136 лучших цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон»

136 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

   Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Человек должен вбирать в себя краски жизни, но никогда не помнить деталей. Детали всегда банальны.

   Человек должен вбирать в себя краски жизни, но никогда не помнить деталей. Детали всегда банальны.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   Недурно, если дружба начинается смехом, и лучше всего, если она им же кончается.

   Недурно, если дружба начинается смехом, и лучше всего, если она им же кончается.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана.

   Влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока.

   В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Ты знаешь, я не сторонник брака. Главный вред брака в том, что он вытравливает из человека эгоизм. А люди неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуальность. Правда, есть люди, которых брачная жизнь делает сложнее. Сохраняя свое «я», они дополняют его множеством чужих «я». Такой человек вынужден жить более чем одной жизнью и становится личностью высокоорганизованной, а это, я полагаю, и есть цель нашего существования. Кроме того, всякое переживание ценно, и что бы ни говорили против брака, – это ведь, безусловно, какое-то новое переживание, новый опыт.

   Ты знаешь, я не сторонник брака. Главный вред брака в том, что он вытравливает из человека эгоизм. А люди неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуальность. Правда, есть люди, которых брачная жизнь делает сложнее. Сохраняя свое «я», они дополняют его множеством чужих «я». Такой человек вынужден жить более чем одной жизнью и становится личностью высокоорганизованной, а это, я полагаю, и есть цель нашего существования. Кроме того, всякое переживание ценно, и что бы ни говорили против брака, – это ведь, безусловно, какое-то новое переживание, новый опыт.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Разумеется, семейная жизнь только привычка, скверная привычка. Но ведь даже с самыми дурными привычками трудно бывает расстаться. Пожалуй, труднее всего именно с дурными. Они — такая существенная часть нашего «я».

   Разумеется, семейная жизнь только привычка, скверная привычка. Но ведь даже с самыми дурными привычками трудно бывает расстаться. Пожалуй, труднее всего именно с дурными. Они — такая существенная часть нашего «я».

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Они накормят голодного, оденут нищего. Однако их собственные души голодны и наги. Наше поколение утратило силу духа.

   Они накормят голодного, оденут нищего. Однако их собственные души голодны и наги. Наше поколение утратило силу духа.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   У наслаждений нет ничего постыдного. Человек просто ищет счастье, но общество хочет, чтобы он был хорошим. Хороший человек всегда счастливый, а счастье — это всегда хорошо.

   У наслаждений нет ничего постыдного. Человек просто ищет счастье, но общество хочет, чтобы он был хорошим. Хороший человек всегда счастливый, а счастье — это всегда хорошо.

   — Дориан Грей (Dorian Gray) · фильм
10. «

    Когда мы счастливы, мы всегда добры; но когда мы добры, мы не всегда счастливы.

    Когда мы счастливы, мы всегда добры; но когда мы добры, мы не всегда счастливы.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Она — настоящий павлин, только без его красоты.

    Она — настоящий павлин, только без его красоты.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    — Все хорошие шляпы создаются из ничего. — Как и все хорошие репутации, Глэдис, — вставил лорд Генри. — А когда человек чем-нибудь действительно выдвинется, он наживает врагов. У нас одна лишь посредственность — залог популярности.

    — Все хорошие шляпы создаются из ничего. — Как и все хорошие репутации, Глэдис, — вставил лорд Генри. — А когда человек чем-нибудь действительно выдвинется, он наживает врагов. У нас одна лишь посредственность — залог популярности.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    … я никогда ничего не одобряю и не порицаю, – это нелепейший подход к жизни. Мы посланы в сей мир не для того, чтобы проповедовать свои моральные предрассудки. Я не придаю никакого значения тому, что говорят пошляки, и никогда не вмешиваюсь в жизнь людей мне приятных. Если человек мне нравится, то все, в чем он себя проявляет, я нахожу прекрасным.

    … я никогда ничего не одобряю и не порицаю, – это нелепейший подход к жизни. Мы посланы в сей мир не для того, чтобы проповедовать свои моральные предрассудки. Я не придаю никакого значения тому, что говорят пошляки, и никогда не вмешиваюсь в жизнь людей мне приятных. Если человек мне нравится, то все, в чем он себя проявляет, я нахожу прекрасным.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    — Вы, кажется, живете только для удовольствия. — А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

    — Вы, кажется, живете только для удовольствия. — А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    …и самый смелый из нас боится самого себя. Самоотречение, этот трагический пережиток тех диких времен, когда люди себя калечили, омрачает нам жизнь. И мы расплачиваемся за это самоограничение. Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. А согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление – это путь к очищению. После этого остаются лишь воспоминания о наслаждении или сладострастие раскаяния. Единственный способ отделаться от искушения – уступить ему. А если вздумаешь бороться с ним, душу будет томить влечение к запретному, и тебя измучают желания, которые чудовищный закон, тобой же созданный, признал порочными и преступными. Кто-то сказал, что величайшие события в мире – это те, которые происходят в мозгу у человека. А я скажу, что и величайшие грехи мира рождаются в мозгу, и только в мозгу.

    …и самый смелый из нас боится самого себя. Самоотречение, этот трагический пережиток тех диких времен, когда люди себя калечили, омрачает нам жизнь. И мы расплачиваемся за это самоограничение. Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. А согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление – это путь к очищению. После этого остаются лишь воспоминания о наслаждении или сладострастие раскаяния. Единственный способ отделаться от искушения – уступить ему. А если вздумаешь бороться с ним, душу будет томить влечение к запретному, и тебя измучают желания, которые чудовищный закон, тобой же созданный, признал порочными и преступными. Кто-то сказал, что величайшие события в мире – это те, которые происходят в мозгу у человека. А я скажу, что и величайшие грехи мира рождаются в мозгу, и только в мозгу.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Как раз того, во что твердо веришь, в действительности не существует. Такова фатальная участь веры, и этому же учит нас любовь.

    Как раз того, во что твердо веришь, в действительности не существует. Такова фатальная участь веры, и этому же учит нас любовь.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Красивые грехи, как и красивые вещи — привилегия богатых и успешных.

    Красивые грехи, как и красивые вещи — привилегия богатых и успешных.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину, – а это большая неосторожность! – так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. Его интересует только одно: убежден ли ты сам в том, что говоришь. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков…

    Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину, – а это большая неосторожность! – так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. Его интересует только одно: убежден ли ты сам в том, что говоришь. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков…

    — Оскар Уайльд · книга
19. «

    Знание пагубно для любви. Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным.

    Знание пагубно для любви. Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным.

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    И в любви верность — это всецело вопрос физиологии, она ничуть не зависит от нашей воли. Люди молодые хотят быть верны — и не бывают, старики хотели бы изменять, но где уж им!

    И в любви верность — это всецело вопрос физиологии, она ничуть не зависит от нашей воли. Люди молодые хотят быть верны — и не бывают, старики хотели бы изменять, но где уж им!

    — Оскар Уайльд · книга