«Марк Марронье»: 14 цитат

Собрали 14 цитат персонажа «Марк Марронье» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мы покидаем сначала родительское гнездо, а потом, бывает, и свое первое семейное гнездо тоже, и всегда при этом ощущаем одну и ту же боль, потому что чувствуем себя навсегда осиротевшими.

   Мы покидаем сначала родительское гнездо, а потом, бывает, и свое первое семейное гнездо тоже, и всегда при этом ощущаем одну и ту же боль, потому что чувствуем себя навсегда осиротевшими.

   — Фредерик Бегбедер · книга
2. «

   Глупо желать незыблемой жизни. Мы хотим, чтобы время остановилось, чтобы любовь была вечной и ничто никогда не угасало, – хотим всю жизнь нежиться в золотом детстве. Мы возводим стены, чтобы оградить себя, и эти самые стены станут когда-нибудь тюрьмой.

   Глупо желать незыблемой жизни. Мы хотим, чтобы время остановилось, чтобы любовь была вечной и ничто никогда не угасало, – хотим всю жизнь нежиться в золотом детстве. Мы возводим стены, чтобы оградить себя, и эти самые стены станут когда-нибудь тюрьмой.

   — Фредерик Бегбедер · книга
3. «

   В первый год покупают мебель. На второй год мебель переставляют. На третий год мебель делят.

   В первый год покупают мебель. На второй год мебель переставляют. На третий год мебель делят.

   — Фредерик Бегбедер · книга
4. «

   Кокаин — не более чем пудра для мозгов.

   Кокаин — не более чем пудра для мозгов.

   — Фредерик Бегбедер · книга
5. «

   Я, наверное, самый грустный человек, которого я встречал на своем веку.

   Я, наверное, самый грустный человек, которого я встречал на своем веку.

   — Фредерик Бегбедер · книга
6. «

   Женщину надо легонько поглаживать подушечками пальцев, касаться ее кончиком языка; как я мог догадаться, если никто никогда мне этого не говорил?

   Женщину надо легонько поглаживать подушечками пальцев, касаться ее кончиком языка; как я мог догадаться, если никто никогда мне этого не говорил?

   — Фредерик Бегбедер · книга
7. «

   Они устроились на диване — слишком мягком, чтобы сохранять приличия.

   Они устроились на диване — слишком мягком, чтобы сохранять приличия.

   — Фредерик Бегбедер · книга
8. «

   Я проклинал себя за то, что изображал джентльмена и не попросил у неё номер телефона. Увижу ли я её когда-нибудь?

   Я проклинал себя за то, что изображал джентльмена и не попросил у неё номер телефона. Увижу ли я её когда-нибудь?

   — Фредерик Бегбедер · книга
9. «

   Если я банален, значит, всечеловечен… Надо бежать от оригинальности, держаться вечных сюжетов… Осточертели интерпретации… Учусь искренности…

   Если я банален, значит, всечеловечен… Надо бежать от оригинальности, держаться вечных сюжетов… Осточертели интерпретации… Учусь искренности…

   — Фредерик Бегбедер · книга
10. «

    Последнее слово действительно всегда остается за жизнью.

    Последнее слово действительно всегда остается за жизнью.

    — Фредерик Бегбедер · книга
11. «

    Вот она, величайшая драма нашего общества: даже богатые не вызывают больше зависти. Они заплыли жиром, они уродливы и вульгарны, их жены – одна сплошная подтяжка, по ним плачет тюрьма, их дети колются, у них мужицкие вкусы, они позируют для «Гала». Богатые сегодня забыли, что деньги – средство, а не цель. Они просто не знают, что с ними делать.

    Вот она, величайшая драма нашего общества: даже богатые не вызывают больше зависти. Они заплыли жиром, они уродливы и вульгарны, их жены – одна сплошная подтяжка, по ним плачет тюрьма, их дети колются, у них мужицкие вкусы, они позируют для «Гала». Богатые сегодня забыли, что деньги – средство, а не цель. Они просто не знают, что с ними делать.

    — Фредерик Бегбедер · книга
12. «

    Я старался как можно меньше мозолить ей глаза и в то же время постоянно маячить где-то поблизости.

    Я старался как можно меньше мозолить ей глаза и в то же время постоянно маячить где-то поблизости.

    — Фредерик Бегбедер · книга
13. «

    Смех надутыми губками, от которого сердце так и прыгает в грудной клетке, ставшей вдруг слишком тесной.

    Смех надутыми губками, от которого сердце так и прыгает в грудной клетке, ставшей вдруг слишком тесной.

    — Фредерик Бегбедер · книга
14. «

    В твоем городе живет человек, который любит тебя и страдает, хочешь ты этого или нет. Лучше я буду повторять тебе это, чтобы рано или поздно ты уступила. Я останусь для тебя многотерпеливым влюбленным, тихой пыткой, непоколебимым искушением. Зови меня Танталом.

    В твоем городе живет человек, который любит тебя и страдает, хочешь ты этого или нет. Лучше я буду повторять тебе это, чтобы рано или поздно ты уступила. Я останусь для тебя многотерпеливым влюбленным, тихой пыткой, непоколебимым искушением. Зови меня Танталом.

    — Фредерик Бегбедер · книга