88 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» с глубоким смыслом

88 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока.

   В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   — Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее. — А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.

   — Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее. — А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   В наше время люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности.

   В наше время люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Полевые цветы каждой осенью увядают, чтобы весной распуститься вновь. Ракитник в июне каждого года становится таким же золотистым, каким вы его видите в эту минуту. Через месяц пурпурными звёздами расцветёт ломонос, и каждый год в темно-зелёной ночи его листьев всё также будут загораться пурпурные звёзды. Но к нам, людям, молодость не возвращается никогда.

   Полевые цветы каждой осенью увядают, чтобы весной распуститься вновь. Ракитник в июне каждого года становится таким же золотистым, каким вы его видите в эту минуту. Через месяц пурпурными звёздами расцветёт ломонос, и каждый год в темно-зелёной ночи его листьев всё также будут загораться пурпурные звёзды. Но к нам, людям, молодость не возвращается никогда.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   — Значит вы не любите нашу страну? — Я в ней живу.

   — Значит вы не любите нашу страну? — Я в ней живу.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Вы, допустим, воображаете себя человеком сильным и думаете, что вам ничто не угрожает. А между тем случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый вами и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которое снова встретилось вам в книге, музыкальная фраза из пьесы, которую вы давно уже не играли, — вот от каких мелочей зависит течение нашей жизни.

   Вы, допустим, воображаете себя человеком сильным и думаете, что вам ничто не угрожает. А между тем случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый вами и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которое снова встретилось вам в книге, музыкальная фраза из пьесы, которую вы давно уже не играли, — вот от каких мелочей зависит течение нашей жизни.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Если женщина мила, займись с ней любовью, если нет — найди замену. Вот и вся наука...

   Если женщина мила, займись с ней любовью, если нет — найди замену. Вот и вся наука...

   — Дориан Грей (Dorian Gray) · фильм
8. «

   Высоко развитый интеллект уже сам по себе некоторая аномалия, он нарушает гармонию лица. Как только человек начнет мыслить, у него непропорционально вытягивается нос, или увеличивается лоб, или что-нибудь другое портит его лицо. Посмотри на выдающихся деятелей любой ученой профессии – как они уродливы! Исключение составляют, конечно, наши духовные пастыри, – но эти ведь не утруждают своих мозгов. Епископ в восемьдесят лет продолжает твердить то, что ему внушали, когда он был восемнадцатилетним юнцом, – естественно, что лицо его сохраняет красоту и благообразие. Судя по портрету, твой таинственный молодой приятель, чье имя ты упорно не хочешь назвать, очарователен, – значит, он никогда ни о чем не думает. Я в этом совершенно убежден. Наверное, он – безмозглое и прелестное божье создание, которое нам следовало бы всегда иметь перед собой: зимой, когда нет цветов, – чтобы радовать глаза, а летом – чтобы освежать разгоряченный мозг.

   Высоко развитый интеллект уже сам по себе некоторая аномалия, он нарушает гармонию лица. Как только человек начнет мыслить, у него непропорционально вытягивается нос, или увеличивается лоб, или что-нибудь другое портит его лицо. Посмотри на выдающихся деятелей любой ученой профессии – как они уродливы! Исключение составляют, конечно, наши духовные пастыри, – но эти ведь не утруждают своих мозгов. Епископ в восемьдесят лет продолжает твердить то, что ему внушали, когда он был восемнадцатилетним юнцом, – естественно, что лицо его сохраняет красоту и благообразие. Судя по портрету, твой таинственный молодой приятель, чье имя ты упорно не хочешь назвать, очарователен, – значит, он никогда ни о чем не думает. Я в этом совершенно убежден. Наверное, он – безмозглое и прелестное божье создание, которое нам следовало бы всегда иметь перед собой: зимой, когда нет цветов, – чтобы радовать глаза, а летом – чтобы освежать разгоряченный мозг.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Все мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, из которых можем извлечь выгоду для себя, и воображаем, что делаем это из великодушия. Хвалим банкира, потому что хочется верить, что он увеличит нам кредит в своем банке, и находим хорошие черты даже у разбойника с большой дороги, в надежде что он пощадит наши карманы.

   Все мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, из которых можем извлечь выгоду для себя, и воображаем, что делаем это из великодушия. Хвалим банкира, потому что хочется верить, что он увеличит нам кредит в своем банке, и находим хорошие черты даже у разбойника с большой дороги, в надежде что он пощадит наши карманы.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    Ох, что за несносный народ эти родители!

    Ох, что за несносный народ эти родители!

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Чувства людей гораздо интереснее их мыслей.

    Чувства людей гораздо интереснее их мыслей.

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    Как сказал один остроумный француз, женщины вдохновляют нас на великие дела, но вечно мешают нам их творить.

    Как сказал один остроумный француз, женщины вдохновляют нас на великие дела, но вечно мешают нам их творить.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

    Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    Совесть делает всех нас эгоистами…

    Совесть делает всех нас эгоистами…

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Есть только два явления, которые в нашем веке ещё остаются необъяснимыми и ничем не оправданные: смерть и пошлость...

    Есть только два явления, которые в нашем веке ещё остаются необъяснимыми и ничем не оправданные: смерть и пошлость...

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    Если неприятно, когда о тебе говорят, то ещё хуже — когда о тебе совсем не говорят.

    Если неприятно, когда о тебе говорят, то ещё хуже — когда о тебе совсем не говорят.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Обожаю простые удовольствия. Это последнее прибежище для сложных натур.

    Обожаю простые удовольствия. Это последнее прибежище для сложных натур.

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    Люди умирают из-за благоразумия. Одно утраченное мгновение...но жизнь — это мгновение! Дальше ничего нет — так что всегда живите как в огне.

    Люди умирают из-за благоразумия. Одно утраченное мгновение...но жизнь — это мгновение! Дальше ничего нет — так что всегда живите как в огне.

    — Дориан Грей (Dorian Gray) · фильм
19. «

    Смотреть плохую игру вредно для души...

    Смотреть плохую игру вредно для души...

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    У жизни маки для нас всегда наготове.

    У жизни маки для нас всегда наготове.

    — Оскар Уайльд · книга