56 цитат персонажа «Мартин Иден» — коротко и по делу

Собрали 56 цитат персонажа «Мартин Иден» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Какое мне дело, что у нее проворные пальцы, и совершенная техника, и экспрессия — ведь ясно как день: в музыке она ничего не смыслит.

   Какое мне дело, что у нее проворные пальцы, и совершенная техника, и экспрессия — ведь ясно как день: в музыке она ничего не смыслит.

   — Джек Лондон · книга
2. «

   То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

   То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

   — Джек Лондон · книга
3. «

   Мне требуется или правда или ничего. Иллюзия, которая не убеждает, это явная ложь...

   Мне требуется или правда или ничего. Иллюзия, которая не убеждает, это явная ложь...

   — Джек Лондон · книга
4. «

   Я по природе своей реалист, а буржуазии по самой ее сути реализм ненавистен. Буржуазия труслива. Она боится жизни. И ты всячески внушала мне страх перед жизнью. Ты бы ограничила меня рамками приличий, загнала бы меня в закуток жизни, где все жизненные ценности искажены, фальшивы, опошлены. <…> Пошлость – да, именно так, махровая пошлость – это основа буржуазной утонченности и культуры.

   Я по природе своей реалист, а буржуазии по самой ее сути реализм ненавистен. Буржуазия труслива. Она боится жизни. И ты всячески внушала мне страх перед жизнью. Ты бы ограничила меня рамками приличий, загнала бы меня в закуток жизни, где все жизненные ценности искажены, фальшивы, опошлены. <…> Пошлость – да, именно так, махровая пошлость – это основа буржуазной утонченности и культуры.

   — Джек Лондон · книга
5. «

   Мне захотелось всего этого, да и теперь хочется. Я хотел бы дышать таким воздухом, как у вас в доме, чтобы кругом были книги, картины и всякие красивые вещи, и чтобы люди говорили спокойно и тихо и были чисто одеты, и мысли чтоб у них были чистые.

   Мне захотелось всего этого, да и теперь хочется. Я хотел бы дышать таким воздухом, как у вас в доме, чтобы кругом были книги, картины и всякие красивые вещи, и чтобы люди говорили спокойно и тихо и были чисто одеты, и мысли чтоб у них были чистые.

   — Джек Лондон · книга
6. «

   Ей-богу, <..> я не хуже их; и если они знают многое, чего я не знаю, то и я их тоже мог бы кой-чему научить.

   Ей-богу, <..> я не хуже их; и если они знают многое, чего я не знаю, то и я их тоже мог бы кой-чему научить.

   — Джек Лондон · книга
7. «

   Я сам по себе и не желаю подчинять свой вкус единодушному мнению всех на свете ценителей.

   Я сам по себе и не желаю подчинять свой вкус единодушному мнению всех на свете ценителей.

   — Джек Лондон · книга
8. «

   ... И как это тебе удаётся, Март? — Мало ими интересуюсь, вот и всё. — Ты, стало быть, делаешь вид, что тебе на них наплевать? Мартин с минуту раздумывал над ответом. — Может, и это подействовало бы. Но мне-то в самом деле на них наплевать. А ты попробуй сделать вид, может что и выйдет.

   ... И как это тебе удаётся, Март? — Мало ими интересуюсь, вот и всё. — Ты, стало быть, делаешь вид, что тебе на них наплевать? Мартин с минуту раздумывал над ответом. — Может, и это подействовало бы. Но мне-то в самом деле на них наплевать. А ты попробуй сделать вид, может что и выйдет.

   — Джек Лондон · книга
9. «

   Каждый поступает как умеет, большего не дано.

   Каждый поступает как умеет, большего не дано.

   — Джек Лондон · книга
10. «

    Если мне что-то не нравится, значит, не нравится, и все тут; так с какой стати, спрашивается, я стану делать вид, будто мне это нравится, только потому, что большинству моих соплеменников это нравится или они воображают, что нравится. Не могу я что-то любить или не любить по велению моды.

    Если мне что-то не нравится, значит, не нравится, и все тут; так с какой стати, спрашивается, я стану делать вид, будто мне это нравится, только потому, что большинству моих соплеменников это нравится или они воображают, что нравится. Не могу я что-то любить или не любить по велению моды.

    — Джек Лондон · книга
11. «

    Когда, в сущности, нечего прощать, простить легко.

    Когда, в сущности, нечего прощать, простить легко.

    — Джек Лондон · книга
12. «

    Он находился в блаженном состоянии человека, мечты которого вдруг перестали быть мечтами и воплотились в жизнь.

    Он находился в блаженном состоянии человека, мечты которого вдруг перестали быть мечтами и воплотились в жизнь.

    — Джек Лондон · книга
13. «

    Да, слишком много понаписано про настоящих писателей теми, кто писать не умеет.

    Да, слишком много понаписано про настоящих писателей теми, кто писать не умеет.

    — Джек Лондон · книга
14. «

    Назначение красоты – дарить человечеству радость.

    Назначение красоты – дарить человечеству радость.

