18 цитат персонажа «Медея» — читать онлайн

18 цитат персонажа «Медея» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ведь вот беда-то какая, все хотят любить красивых и сильных.

   Ведь вот беда-то какая, все хотят любить красивых и сильных.

   — Людмила Улицкая · книга
2. «

   Робки мы, и вид один борьбы или железа Жену страшит. Но если брачных уз Коснулася обида, кровожадней Не сыщете вы сердца на земле.

   Робки мы, и вид один борьбы или железа Жену страшит. Но если брачных уз Коснулася обида, кровожадней Не сыщете вы сердца на земле.

   — Еврипид · книга
3. «

   ..страдания и бедствия для того и даются, чтобы вопрос «за что?» превратился в вопрос «для чего?», и тогда заканчиваются бесплодные попытки найти виновного, оправдать себя, получить доказательства собственной невиновности и рушится выдуманный жестокими и немилосердными людьми закон соизмеримости греха с тяжестью наказания, потому что нет у Бога таких наказаний, которые обрушиваются на невинных младенцев.

   ..страдания и бедствия для того и даются, чтобы вопрос «за что?» превратился в вопрос «для чего?», и тогда заканчиваются бесплодные попытки найти виновного, оправдать себя, получить доказательства собственной невиновности и рушится выдуманный жестокими и немилосердными людьми закон соизмеримости греха с тяжестью наказания, потому что нет у Бога таких наказаний, которые обрушиваются на невинных младенцев.

   — Людмила Улицкая · книга
4. «

   О зло, гигантское чудовище! Ты ползаешь по мне, ты лижешь моё тело... Войди в меня, терзай моё нутро, жри меня! Я чувствую твоё горячее дыхание.

   О зло, гигантское чудовище! Ты ползаешь по мне, ты лижешь моё тело... Войди в меня, терзай моё нутро, жри меня! Я чувствую твоё горячее дыхание.
5. «

   Антропологи скажут тебе, что нуклеарная семья — это не мать, отец и ребенок. Нет, это мать и дитя. Отцы приходят и уходят. Они уплывают за море, уходят на войну и часто не возвращаются. А вот мать с ребенком связаны навеки. Мать и дитя — это базовая единица. Мы с тобой и есть такая единица, и я буду до последнего защищать ее — защищать нас.

   Антропологи скажут тебе, что нуклеарная семья — это не мать, отец и ребенок. Нет, это мать и дитя. Отцы приходят и уходят. Они уплывают за море, уходят на войну и часто не возвращаются. А вот мать с ребенком связаны навеки. Мать и дитя — это базовая единица. Мы с тобой и есть такая единица, и я буду до последнего защищать ее — защищать нас.

   — Тесс Герритсен · книга
6. «

   О ночь, тягостная ночь, полная шорохов и приглушенных криков борьбы! Под твоим покровом звери преследуют друг друга, спариваются и убивают! Впервые сегодня ночью я слышу вас всюду! В наших жилах течет одна кровь. Медея — такой же зверь, как и вы. Как и вы, Медея будет наслаждаться и убивать. Медея здесь, среди вас, я ваша сообщница, я предала свой род. Вместе с вами я испускаю жуткие звериные вопли. Звери, вы – это я! Все, что охотится и убивает сегодня ночью.

   О ночь, тягостная ночь, полная шорохов и приглушенных криков борьбы! Под твоим покровом звери преследуют друг друга, спариваются и убивают! Впервые сегодня ночью я слышу вас всюду! В наших жилах течет одна кровь. Медея — такой же зверь, как и вы. Как и вы, Медея будет наслаждаться и убивать. Медея здесь, среди вас, я ваша сообщница, я предала свой род. Вместе с вами я испускаю жуткие звериные вопли. Звери, вы – это я! Все, что охотится и убивает сегодня ночью.
7. «

   Так созданы — на доброе без рук, Да злым зато искусством всех мудрее.

   Так созданы — на доброе без рук, Да злым зато искусством всех мудрее.

   — Еврипид · книга
8. «

   Одной тростинке не переломить ветвь.

   Одной тростинке не переломить ветвь.
9. «

   Забавная штука: в Греции в слово «герой» вкладывается совершенно иное значение. Если ты спасешь тонущего ребенка, тебя назовут хорошим человеком, спасителем, тем, кого все хотят знать. Если же ты дитя бога, со здоровенными мускулами и коварным умом, совершающий подвиги не ради других, а ради себя, ты герой.

   Забавная штука: в Греции в слово «герой» вкладывается совершенно иное значение. Если ты спасешь тонущего ребенка, тебя назовут хорошим человеком, спасителем, тем, кого все хотят знать. Если же ты дитя бога, со здоровенными мускулами и коварным умом, совершающий подвиги не ради других, а ради себя, ты герой.

   — Лора Шепперсон · книга
10. «

    «Я спасла тебя от быков, от дракона, от Пелия — где твои клятвы? Куда мне идти? В Колхиде — прах брата; в Иолке — прах Пелия; твои друзья — мои враги. О Зевс, почему мы умеем распознавать фальшивое золото, но не фальшивого человека!»

    «Я спасла тебя от быков, от дракона, от Пелия — где твои клятвы? Куда мне идти? В Колхиде — прах брата; в Иолке — прах Пелия; твои друзья — мои враги. О Зевс, почему мы умеем распознавать фальшивое золото, но не фальшивого человека!»

