53 цитаты персонажа «Ольга» без воды

Собрали 53 цитаты персонажа «Ольга» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Как же часто устойчивая почва под ногами оказывается опасным краем пропасти.

   Как же часто устойчивая почва под ногами оказывается опасным краем пропасти.

   — Олия Светлая · книга
2. «

   Знаешь, что еще важное в руководстве? Это чтобы приказы были не совсем понятны. Если все будет просто и логично, то у сотрудников сложится впечатление, что начальником может быть каждый. А это неправильно. Начальников должен окружать таинственный флер, туман загадочности.

   Знаешь, что еще важное в руководстве? Это чтобы приказы были не совсем понятны. Если все будет просто и логично, то у сотрудников сложится впечатление, что начальником может быть каждый. А это неправильно. Начальников должен окружать таинственный флер, туман загадочности.

   — Владимир Дараган · книга
3. «

   Я поскребла ногтем по шершавому инею на толстом стекле. Будто стерла защитный слой на билете мгновенной лотереи.

   Я поскребла ногтем по шершавому инею на толстом стекле. Будто стерла защитный слой на билете мгновенной лотереи.
4. «

   — Что? — Горшок, говорю. Меня отец в детстве в горшке нашёл. Себе оставил, так и назвал. — В ночном, что ли?

   — Что? — Горшок, говорю. Меня отец в детстве в горшке нашёл. Себе оставил, так и назвал. — В ночном, что ли?

   — Михаил Горшенёв / Горшок · сериал
5. «

   Но мы то все знаем, что женщины не могут не любить чиновников, когда те вдруг обратят на них внимание; более того, они уже любят чиновников заранее.

   Но мы то все знаем, что женщины не могут не любить чиновников, когда те вдруг обратят на них внимание; более того, они уже любят чиновников заранее.

   — Франц Кафка · книга
6. «

   Провожать... так провожать с музыкой!

   Провожать... так провожать с музыкой!

   — Аркадий Гайдар · книга
7. «

   Будь спокоен! — отряхиваясь от раздумья, сказала Тимуру Ольга. — Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же.

   Будь спокоен! — отряхиваясь от раздумья, сказала Тимуру Ольга. — Ты о людях всегда думал, и они тебе отплатят тем же.

   — Аркадий Гайдар · книга
8. «

   Печально, но факт: чем меньше у нас денег, тем чаще мы хватаемся за бумажник.

   Печально, но факт: чем меньше у нас денег, тем чаще мы хватаемся за бумажник.
9. «

   Атаковать — это не обязательно кидаться в бой, — наставительно произнесла Ольга. — Атаковать — это ещё и совершать неожиданные для противника действия, ломать его планы.

   Атаковать — это не обязательно кидаться в бой, — наставительно произнесла Ольга. — Атаковать — это ещё и совершать неожиданные для противника действия, ломать его планы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Ольга присела на табуретку. Закинула ногу на ногу, аккуратно, с акцентом, поправила сползший со стройной коленки подол халата.

    Ольга присела на табуретку. Закинула ногу на ногу, аккуратно, с акцентом, поправила сползший со стройной коленки подол халата.

    — Виталий Филюшин · книга
11. «

    Если вы встретите в метро или троллейбусе пару молча улыбающихся и нежно гладящих друг друга людей, не спешите думать, что они немые. Это просто разговор двух инопланетян, сходящих друг от друга с ума. Их нет здесь, среди нас. Они где-то там — в космосе.

    Если вы встретите в метро или троллейбусе пару молча улыбающихся и нежно гладящих друг друга людей, не спешите думать, что они немые. Это просто разговор двух инопланетян, сходящих друг от друга с ума. Их нет здесь, среди нас. Они где-то там — в космосе.

    — Сергей Минаев · книга
12. «

    Я не способна к грусти томной, Я не люблю мечтать в тиши Иль на балконе ночью темной Вздыхать из глубины души. Зачем вздыхать, когда счастливо Мои дни юные текут? Я беззаботна и шаловлива, Меня ребенком все зовут.