    — Джек Лондон · книга
15. «

    У тебя слишком большое сердце, слишком ты великодушная, не могу я с тобой поступать недостойно... Мне жаль, что я пришел и встретился с тобой. Но теперь уже ничего не поделаешь, и я ведь совсем не думал, что так обернется. Но послушай, Лиззи, ты мне нравишься, никакими словами не сказать. Не просто нравишься. Я восхищаюсь тобой и уважаю тебя. Ты замечательная, замечательно хорошая... Да что толку в словах?

    У тебя слишком большое сердце, слишком ты великодушная, не могу я с тобой поступать недостойно... Мне жаль, что я пришел и встретился с тобой. Но теперь уже ничего не поделаешь, и я ведь совсем не думал, что так обернется. Но послушай, Лиззи, ты мне нравишься, никакими словами не сказать. Не просто нравишься. Я восхищаюсь тобой и уважаю тебя. Ты замечательная, замечательно хорошая... Да что толку в словах?

    — Джек Лондон · книга
16. «

    Одни и те же безмолвные ласки производят одинаковое впечатление и на бедных работниц, и на девушек высшего общества.

    Одни и те же безмолвные ласки производят одинаковое впечатление и на бедных работниц, и на девушек высшего общества.

    — Джек Лондон · книга
17. «

    Надевая крахмальный воротничок, он всегда чувствовал себя так, будто его лишили свободы.

    Надевая крахмальный воротничок, он всегда чувствовал себя так, будто его лишили свободы.

    — Джек Лондон · книга
18. «

    Мартин был упоен своей победой, до такой степени упоен, что, вспомнив о пятнадцати долларах, которые ему должен был «Шершень» за «Пери и жемчуг», решил незамедлительно взыскать и этот долг. Но в редакции «Шершня» сидели какие-то гладко выбритые молодые люди, сущие разбойники, которые, видно, привыкли грабить всех и каждого, в том числе и друг друга. Мартин, правда, успел поломать кое-что из мебели, но в конце концов редактор (в студенческие годы бравший призы по атлетике) с помощью управляющего делами, агента по сбору объявлений и швейцара выставил Мартина за дверь и даже помог ему очень быстро спуститься с лестницы. – Заходите, мистер Иден, всегда рады вас видеть! – весело кричали ему вдогонку. Мартин поднялся с земли, тоже улыбаясь. – Фу, – пробормотал он. – Ну и молодцы, ребята! <…> В ответ снова послышался хохот. – Нужно вам сказать, мистер Иден, – сказал редактор «Шершня», – что для поэта вы недурно умеете постоять за себя. <…> А знаете что, не выпить ли нам в честь этого? Разумеется, не в честь поврежденной шеи, а в честь нашего знакомства. – Я побежден – стало быть, надо соглашаться, – ответил Мартин.

    Мартин был упоен своей победой, до такой степени упоен, что, вспомнив о пятнадцати долларах, которые ему должен был «Шершень» за «Пери и жемчуг», решил незамедлительно взыскать и этот долг. Но в редакции «Шершня» сидели какие-то гладко выбритые молодые люди, сущие разбойники, которые, видно, привыкли грабить всех и каждого, в том числе и друг друга. Мартин, правда, успел поломать кое-что из мебели, но в конце концов редактор (в студенческие годы бравший призы по атлетике) с помощью управляющего делами, агента по сбору объявлений и швейцара выставил Мартина за дверь и даже помог ему очень быстро спуститься с лестницы. – Заходите, мистер Иден, всегда рады вас видеть! – весело кричали ему вдогонку. Мартин поднялся с земли, тоже улыбаясь. – Фу, – пробормотал он. – Ну и молодцы, ребята! <…> В ответ снова послышался хохот. – Нужно вам сказать, мистер Иден, – сказал редактор «Шершня», – что для поэта вы недурно умеете постоять за себя. <…> А знаете что, не выпить ли нам в честь этого? Разумеется, не в честь поврежденной шеи, а в честь нашего знакомства. – Я побежден – стало быть, надо соглашаться, – ответил Мартин.

    — Джек Лондон · книга
19. «

    Именно в любви человеческий организм вполне оправдывает своё назначение, а потому любовь должна приниматься без всяких оговорок, как высшее благо жизни.

    Именно в любви человеческий организм вполне оправдывает своё назначение, а потому любовь должна приниматься без всяких оговорок, как высшее благо жизни.

    — Джек Лондон · книга
20. «

    Вы приметили, глаза у ней, можно сказать, жесткие. Не было у ней никогда защиты и опоры. Самой пришлось о себе заботиться, а раз девушка сама о себе заботится, где уж глазам смотреть мягко и нежно, как... вот, к примеру, как вы смотрите.

    Вы приметили, глаза у ней, можно сказать, жесткие. Не было у ней никогда защиты и опоры. Самой пришлось о себе заботиться, а раз девушка сама о себе заботится, где уж глазам смотреть мягко и нежно, как... вот, к примеру, как вы смотрите.

    — Джек Лондон · книга