63 цитаты персонажа «Луиза Кларк» со смыслом

Собрали 63 цитаты персонажа «Луиза Кларк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я знаю, есть миллионы причин, по которым мне не следует этого говорить. Но я люблю тебя. Люблю.

   Я знаю, есть миллионы причин, по которым мне не следует этого говорить. Но я люблю тебя. Люблю.

   — Джоджо Мойес · книга
2. «

   Всего несколько недель вдали от дома способны стереть знакомые черты.

   Всего несколько недель вдали от дома способны стереть знакомые черты.

   — Джоджо Мойес · книга
3. «

   Я прежде не сознавала, что музыка может отпереть закрытые двери, перенести в мир, которого не представлял даже сам композитор. Музыка оставляет отпечаток в окружающем воздухе, как будто несёшь её остатки с собой.

   Я прежде не сознавала, что музыка может отпереть закрытые двери, перенести в мир, которого не представлял даже сам композитор. Музыка оставляет отпечаток в окружающем воздухе, как будто несёшь её остатки с собой.

   — Джоджо Мойес · книга
4. «

   Из собственного опыта знаю, что нет такой беды, которой не поможет чашечка хорошего чая...

   Из собственного опыта знаю, что нет такой беды, которой не поможет чашечка хорошего чая...

   — Джоджо Мойес · книга
5. «

   — Мне еще Уилла домой везти. — О да, юный Уилл. Она его упустила. Он был единственным стоящим ухажером из всех. Кошмарная участь. — Он ведь не умер! — Я про нее, а не про него.

   — Мне еще Уилла домой везти. — О да, юный Уилл. Она его упустила. Он был единственным стоящим ухажером из всех. Кошмарная участь. — Он ведь не умер! — Я про нее, а не про него.

   — Луиза Кларк · фильм
6. «

   И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

   И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

   — Джоджо Мойес · книга
7. «

   Когда проводишь весь день бок о бок с другим человеком, некуда деваться от его дурного настроения. Или от своего.

   Когда проводишь весь день бок о бок с другим человеком, некуда деваться от его дурного настроения. Или от своего.

   — Джоджо Мойес · книга
8. «

   Сначала я обратила внимание на женщину. Длинноногая блондинка с бронзовой кожей. Такие женщины заставляют меня задуматься, действительно ли все люди принадлежат к одному биологическому виду.

   Сначала я обратила внимание на женщину. Длинноногая блондинка с бронзовой кожей. Такие женщины заставляют меня задуматься, действительно ли все люди принадлежат к одному биологическому виду.

   — Джоджо Мойес · книга
9. «

   ...так важно, чтобы нашелся человек, способный сказать совсем простые слова: Нет. Это не твоя вина. Ты действительно ни в чем не виновата.

   ...так важно, чтобы нашелся человек, способный сказать совсем простые слова: Нет. Это не твоя вина. Ты действительно ни в чем не виновата.

   — Джоджо Мойес · книга
10. «

    ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

    ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

    — Джоджо Мойес · книга
11. «

    — А для меня это всегда будет самое любимое место. — Ты нигде больше не была. — А где лучше, чем здесь? В Альдизере? — В Париже, на площади Дофина, когда смотришь на Пон-Нёф, сидишь за столиком на улице, пьешь крепкий кофе, ешь круассан с маслом и земляничным джемом... — Так поехали туда! Возьмем билеты на «Евро-стар» и поедем. — Нет! — Ты же сам сказал... — Ты не поймешь, Кларк. Я хочу быть в Париже собой. Собой прежним. Чтоб француженки строили мне глазки. — Но кроме них там полно всего. — Если я закрою глаза, то представляю, что снова сижу в том скверике. Я помню каждую мелочь. Зачем мне новые воспоминания, где я едва помещаюсь за столиком, таксисты отказываются везти меня и ни одна розетка не подходит для подзарядки кресла!?

    — А для меня это всегда будет самое любимое место. — Ты нигде больше не была. — А где лучше, чем здесь? В Альдизере? — В Париже, на площади Дофина, когда смотришь на Пон-Нёф, сидишь за столиком на улице, пьешь крепкий кофе, ешь круассан с маслом и земляничным джемом... — Так поехали туда! Возьмем билеты на «Евро-стар» и поедем. — Нет! — Ты же сам сказал... — Ты не поймешь, Кларк. Я хочу быть в Париже собой. Собой прежним. Чтоб француженки строили мне глазки. — Но кроме них там полно всего. — Если я закрою глаза, то представляю, что снова сижу в том скверике. Я помню каждую мелочь. Зачем мне новые воспоминания, где я едва помещаюсь за столиком, таксисты отказываются везти меня и ни одна розетка не подходит для подзарядки кресла!?

