29 цитат персонажа «Мерсо» для вдохновения

Собрали 29 цитат персонажа «Мерсо» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я ведь не представлял себе, какими длинными и вместе с тем короткими могут быть дни. Тянется-тянется день, и не заметишь, как он сливается с другим днем. И названия их теряются. «Вчера» и «завтра» — только эти слова имели для меня смысл.

   Я ведь не представлял себе, какими длинными и вместе с тем короткими могут быть дни. Тянется-тянется день, и не заметишь, как он сливается с другим днем. И названия их теряются. «Вчера» и «завтра» — только эти слова имели для меня смысл.

   — Альбер Камю · книга
2. «

   За много лет у меня возникло нелепое желание заплакать: я почувствовал, как меня ненавидят все эти люди.

   За много лет у меня возникло нелепое желание заплакать: я почувствовал, как меня ненавидят все эти люди.

   — Альбер Камю · книга
3. «

   Нет у меня никакого честолюбия, а это плохо для дела.

   Нет у меня никакого честолюбия, а это плохо для дела.

   — Альбер Камю · книга
4. «

   — Посмотришь на собственную жизнь, на ее тайный смысл — и в тебе закипают слезы. Как в этом небе. Ведь оно — и дождь, и солнце, и полдень, и полночь. Ах, Загрей! Я думаю о тех губах, которые мне довелось целовать, о бедном ребенке, которым я был, о безумии жизни и о честолюбивых замыслах, которые порой мною овладевают. Все это, вместе взятое, и есть мое «я». Уверяю вас, в моей жизни бывают моменты, когда вы просто не узнали бы меня. Чрезмерность горя, неохватность счастья — вот мой удел, только выразить это я не умею. — Иными словами, вы играете несколько партий сразу? — Да, но отнюдь не по-любительски. Всякий раз, когда я думаю о таящемся во мне переплетении горя и радости, я с восторгом сознаю, что та партия, которую я сейчас играю, — самая серьезная, самая волнующая из всех.

   — Посмотришь на собственную жизнь, на ее тайный смысл — и в тебе закипают слезы. Как в этом небе. Ведь оно — и дождь, и солнце, и полдень, и полночь. Ах, Загрей! Я думаю о тех губах, которые мне довелось целовать, о бедном ребенке, которым я был, о безумии жизни и о честолюбивых замыслах, которые порой мною овладевают. Все это, вместе взятое, и есть мое «я». Уверяю вас, в моей жизни бывают моменты, когда вы просто не узнали бы меня. Чрезмерность горя, неохватность счастья — вот мой удел, только выразить это я не умею. — Иными словами, вы играете несколько партий сразу? — Да, но отнюдь не по-любительски. Всякий раз, когда я думаю о таящемся во мне переплетении горя и радости, я с восторгом сознаю, что та партия, которую я сейчас играю, — самая серьезная, самая волнующая из всех.

   — Альбер Камю · книга
5. «

   С какой стати я буду менять свою жизнь?

   С какой стати я буду менять свою жизнь?

   — Альбер Камю · книга
6. «

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   И тогда я понял, что человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать. В известном смысле это было благодетельно.

   — Альбер Камю · книга
7. «

   Не люблю, чтобы меня заставали врасплох. Уж если что-то должно случиться, лучше я буду к этому готов.

   Не люблю, чтобы меня заставали врасплох. Уж если что-то должно случиться, лучше я буду к этому готов.

   — Альбер Камю · книга
8. «

   Вечером за мной зашла Мари. Она спросила, думаю ли я жениться на ней. Я ответил, что мне все равно, но если ей хочется, то можно и пожениться. Тогда она осведомилась, люблю ли я ее. Я ответил точно так же, как уже сказал ей один раз, что это никакого значения не имеет, но, вероятно, я не люблю ее. – Тогда зачем же тебе жениться на мне? – спросила она. Я повторил, что это значения не имеет и, если она хочет, мы можем пожениться. Кстати сказать, это она приставала, а я только отвечал. Она изрекла, что брак – дело серьезное. Я ответил: «Нет». Она умолкла на минутку и пристально посмотрела на меня. Потом опять заговорила. Она только хотела знать, согласился бы я жениться, если б это предлагала какая-нибудь другая женщина, с которой я был бы так же близок, как с ней. Я ответил: «Разумеется».

