Подборки цитат — Марк Валериан

— Она слишком упрямая. — А вы с отцом были бы счастливее, если бы ваша дочь была безвольной? Не думаю. До сегодняшнего дня у Юлии не было никакой свободы. Как же она может ею распоряжаться, если ее никогда у нее не было? — Чрезмерная свобода может затмить совесть.

— Мне нужно идти, мой господин. Пожалуйста... — Куда идти? — К себе. — Я пойду с тобой. Она посмотрела на него, вцепившись рукой в свою тунику. — У меня нет никакого выбора? Марк знал, что она скажет, если он предоставит ей выбор. Выступая против всех человеческих инстинктов, ее проклятый Бог требует от своих последователей чистоты. — А если я скажу, что нет? — Я прошу тебя не насиловать меня. — Насиловать тебя? — это слово так и резануло его. — Ты принадлежишь моей семье. Разве это насилие, если от чего-то, что принадлежит мне, я беру то, что хочу? И, по-моему, я оказываю тебе уважение, даже когда... Тут он осекся, прислушиваясь к себе. Впервые в жизни Марк испытал невыразимое чувство стыда. Он уставился на нее, потому что на какое-то мгновение увидел себя так, как, должно быть, она видит его, и содрогнулся. Он назвал ее чем-то. Чем-то! Неужели он именно так и думал о ней? Как о вещи, которой может пользоваться, не заботясь о ее чувствах?

— Но она же спасла тебе жизнь! Или ты забыла, как Кай едва не убил тебя? И после этого ты отправляешь ее на смерть? — Она рабыня, Марк. И когда она меня защищала, она лишь делала то, что должна была делать. Мне что, благодарить ее за это? Да ее жизнь и гроша ломанного не стоит. Марк почувствовал, как в нем нарастает такое отчаяние, что он едва мог дышать. — Ее жизнь — для меня все! Я люблю ее! — закричал он.

— ... Все боги действуют по своей прихоти. Чем же твой отличается от остальных? — Бог не похож на тех идолов, которых люди сами себе создают и которых наделяют своими качествами. Бог не думает и не действует так, как люди.

... Она быстро пришла в себя и покорно опустила голову. — Прошу простить меня, мой господин. Его ладонь горела от пощечины, но это было ничто по сравнению с тем, как горела его совесть.