83 цитаты персонажа «Людвиг ван Нормайенн» — большая подборка

Собрали 83 цитаты персонажа «Людвиг ван Нормайенн» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Ты все шутишь. — Мне больше ничего не остается.

   — Ты все шутишь. — Мне больше ничего не остается.

   — Алексей Пехов · книга
2. «

   — Ты несколько изменился за те четыре года, что мы не виделись. — В чем же? — У тебя появились весомые аргументы в спорах.

   — Ты несколько изменился за те четыре года, что мы не виделись. — В чем же? — У тебя появились весомые аргументы в спорах.

   — Алексей Пехов · книга
3. «

   — Ты из этих? Неверующих? — Не верующих в поддельные святые реликвии, которые впаривают простодушным невеждам по всему миру? О да. Я из таких. И меня не интересуют ни пояса Богородицы <...>; ни волосы с отрубленной головы Крестителя; ни дощечка из ковчега Ноя...

   — Ты из этих? Неверующих? — Не верующих в поддельные святые реликвии, которые впаривают простодушным невеждам по всему миру? О да. Я из таких. И меня не интересуют ни пояса Богородицы <...>; ни волосы с отрубленной головы Крестителя; ни дощечка из ковчега Ноя...

   — Алексей Пехов · книга
4. «

   Он брызгал слюной, махал руками и не желал пропустить меня. Я не любил таких людей — их необразованность, помноженная на религиозное рвение, рождает страх. И этим страхом они заражают всех вокруг, точно блохи, разносящие чуму.

   Он брызгал слюной, махал руками и не желал пропустить меня. Я не любил таких людей — их необразованность, помноженная на религиозное рвение, рождает страх. И этим страхом они заражают всех вокруг, точно блохи, разносящие чуму.

   — Алексей Пехов · книга
5. «

   Страх притягивает темные души. Они безумеют от его едкой вони и приходят к живым лишь для того, чтобы сделать их мертвыми.

   Страх притягивает темные души. Они безумеют от его едкой вони и приходят к живым лишь для того, чтобы сделать их мертвыми.

   — Алексей Пехов · книга
6. «

   Возможно, в жизни я слишком холоден и стараюсь прятать эмоции, а ее вспыльчивая, энергичная натура оживляет меня, как глоток воды может оживить умирающего от жажды где-то в хагжитских каменных пустынях.

   Возможно, в жизни я слишком холоден и стараюсь прятать эмоции, а ее вспыльчивая, энергичная натура оживляет меня, как глоток воды может оживить умирающего от жажды где-то в хагжитских каменных пустынях.

   — Алексей Пехов · книга
7. «

   — Я не настолько смел, чтобы отважиться лезть к Дымящемуся ручью. — Ну да. Ты способен только дать копытом по ребрам спящему. — Просто твое унылое чувство юмора не может оценить все изящество моей невинной шутки.

   — Я не настолько смел, чтобы отважиться лезть к Дымящемуся ручью. — Ну да. Ты способен только дать копытом по ребрам спящему. — Просто твое унылое чувство юмора не может оценить все изящество моей невинной шутки.

   — Алексей Пехов · книга
8. «

   — Проповедник, — тихо позвал я, но он, слишком занятый молитвой, услышал меня лишь с четвертого раза. — Святые заступники! Людвиг, держись. Мы отнесем тебя к лекарю, и ты поправишься. «Какого же дьявола ты тогда читаешь по мне поминальную службу?»

   — Проповедник, — тихо позвал я, но он, слишком занятый молитвой, услышал меня лишь с четвертого раза. — Святые заступники! Людвиг, держись. Мы отнесем тебя к лекарю, и ты поправишься. «Какого же дьявола ты тогда читаешь по мне поминальную службу?»

   — Алексей Пехов · книга
9. «

   — Не знал, что он балуется колдовством. — Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой.

   — Не знал, что он балуется колдовством. — Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой.

   — Алексей Пехов · книга
10. «

    Убеждать Мириам хоть в чем-то, говорить, что, возможно, она лишила мир нового чуда, нового развития, новой жизни, не имело никакого смысла. Она защищала Братство, все остальное могло галопом отправляться в ад.

    Убеждать Мириам хоть в чем-то, говорить, что, возможно, она лишила мир нового чуда, нового развития, новой жизни, не имело никакого смысла. Она защищала Братство, все остальное могло галопом отправляться в ад.

    — Алексей Пехов · книга
11. «

    На наше счастье, в мире не так много глупцов, как это порой кажется.

    На наше счастье, в мире не так много глупцов, как это порой кажется.

    — Алексей Пехов · книга
12. «

    — Ты мне неделю назад твердил о христианских добродетелях и всепрощении. — Я говорил о людях, а не о мерзких тварях. — Порой границы между людьми и мерзкими тварями сильно стираются.

    — Ты мне неделю назад твердил о христианских добродетелях и всепрощении. — Я говорил о людях, а не о мерзких тварях. — Порой границы между людьми и мерзкими тварями сильно стираются.

