16 цитат персонажа «Людвиг Керн», которые захочется сохранить

Собрали 16 цитат персонажа «Людвиг Керн» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Понять-то я пойму! Но простить — это для меня слишком тяжёлая задача. Я лучше забуду.

   Понять-то я пойму! Но простить — это для меня слишком тяжёлая задача. Я лучше забуду.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Нет время предаваться печали. В мире слишком много горя, Штайнер.

   Нет время предаваться печали. В мире слишком много горя, Штайнер.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Иной раз так легко одним лишним вопросом всё разрушить.

   Иной раз так легко одним лишним вопросом всё разрушить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   ... Этому племени, беспокойных, недолговечных, убивающих друг друга скитальцев по нашему глобусу иногда всё-таки удавалось что-то, что несёт в себе иллюзию вечности...

   ... Этому племени, беспокойных, недолговечных, убивающих друг друга скитальцев по нашему глобусу иногда всё-таки удавалось что-то, что несёт в себе иллюзию вечности...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Даже странно, до какой степени одни и те же слова могут казаться то истиной, а то ложью.

   Даже странно, до какой степени одни и те же слова могут казаться то истиной, а то ложью.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Кто любит, тот не пропащий человек, даже если его любовь обернулась утратой; что-то всё равно останется — образ, отражение, пусть даже омраченные обидой или ненавистью, — останется негатив любви.

   Кто любит, тот не пропащий человек, даже если его любовь обернулась утратой; что-то всё равно останется — образ, отражение, пусть даже омраченные обидой или ненавистью, — останется негатив любви.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Что за страна! — думал я, выходя на улицу. — Сорок два сорта мороженого, война и ни одного солдата на улице!

   Что за страна! — думал я, выходя на улицу. — Сорок два сорта мороженого, война и ни одного солдата на улице!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Я-то знал: воспоминания, если уж хочешь ими пользоваться, надо держать под неусыпным контролем, как яд, иначе они могут и убить.

   Я-то знал: воспоминания, если уж хочешь ими пользоваться, надо держать под неусыпным контролем, как яд, иначе они могут и убить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Когда человек боится, с ним в большинстве случаев ничего не случается. Случается только тогда, когда он меньше всего этого ожидает.

   Когда человек боится, с ним в большинстве случаев ничего не случается. Случается только тогда, когда он меньше всего этого ожидает.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Странно, — размышлял Керн, — сколько может пережить один человек за то время, пока другой не успеет и прочитать газету.

    Странно, — размышлял Керн, — сколько может пережить один человек за то время, пока другой не успеет и прочитать газету.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    Керн не хотел поддаваться страху, но чувствовал, что страх сильнее его. «Во всем виновата ночь, – подумал он. – И страхи ночи. Дневной страх разумен, ночной – не имеет границ!»

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Чертовски обидно, правда? У человека всегда такое чувство, когда он не виновен.

    Чертовски обидно, правда? У человека всегда такое чувство, когда он не виновен.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    И это все из-за того, что его и скучающего чиновника за письменным столом разделяла бумага, называемая паспортом. У них одна и та же температура тела, их глаза имели одно и то же строение, их нервы одинаково реагировали на одно и то же раздражение, их мысли текли по одним и тем же руслам, и все-таки их разделяла пропасть-ничего не было у них одинакового: удовольствие одного было мучением другого, один обладал всем-другой ничем; и пропастью, которая разделяла их, являлась эта бумага, на которой ничего не было, кроме имени и ничего не значащих данных.

    И это все из-за того, что его и скучающего чиновника за письменным столом разделяла бумага, называемая паспортом. У них одна и та же температура тела, их глаза имели одно и то же строение, их нервы одинаково реагировали на одно и то же раздражение, их мысли текли по одним и тем же руслам, и все-таки их разделяла пропасть-ничего не было у них одинакового: удовольствие одного было мучением другого, один обладал всем-другой ничем; и пропастью, которая разделяла их, являлась эта бумага, на которой ничего не было, кроме имени и ничего не значащих данных.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Нет таких бездн, где не нашлось бы места счастью, и в этом, наверное и состоит вся тайна выживания рода человеческого.

    Нет таких бездн, где не нашлось бы места счастью, и в этом, наверное и состоит вся тайна выживания рода человеческого.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Память — лучший фальсификатор на свете; все, через что человеку случилось пройти, она с легкостью превращает в увлекательные приключения.

    Память — лучший фальсификатор на свете; все, через что человеку случилось пройти, она с легкостью превращает в увлекательные приключения.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    ...боль из-за утраты денег может выражаться ничуть не иначе, чем боль из-за куда более скорбной личной Утраты.

    ...боль из-за утраты денег может выражаться ничуть не иначе, чем боль из-за куда более скорбной личной Утраты.

    — Эрих Мария Ремарк · книга