28 цитат персонажа «Морис Кончис» без воды

Ниже 28 цитат персонажа «Морис Кончис»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их всё время оправдывать.

   В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их всё время оправдывать.

   — Джон Фаулз · книга
2. «

   Вы должны понять, что любовь – это тайна, пролегшая меж двумя людьми, а не сходство двоих.

   Вы должны понять, что любовь – это тайна, пролегшая меж двумя людьми, а не сходство двоих.

   — Джон Фаулз · книга
3. «

   – Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

   – Оказывается, у меня больше товарищей по несчастью, чем я думал. – По несчастью? – А как еще назвать тех, кого подвергают мукам, не оставляя никакого выбора? – Звучит как строгая дефиниция рода людского.

   — Джон Фаулз · книга
4. «

   Я не трачу время на то, чтобы проповедовать глухим.

   Я не трачу время на то, чтобы проповедовать глухим.

   — Джон Фаулз · книга
5. «

   О чем твердил распятый Христос? Почему Ты меня оставил? А тот человек повторял нечто менее трогательное, менее жалостное, а значит, и менее человечное, но гораздо более значимое. Он обращался ко мне из пределов чуждого мира. В том, где находился я, жизнь не имела цены. Она ценилась слишком высоко и потому была бесценной. В том, где обитал он, лишь одна вещь обладала сопоставимой ценой. Элефтерия — свобода. Она была твердыней, сутью — выше рассудка, выше логики, выше культуры, выше истории. Она не являлась богом, ибо в земном знании бог не проявлен. Но бытие непознаваемого божества она подтверждала. Она дарила вам безусловное право на отречение. На свободный выбор. Она — или то, что принимало ее обличье, — осеняла и бесноватого Виммеля, и ничтожных немецких и австрийских вояк. Ею обнимались все проявления свободы — от самых худших до самых лучших. Свобода бежать с поля боя под Нефшапелью. Свобода бороться с первобытным богом Сейдварре. Свобода потрошить сельских дев и кастрировать мальчиков кусачками. Она отвергала нравственность, но рождена была скрытой сутью вещей; она все допускала, все дозволяла, кроме одного только — кроме каких бы то ни было запретов.

   О чем твердил распятый Христос? Почему Ты меня оставил? А тот человек повторял нечто менее трогательное, менее жалостное, а значит, и менее человечное, но гораздо более значимое. Он обращался ко мне из пределов чуждого мира. В том, где находился я, жизнь не имела цены. Она ценилась слишком высоко и потому была бесценной. В том, где обитал он, лишь одна вещь обладала сопоставимой ценой. Элефтерия — свобода. Она была твердыней, сутью — выше рассудка, выше логики, выше культуры, выше истории. Она не являлась богом, ибо в земном знании бог не проявлен. Но бытие непознаваемого божества она подтверждала. Она дарила вам безусловное право на отречение. На свободный выбор. Она — или то, что принимало ее обличье, — осеняла и бесноватого Виммеля, и ничтожных немецких и австрийских вояк. Ею обнимались все проявления свободы — от самых худших до самых лучших. Свобода бежать с поля боя под Нефшапелью. Свобода бороться с первобытным богом Сейдварре. Свобода потрошить сельских дев и кастрировать мальчиков кусачками. Она отвергала нравственность, но рождена была скрытой сутью вещей; она все допускала, все дозволяла, кроме одного только — кроме каких бы то ни было запретов.

   — Джон Фаулз · книга
6. «

   — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

   — Род человеческий — ерунда. Главное — не изменить самому себе. — Но ведь Гитлер, к примеру, тоже себе не изменял. Повернулся ко мне: — Верно. Не изменял. Но миллионы немцев себе изменили. Вот в чем трагедия. Не в том, что одиночка осмелился стать проводником зла. А в том, что миллионы окружающих не осмелились принять сторону добра.

   — Джон Фаулз · книга
7. «

   Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

   Здесь, на границе, листопад. И хоть в округе одни дикари, а ты — ты за тысячу миль отсюда, две чашки всегда на моём столе.