    — Луиза Кларк · фильм
12. «

    Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама. – Твоя мать – святая, – сказал папа. Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.

    Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама. – Твоя мать – святая, – сказал папа. Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.

    — Джоджо Мойес · книга
13. «

    – Мама, ты же не собираешься разводиться, да? – судорожно сглотнула я. Она сразу открыла глаза: – Разводиться?! Луиза, я добрая католичка. А католички не разводятся. Они просто заставляют своих мужей страдать до скончания века.

    – Мама, ты же не собираешься разводиться, да? – судорожно сглотнула я. Она сразу открыла глаза: – Разводиться?! Луиза, я добрая католичка. А католички не разводятся. Они просто заставляют своих мужей страдать до скончания века.

    — Джоджо Мойес · книга
14. «

    Дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

    Дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

    — Джоджо Мойес · книга
15. «

    Как можно жить, считая дни до собственной смерти?

    Как можно жить, считая дни до собственной смерти?

    — Джоджо Мойес · книга
16. «

    — Эй, Кларк, — позвал он. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. Я уставилась в окно на ярко-голубое швейцарское небо и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Я рассказала ему о приключениях, которые они пережили, о краях, в которых они побывали, о картинах, которые я даже не предполагала увидеть. Я соткала в воздухе лазурное небо и радужное море, вечера, наполненные смехом и глупыми шутками. Нарисовала мир, далекий от швейцарской промышленной зоны, мир, в котором он оставался тем, кем хотел быть. Нарисовала мир, который он сотворил для меня, полный чудес и возможностей. Я дала понять, что он исцелил мою душу, сам того не подозревая, и уже поэтому я буду вечно ему благодарна. Я говорила и знала, что это самые важные слова в моей жизни и нужно говорить искренне, не проповедовать, не пытаться переубедить, а уважать желания Уилла. Я рассказала ему кое-что хорошее.

    — Эй, Кларк, — позвал он. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. Я уставилась в окно на ярко-голубое швейцарское небо и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Я рассказала ему о приключениях, которые они пережили, о краях, в которых они побывали, о картинах, которые я даже не предполагала увидеть. Я соткала в воздухе лазурное небо и радужное море, вечера, наполненные смехом и глупыми шутками. Нарисовала мир, далекий от швейцарской промышленной зоны, мир, в котором он оставался тем, кем хотел быть. Нарисовала мир, который он сотворил для меня, полный чудес и возможностей. Я дала понять, что он исцелил мою душу, сам того не подозревая, и уже поэтому я буду вечно ему благодарна. Я говорила и знала, что это самые важные слова в моей жизни и нужно говорить искренне, не проповедовать, не пытаться переубедить, а уважать желания Уилла. Я рассказала ему кое-что хорошее.

    — Джоджо Мойес · книга
17. «

    — Расскажи мне что-нибудь хорошее. — Когда я была маленькой, то моей любимой одеждой были пчелиные колготки. — Пчелиные колготки? — В черную и желтую полоски. — О Боже. — Ты когда-нибудь любил что-нибудь так сильно? — Да.

    — Расскажи мне что-нибудь хорошее. — Когда я была маленькой, то моей любимой одеждой были пчелиные колготки. — Пчелиные колготки? — В черную и желтую полоски. — О Боже. — Ты когда-нибудь любил что-нибудь так сильно? — Да.

    — Луиза Кларк · фильм
18. «

    Миллионы людей вокруг меня живут своей жизнью: едят, ссорятся и так далее. Миллионы жизней, протекающих отдельно от моей. Странный непрочный мир.

    Миллионы людей вокруг меня живут своей жизнью: едят, ссорятся и так далее. Миллионы жизней, протекающих отдельно от моей. Странный непрочный мир.

    — Джоджо Мойес · книга
19. «

    — Я Уилла на концерт веду. — Так у тебя свидание? — Так ничего? Грудь выпирает? — Пожалей парня — у него твои сиськи все время на уровне глаз.

    — Я Уилла на концерт веду. — Так у тебя свидание? — Так ничего? Грудь выпирает? — Пожалей парня — у него твои сиськи все время на уровне глаз.

    — Луиза Кларк · фильм
20. «

    Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.

    Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.

    — Джоджо Мойес · книга