   Вечером за мной зашла Мари. Она спросила, думаю ли я жениться на ней. Я ответил, что мне все равно, но если ей хочется, то можно и пожениться. Тогда она осведомилась, люблю ли я ее. Я ответил точно так же, как уже сказал ей один раз, что это никакого значения не имеет, но, вероятно, я не люблю ее. – Тогда зачем же тебе жениться на мне? – спросила она. Я повторил, что это значения не имеет и, если она хочет, мы можем пожениться. Кстати сказать, это она приставала, а я только отвечал. Она изрекла, что брак – дело серьезное. Я ответил: «Нет». Она умолкла на минутку и пристально посмотрела на меня. Потом опять заговорила. Она только хотела знать, согласился бы я жениться, если б это предлагала какая-нибудь другая женщина, с которой я был бы так же близок, как с ней. Я ответил: «Разумеется».

   — Альбер Камю · книга
9. «

   Главное же, я видел, что он из-за меня расстроился. Он не мог меня понять и поэтому сердился. А у меня было желание убедить его, что я такой же, как все, совершенно такой же, как все. Но, в сущности, это было бесполезно.

   Главное же, я видел, что он из-за меня расстроился. Он не мог меня понять и поэтому сердился. А у меня было желание убедить его, что я такой же, как все, совершенно такой же, как все. Но, в сущности, это было бесполезно.

   — Альбер Камю · книга
10. «

    Первое время в тюрьме хуже всего было то, что у меня еще появлялись мысли свободного человека.

    Первое время в тюрьме хуже всего было то, что у меня еще появлялись мысли свободного человека.

    — Альбер Камю · книга
11. «

    Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет большого значения, когда и как ты умрешь.

    Раз уж приходится умереть, то, очевидно, не имеет большого значения, когда и как ты умрешь.

    — Альбер Камю · книга
12. «

    Спросили, что он думает обо мне, и он ответил, что я был ЧЕЛОВЕКОМ.

    Спросили, что он думает обо мне, и он ответил, что я был ЧЕЛОВЕКОМ.

    — Альбер Камю · книга
13. «

    Мне нужно было бросить все и уехать вкусить того одиночества, которое помогло бы разобраться в себе самом, понять, где солнце, а где слезы… Да, по-человечески говоря, я счастлив.

    Мне нужно было бросить все и уехать вкусить того одиночества, которое помогло бы разобраться в себе самом, понять, где солнце, а где слезы… Да, по-человечески говоря, я счастлив.

    — Альбер Камю · книга
14. «

    ... он спросил, неужели мне не интересно переменить образ жизни. Я ответил, что жизнь все равно не переменишь.

    ... он спросил, неужели мне не интересно переменить образ жизни. Я ответил, что жизнь все равно не переменишь.

    — Альбер Камю · книга
15. «

    Все — все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему.

    Все — все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему.

    — Альбер Камю · книга
16. «

    Всякий разумный человек так или иначе когда-нибудь желал смерти тем, кого любит.

    Всякий разумный человек так или иначе когда-нибудь желал смерти тем, кого любит.

    — Альбер Камю · книга
17. «

    Всё дело в привычке!

    Всё дело в привычке!

    — Альбер Камю · книга
18. «

    С женой он счастлив не был, но, в общем, привык к ней. Когда она умерла, почувствовал себя очень одиноким.

    С женой он счастлив не был, но, в общем, привык к ней. Когда она умерла, почувствовал себя очень одиноким.

    — Альбер Камю · книга
19. «

    Я ничего не ответил, и он переспросил, хочу ли я быть его приятелем. Я сказал, что мне безразлично, и он, по-видимому, остался доволен.

    Я ничего не ответил, и он переспросил, хочу ли я быть его приятелем. Я сказал, что мне безразлично, и он, по-видимому, остался доволен.

    — Альбер Камю · книга
20. «

    Он странно на меня посмотрел, как будто я был ему немного противен. И сказал почти злобно, что, во всяком случае, директор и служащие дома призрения будут вызваны в качестве свидетелей, «и тогда дело может принять для вас прескверный оборот». Я сказал — это здесь ни при чём, ведь меня судят за другое, но он ответил только — сразу видно, что я никогда не сталкивался с правосудием.

    Он странно на меня посмотрел, как будто я был ему немного противен. И сказал почти злобно, что, во всяком случае, директор и служащие дома призрения будут вызваны в качестве свидетелей, «и тогда дело может принять для вас прескверный оборот». Я сказал — это здесь ни при чём, ведь меня судят за другое, но он ответил только — сразу видно, что я никогда не сталкивался с правосудием.

    — Альбер Камю · книга