   — Джон Фаулз · книга
8. «

   Учитесь улыбаться.

   Учитесь улыбаться.

   — Джон Фаулз · книга
9. «

   Истинная свобода – между тем и другим, а не в том или другом только, а значит, она не может быть абсолютной. Быть выше борьбы может лишь тот, кто по-настоящему боролся.

   Истинная свобода – между тем и другим, а не в том или другом только, а значит, она не может быть абсолютной. Быть выше борьбы может лишь тот, кто по-настоящему боролся.

   — Джон Фаулз · книга
10. «

    Мы чувствуем, что живем, только потому, что заключенные в Бельзене умерли. Мы чувствуем, что наш мир существует, только потому, что тысячи таких же миров погибают при вспышке сверхновой. Та улыбка означает: могло не быть, но есть.

    Мы чувствуем, что живем, только потому, что заключенные в Бельзене умерли. Мы чувствуем, что наш мир существует, только потому, что тысячи таких же миров погибают при вспышке сверхновой. Та улыбка означает: могло не быть, но есть.

    — Джон Фаулз · книга
11. «

    Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод, голод и тошноту – была чудом.

    Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод, голод и тошноту – была чудом.

    — Джон Фаулз · книга
12. «

    ...в любой загадке таится энергия. И тот, кто ищет ответ, этой энергией питается.

    ...в любой загадке таится энергия. И тот, кто ищет ответ, этой энергией питается.

    — Джон Фаулз · книга
13. «

    Но он был одинок. Никто не писал ему писем. Не приезжал в гости. Совершенно один. Счастливее человека я, по-моему, не встречал.

    Но он был одинок. Никто не писал ему писем. Не приезжал в гости. Совершенно один. Счастливее человека я, по-моему, не встречал.

    — Джон Фаулз · книга
14. «

    Вы больны. Вы существуете за счет смерти. А не жизни.

    Вы больны. Вы существуете за счет смерти. А не жизни.

    — Джон Фаулз · книга
15. «

    Как видите, действительность не имеет большого значения. Даже осьминог предпочитает иллюзию.

    Как видите, действительность не имеет большого значения. Даже осьминог предпочитает иллюзию.

    — Джон Фаулз · книга
16. «

    Отказ от содержания ради формы, от смысла – ради видимости, от этики – ради эстетики, от aquae – ради undae.

    Отказ от содержания ради формы, от смысла – ради видимости, от этики – ради эстетики, от aquae – ради undae.

    — Джон Фаулз · книга
17. «

    — Просто она была единственным светлым пятном. Не более того. — А может, для нее единственное светлое пятно – вы...

    — Просто она была единственным светлым пятном. Не более того. — А может, для нее единственное светлое пятно – вы...

    — Джон Фаулз · книга
18. «

    Вам нравится быть любимым. Мне же нравится просто: быть. Может, когда-нибудь вы меня поймете. И посмеетесь. Не надо мной. Вместе со мной.

    Вам нравится быть любимым. Мне же нравится просто: быть. Может, когда-нибудь вы меня поймете. И посмеетесь. Не надо мной. Вместе со мной.

    — Джон Фаулз · книга
19. «

    По испанской пословице, плавать всего быстрее учится утопающий.

    По испанской пословице, плавать всего быстрее учится утопающий.

    — Джон Фаулз · книга
20. «

    Представьте, что в один прекрасный день у вас открывается шестое, до сих пор не познанное чувство, нечто, что выходит из ряда осознания, зрения – привычных пяти. Но оно важнее других, из него-то и рождаются другие. Глагол «существовать» теперь не пассивен и описателен, но активен… почти повелителен.

    Представьте, что в один прекрасный день у вас открывается шестое, до сих пор не познанное чувство, нечто, что выходит из ряда осознания, зрения – привычных пяти. Но оно важнее других, из него-то и рождаются другие. Глагол «существовать» теперь не пассивен и описателен, но активен… почти повелителен.

    — Джон Фаулз · книга