114 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» — читать онлайн

114 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

   Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Женщины в жизни — прекрасные актрисы.

   Женщины в жизни — прекрасные актрисы.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Глэдис одевается как четырнадцатилетняя с тех пор, как ей ей двинуло сорок.

   Глэдис одевается как четырнадцатилетняя с тех пор, как ей ей двинуло сорок.

   — Дориан Грей (Dorian Gray) · фильм
4. «

   Мы с тобой те, кто мы есть, и будем теми, кем будем.

   Мы с тобой те, кто мы есть, и будем теми, кем будем.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   Быть естественным – это поза, и самая ненавистная людям поза!

   Быть естественным – это поза, и самая ненавистная людям поза!

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Собственная душа и страсти друзей – вот что самое занятное в жизни.

   Собственная душа и страсти друзей – вот что самое занятное в жизни.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Совесть и малодушие, в сущности, одно и то же.

   Совесть и малодушие, в сущности, одно и то же.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Трагедия старости не в том, что человек стареет, а в том, что он душой остается молодым.

   Трагедия старости не в том, что человек стареет, а в том, что он душой остается молодым.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Я сочувствую всему, кроме людского горя. <…> Ему я сочувствовать не могу. Оно слишком безобразно, слишком ужасно и угнетает нас. Во всеобщем сочувствии к страданиям есть нечто в высшей степени нездоровое. Сочувствовать надо красоте, ярким краскам и радостям жизни. И как можно меньше говорить о темных ее сторонах.

   Я сочувствую всему, кроме людского горя. <…> Ему я сочувствовать не могу. Оно слишком безобразно, слишком ужасно и угнетает нас. Во всеобщем сочувствии к страданиям есть нечто в высшей степени нездоровое. Сочувствовать надо красоте, ярким краскам и радостям жизни. И как можно меньше говорить о темных ее сторонах.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    …я стал скрытен, мне нравится иметь от людей тайны. Это, пожалуй, единственное, что может сделать для нас современную жизнь увлекательной и загадочной. Самая обыкновенная безделица приобретает удивительный интерес, как только начинаешь скрывать ее от людей.

    …я стал скрытен, мне нравится иметь от людей тайны. Это, пожалуй, единственное, что может сделать для нас современную жизнь увлекательной и загадочной. Самая обыкновенная безделица приобретает удивительный интерес, как только начинаешь скрывать ее от людей.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Преступники — всегда люди низших классов. И я их ничуть не осуждаю. Мне кажется, для них преступление — то же, что для нас искусство: просто-напросто средство, доставляющее сильные ощущения.

    Преступники — всегда люди низших классов. И я их ничуть не осуждаю. Мне кажется, для них преступление — то же, что для нас искусство: просто-напросто средство, доставляющее сильные ощущения.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

    Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — с улыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться к цивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.

    Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    Единственное, что стоит возвести в теорию, это наслаждение.

    Единственное, что стоит возвести в теорию, это наслаждение.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    — Ты всё это серьёзно говоришь, Гарри? — Совершенно серьёзно, Бэзил. Не дай бог, чтоб мне пришлось говорить когда-нибудь ещё серьёзнее, чем сейчас.

    — Ты всё это серьёзно говоришь, Гарри? — Совершенно серьёзно, Бэзил. Не дай бог, чтоб мне пришлось говорить когда-нибудь ещё серьёзнее, чем сейчас.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Ты боишься, что жизнь Дориана будет разбита, а по-моему, разбитой можно считать лишь ту жизнь, которая остановилась в своем развитии.

    Ты боишься, что жизнь Дориана будет разбита, а по-моему, разбитой можно считать лишь ту жизнь, которая остановилась в своем развитии.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Вы удивительный человек, мистер Грей. Вы знаете больше, чем вам это кажется, но меньше, чем хотели бы знать.

    Вы удивительный человек, мистер Грей. Вы знаете больше, чем вам это кажется, но меньше, чем хотели бы знать.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Сознательность и трусость суть одно и тоже, Бэзил. Это лишь название торговой марки. Вот и все!

    Сознательность и трусость суть одно и тоже, Бэзил. Это лишь название торговой марки. Вот и все!

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Цель жизни — самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность — вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя. Они забыли, что высший долг — это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда не было. Боязнь общественного мнения, эта основа морали и страх перед богом, страх, на котором держится религия, — вот что властвует над нами.

    Цель жизни — самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность — вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя. Они забыли, что высший долг — это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда не было. Боязнь общественного мнения, эта основа морали и страх перед богом, страх, на котором держится религия, — вот что властвует над нами.

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    — Только к святыням и стоит прикасаться. Люди боятся своих страстей... — Я не боюсь. — И вы боитесь. Мы воспитаны в страхе, в страхе перед богом, а ещё хуже — перед мнением света. Самоотречение подменяет нашу сущность, но учтите, чувства, которые мы подавляем — отравляют нас...

    — Только к святыням и стоит прикасаться. Люди боятся своих страстей... — Я не боюсь. — И вы боитесь. Мы воспитаны в страхе, в страхе перед богом, а ещё хуже — перед мнением света. Самоотречение подменяет нашу сущность, но учтите, чувства, которые мы подавляем — отравляют нас...

    — Дориан Грей · фильм