.

   В друзьях я ценю внешность, в знакомых – характер, а во врагах – ум. Выбирать себе врагов следует придирчиво.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Красивые грехи, как и красивые вещи — привилегия богатых и успешных.

   Красивые грехи, как и красивые вещи — привилегия богатых и успешных.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие. Это их отличительная черта.

   Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие. Это их отличительная черта.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   — Вы, кажется, живете только для удовольствия. — А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

   — Вы, кажется, живете только для удовольствия. — А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Ох, что за несносный народ эти родители!

   Ох, что за несносный народ эти родители!

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана.

   Влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину, – а это большая неосторожность! – так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. Его интересует только одно: убежден ли ты сам в том, что говоришь. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков…

   Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину, – а это большая неосторожность! – так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. Его интересует только одно: убежден ли ты сам в том, что говоришь. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков…

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   — Я верю в величие нации. — Оно только пережиток предприимчивости и напористости. — В нём залог развития. — Упадок мне милее. — А как же искусство? — Оно — болезнь. — А любовь? — Иллюзия. — А религия? — Распространённый суррогат веры. — Вы скептик. — Ничуть! Ведь скептицизм — начало веры. — Да кто же вы? — Определить — значит ограничить. — Ну дайте мне хоть нить!.. — Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.

   — Я верю в величие нации. — Оно только пережиток предприимчивости и напористости. — В нём залог развития. — Упадок мне милее. — А как же искусство? — Оно — болезнь. — А любовь? — Иллюзия. — А религия? — Распространённый суррогат веры. — Вы скептик. — Ничуть! Ведь скептицизм — начало веры. — Да кто же вы? — Определить — значит ограничить. — Ну дайте мне хоть нить!.. — Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Мы с тобой те, кто мы есть, и будем теми, кем будем.

   Мы с тобой те, кто мы есть, и будем теми, кем будем.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    Вы, допустим, воображаете себя человеком сильным и думаете, что вам ничто не угрожает. А между тем случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый вами и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которое снова встретилось вам в книге, музыкальная фраза из пьесы, которую вы давно уже не играли, — вот от каких мелочей зависит течение нашей жизни.

    Вы, допустим, воображаете себя человеком сильным и думаете, что вам ничто не угрожает. А между тем случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый вами и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которое снова встретилось вам в книге, музыкальная фраза из пьесы, которую вы давно уже не играли, — вот от каких мелочей зависит течение нашей жизни.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Мой мальчик, женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол. Им нечего сказать миру, но они говорят – и говорят премило. Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи, мужчина же олицетворяет собой торжество мысли над моралью.

    Мой мальчик, женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол. Им нечего сказать миру, но они говорят – и говорят премило. Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи, мужчина же олицетворяет собой торжество мысли над моралью.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    Я пришел к выводу, что в основном женщины делятся на две категории: ненакрашенные и накрашенные. Первые нам очень полезны. Если хотите приобрести репутацию почтенного человека, вам стоит только пригласить такую женщину поужинать с вами. Женщины второй категории очаровательны. Но они совершают одну ошибку: красятся лишь для того, чтобы казаться моложе.

    Я пришел к выводу, что в основном женщины делятся на две категории: ненакрашенные и накрашенные. Первые нам очень полезны. Если хотите приобрести репутацию почтенного человека, вам стоит только пригласить такую женщину поужинать с вами. Женщины второй категории очаровательны. Но они совершают одну ошибку: красятся лишь для того, чтобы казаться моложе.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Женщины любят нас за наши недостатки. Если этих недостатков изрядное количество, они готовы все нам простить, даже ум… Боюсь, что за такие речи вы перестанете приглашать меня к обеду, леди Нарборо, но что поделаешь – это истинная правда.

    Женщины любят нас за наши недостатки. Если этих недостатков изрядное количество, они готовы все нам простить, даже ум… Боюсь, что за такие речи вы перестанете приглашать меня к обеду, леди Нарборо, но что поделаешь – это истинная правда.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    Кто к жизни относится как художник, тому мозгом служит душа.

    Кто к жизни относится как художник, тому мозгом служит душа.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Когда мы счастливы, мы всегда добры; но когда мы добры, мы не всегда счастливы.

    Когда мы счастливы, мы всегда добры; но когда мы добры, мы не всегда счастливы.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Ничто так не льстит женскому тщеславию как репутация грешницы.

    Ничто так не льстит женскому тщеславию как репутация грешницы.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Есть только два явления, которые в нашем веке ещё остаются необъяснимыми и ничем не оправданные: смерть и пошлость...

    Есть только два явления, которые в нашем веке ещё остаются необъяснимыми и ничем не оправданные: смерть и пошлость...

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Вашим искусством была жизнь.

    Вашим искусством была жизнь.

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Нет ничего невозможного для тех, кто обладает двумя привилегиями — красотой и молодостью.

    Нет ничего невозможного для тех, кто обладает двумя привилегиями — красотой и молодостью.

    — Дориан Грей (Dorian Gray) · фильм
20. «

    Знание пагубно для любви. Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным.

    Знание пагубно для любви. Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным.

    — Оскар Уайльд · книга