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    — Зря беспокоишься. Зивий меня хорошо знает, если с тобой что-то случится, я рассержусь. — Звучит очень обнадеживающе. Находясь на колу, я буду искренне радоваться, что ты устроишь взбучку этому гаденышу.

    — Зря беспокоишься. Зивий меня хорошо знает, если с тобой что-то случится, я рассержусь. — Звучит очень обнадеживающе. Находясь на колу, я буду искренне радоваться, что ты устроишь взбучку этому гаденышу.

    — Алексей Пехов · книга
14. «

    По сути своей люди везде одинаковые.

    По сути своей люди везде одинаковые.

    — Алексей Пехов · книга
15. «

    Люди, точно псы, почувствовавшие добычу, забывшие о заповедях, законах и правилах, подчиняясь общей звериной воле, одуревшие от крови, смерти и вседозволенности, крушили все что попадалось им под руку. Выламывали двери в лавки и жилые дома, убивали тех, кто был не с ними или не похож на них. Жадная цепь голодных муравьев, готовых сожрать и переварить любого, а к утру, когда безумие схлынет и толпа распадется на отдельных детей божьих, забыть о совершенном, замолить грех и убедить себя, да и других, что это все делали не они. Что им пришлось так поступить, чтобы не выделяться среди остальных Завтра они будут рыдать над обезображенными трупами, удивляться, отчего же вдруг умер сосед, отводить взгляды от младенцев с расколотыми головами, в потрясении ходить среди пожарищ и разрушенных зданий. Не понимать, почему оправившиеся власти хватают каждого третьего, колесуют, четвертуют и вешают на столбах. Ведь это же не они. Никто их них не хотел ничего такого. Они готовы в этом поклясться.

    Люди, точно псы, почувствовавшие добычу, забывшие о заповедях, законах и правилах, подчиняясь общей звериной воле, одуревшие от крови, смерти и вседозволенности, крушили все что попадалось им под руку. Выламывали двери в лавки и жилые дома, убивали тех, кто был не с ними или не похож на них. Жадная цепь голодных муравьев, готовых сожрать и переварить любого, а к утру, когда безумие схлынет и толпа распадется на отдельных детей божьих, забыть о совершенном, замолить грех и убедить себя, да и других, что это все делали не они. Что им пришлось так поступить, чтобы не выделяться среди остальных Завтра они будут рыдать над обезображенными трупами, удивляться, отчего же вдруг умер сосед, отводить взгляды от младенцев с расколотыми головами, в потрясении ходить среди пожарищ и разрушенных зданий. Не понимать, почему оправившиеся власти хватают каждого третьего, колесуют, четвертуют и вешают на столбах. Ведь это же не они. Никто их них не хотел ничего такого. Они готовы в этом поклясться.

    — Алексей Пехов · книга
16. «

    — Я планирую оставаться в таком настроении до тех пор, пока ты не переберешься через этот чертов перевал и не окажешься в цивилизации. — Ну если под цивилизацией ты понимаешь войну, которая с цепом носится по стране, шарахая по всем, кто не успел от него увернуться, то я тебя не разочарую. Скоро мы будем в этой цивилизации по самые уши.

    — Я планирую оставаться в таком настроении до тех пор, пока ты не переберешься через этот чертов перевал и не окажешься в цивилизации. — Ну если под цивилизацией ты понимаешь войну, которая с цепом носится по стране, шарахая по всем, кто не успел от него увернуться, то я тебя не разочарую. Скоро мы будем в этой цивилизации по самые уши.

    — Алексей Пехов · книга
17. «

    Я поражался той бешеной, яркой, неприкрытой вере, что жила в сердце брата Курвуса. Она была способна изменить мир и тех, кто находился с ним в этот момент.

    Я поражался той бешеной, яркой, неприкрытой вере, что жила в сердце брата Курвуса. Она была способна изменить мир и тех, кто находился с ним в этот момент.

    — Алексей Пехов · книга
18. «

    Я давно успел убедиться, что обычно женщины уже знают то, о чем ты пока даже не догадываешься.

    Я давно успел убедиться, что обычно женщины уже знают то, о чем ты пока даже не догадываешься.

    — Алексей Пехов · книга
19. «

    Слепая вера не помогает, друг Проповедник, а вредит. Это всё равно что неуправляемая карета, несущаяся под горку. Угробит и тех, кто сидит в ней, и тех, кто попадёт под колёса.

    Слепая вера не помогает, друг Проповедник, а вредит. Это всё равно что неуправляемая карета, несущаяся под горку. Угробит и тех, кто сидит в ней, и тех, кто попадёт под колёса.

    — Алексей Пехов · книга
20. «

    — ... Ты не ждёшь Апокалипсиса? — Не сомневаюсь, что рано или поздно мы достанем небеса и те проведут показательную чистку паршивых овец, но уверен, это случится не при моей жизни.

    — ... Ты не ждёшь Апокалипсиса? — Не сомневаюсь, что рано или поздно мы достанем небеса и те проведут показательную чистку паршивых овец, но уверен, это случится не при моей жизни.

    — Алексей Пехов · книга