    — Еврипид · книга
11. «

    Девушка мельком бросила злобный взгляд в зеркало и — остановилась… В отражении на неё смотрела роскошная красавица: густые каштановые волосы крупными кольцами ниспадали на гладкие смуглые плечи, идеальные формы тела обращали на себя внимание даже под покровом той грубой одежды, что была на них; длинные, будто выточенные из слоновой кости ноги, поражали своей безупречностью. Но тем, что сильнее всего приковывало внимание, были необыкновенные большие сапфирово-синие глаза. Бархатная нежная кожа, густые чёрные ресницы, длинные приподнятые брови, яркие чувственные губы — всё это подчеркивало великолепие огромных проникновенных глаз, в которых светилась какая-то таинственная тёмная сила. — Кто?… Кто это?! — только и смогла произнести вчерашняя замухрышка...

    Девушка мельком бросила злобный взгляд в зеркало и — остановилась… В отражении на неё смотрела роскошная красавица: густые каштановые волосы крупными кольцами ниспадали на гладкие смуглые плечи, идеальные формы тела обращали на себя внимание даже под покровом той грубой одежды, что была на них; длинные, будто выточенные из слоновой кости ноги, поражали своей безупречностью. Но тем, что сильнее всего приковывало внимание, были необыкновенные большие сапфирово-синие глаза. Бархатная нежная кожа, густые чёрные ресницы, длинные приподнятые брови, яркие чувственные губы — всё это подчеркивало великолепие огромных проникновенных глаз, в которых светилась какая-то таинственная тёмная сила. — Кто?… Кто это?! — только и смогла произнести вчерашняя замухрышка...
12. «

    Да, между тех, кто дышит и кто мыслит, Нас, женщин, нет несчастней. За мужей Мы платим — и не дешево. А купишь, Так он тебе хозяин, а не раб. И первого второе горе больше. А главное — берешь ведь наобум: Порочен он иль честен, как узнаешь. А между тем уйди — тебе ж позор, И удалить супруга ты не смеешь. И вот жене, вступая в новый мир, Где чужды ей и нравы и законы, Приходится гадать, с каким она Постель созданьем делит.

    Да, между тех, кто дышит и кто мыслит, Нас, женщин, нет несчастней. За мужей Мы платим — и не дешево. А купишь, Так он тебе хозяин, а не раб. И первого второе горе больше. А главное — берешь ведь наобум: Порочен он иль честен, как узнаешь. А между тем уйди — тебе ж позор, И удалить супруга ты не смеешь. И вот жене, вступая в новый мир, Где чужды ей и нравы и законы, Приходится гадать, с каким она Постель созданьем делит.

    — Еврипид · книга
13. «

    О, лучше не родить детей, не вести дома, жить мыслью с Музами — разве женщины умом слабее мужчин?

    О, лучше не родить детей, не вести дома, жить мыслью с Музами — разве женщины умом слабее мужчин?

    — Еврипид · книга
14. «

    История осудит меня, без сомнения, но историю пишут мужчины. А я не желаю больше оказываться во власти кого-либо из них.

    История осудит меня, без сомнения, но историю пишут мужчины. А я не желаю больше оказываться во власти кого-либо из них.

    — Лора Шепперсон · книга
15. «

    Нам счастия не надо, что ценой Такой обиды куплено; богатства, Терзающего сердце, не хочу.

    Нам счастия не надо, что ценой Такой обиды куплено; богатства, Терзающего сердце, не хочу.

    — Еврипид · книга
16. «

    Она дала мощную клятву, чтобы запечатать зло в Камлане. Она согласилась расстаться со своим любимым ребёнком, причём навсегда... Ибо нет силы, равной силе матери, истинно любящей своих детей.

    Она дала мощную клятву, чтобы запечатать зло в Камлане. Она согласилась расстаться со своим любимым ребёнком, причём навсегда... Ибо нет силы, равной силе матери, истинно любящей своих детей.
17. «

    — Где она? На земле, в преисподней, в небе? Пусть её растерзают, мне только бы спасти детей! — Поздно, Ясон. — Ты львица, а не жена! — кричит Ясон. — Ты демон, которым боги меня поразили! — Зови, как хочешь, но я ранила твоё сердце. — И собственное. — Легка мне моя боль, когда вижу я твою. — Твоя рука их убила! — А прежде того — твой грех. — Так пусть казнят тебя боги! — Боги не слышат клятвопреступников.

    — Где она? На земле, в преисподней, в небе? Пусть её растерзают, мне только бы спасти детей! — Поздно, Ясон. — Ты львица, а не жена! — кричит Ясон. — Ты демон, которым боги меня поразили! — Зови, как хочешь, но я ранила твоё сердце. — И собственное. — Легка мне моя боль, когда вижу я твою. — Твоя рука их убила! — А прежде того — твой грех. — Так пусть казнят тебя боги! — Боги не слышат клятвопреступников.

    — Еврипид · книга
18. «

    Если бы мне давали перо за каждого мужчину, который поклоняется богине-девственнице и при этом творит все, что ему заблагорассудится, со служанками, стелящими ему постель, то я бы уже отрастила крылья и улетела отсюда.

    Если бы мне давали перо за каждого мужчину, который поклоняется богине-девственнице и при этом творит все, что ему заблагорассудится, со служанками, стелящими ему постель, то я бы уже отрастила крылья и улетела отсюда.

    — Лора Шепперсон · книга