    Я не способна к грусти томной, Я не люблю мечтать в тиши Иль на балконе ночью темной Вздыхать из глубины души. Зачем вздыхать, когда счастливо Мои дни юные текут? Я беззаботна и шаловлива, Меня ребенком все зовут.
13. «

    Она написала, как обнаружила в парке необыкновенно красивые поганки на пне, присела, чтобы рассмотреть их… и неожиданно стала плакать. И написала мне, что, глядя на такие очаровательные поганки, она поверила в Творца. «Если есть такая красота даже в ядовитых грибах, — написала Ольга. — То разве можно себе представить душу человеческую без ее Создателя?» «Милый, ты просил меня не плакать, а плачу. Сижу около пня с красивыми поганками и плачу. Люди смотрят на меня, как на сумасшедшую. Боятся подойти. А я думаю о том, почему люди не могут все время быть счастливыми? Ведь это же так просто. Нужно перестать ненавидеть, осуждать, завидовать. Нужно влюбиться. И счастье захлестнет всего человека. Ему некогда будет думать о гадостях, о злости, об обидах. Человек научится любить, жертвовать, помогать. Почему, Глебушка, люди бывают злы? Я смеюсь от счастья, что ты есть у меня, и одновременно плачу о людях. Почему? Почему они не хотят быть счастливыми и отнимают счастье у других? Ох, что-то тесновато стало у меня в груди. Дурные предчувствия лезут в голову, но я отгоняю их, как ты учил. Ты мудрый и добрый. Ты мой родной. Поплакала немного, и стало легче. И снова я радуюсь нашему счастью и купаюсь в нем, как в теплой воде нашего моря. Помнишь? Тутовое дерево. Персиковый сад. Море. Ночь. Луна. Звезды. И мы с тобой. И никого рядом. Только я, ты и Бог… Да, Глебушка, прости, но мне кажется, что я поверила в Бога. Именно сейчас, когда горе смешалось с радостью, я поверила в Бога. Я хочу в него верить, как дитя. Не может такого быть, чтобы наше счастье ушло в землю, и растворилось в обычном прахе. Не верю в это. Оно уйдет в землю, но прорастет в небесах радугой, по которой мы будем приходить друг к другу. Любовь вечная, родной, это так».

    Она написала, как обнаружила в парке необыкновенно красивые поганки на пне, присела, чтобы рассмотреть их… и неожиданно стала плакать. И написала мне, что, глядя на такие очаровательные поганки, она поверила в Творца. «Если есть такая красота даже в ядовитых грибах, — написала Ольга. — То разве можно себе представить душу человеческую без ее Создателя?» «Милый, ты просил меня не плакать, а плачу. Сижу около пня с красивыми поганками и плачу. Люди смотрят на меня, как на сумасшедшую. Боятся подойти. А я думаю о том, почему люди не могут все время быть счастливыми? Ведь это же так просто. Нужно перестать ненавидеть, осуждать, завидовать. Нужно влюбиться. И счастье захлестнет всего человека. Ему некогда будет думать о гадостях, о злости, об обидах. Человек научится любить, жертвовать, помогать. Почему, Глебушка, люди бывают злы? Я смеюсь от счастья, что ты есть у меня, и одновременно плачу о людях. Почему? Почему они не хотят быть счастливыми и отнимают счастье у других? Ох, что-то тесновато стало у меня в груди. Дурные предчувствия лезут в голову, но я отгоняю их, как ты учил. Ты мудрый и добрый. Ты мой родной. Поплакала немного, и стало легче. И снова я радуюсь нашему счастью и купаюсь в нем, как в теплой воде нашего моря. Помнишь? Тутовое дерево. Персиковый сад. Море. Ночь. Луна. Звезды. И мы с тобой. И никого рядом. Только я, ты и Бог… Да, Глебушка, прости, но мне кажется, что я поверила в Бога. Именно сейчас, когда горе смешалось с радостью, я поверила в Бога. Я хочу в него верить, как дитя. Не может такого быть, чтобы наше счастье ушло в землю, и растворилось в обычном прахе. Не верю в это. Оно уйдет в землю, но прорастет в небесах радугой, по которой мы будем приходить друг к другу. Любовь вечная, родной, это так».

    — Юрий Меркеев · книга
14. «

    А ей такая мягкотелость совсем ни к чему, тут только покажи слабость, тебя сразу съедят, вокруг волки; чтобы с ними жить, нужно по-волчьи выть, а не порхать пташечкой и не заливаться песнями.

    А ей такая мягкотелость совсем ни к чему, тут только покажи слабость, тебя сразу съедят, вокруг волки; чтобы с ними жить, нужно по-волчьи выть, а не порхать пташечкой и не заливаться песнями.

    — Иван Шамякин · книга
15. «

    Тут в ходу поговорка, может ты ее слышал: административные решения робки, как молоденькие девушки.

    Тут в ходу поговорка, может ты ее слышал: административные решения робки, как молоденькие девушки.

    — Франц Кафка · книга
16. «

    Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас.

    Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас.

    — Антон Павлович Чехов · книга
17. «

    — На недельку позже — и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками. — Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку нужно облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.

    — На недельку позже — и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками. — Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку нужно облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    «Милый Глебушка, здравствуй! — писала Ольга. — Получаю письма от тебя и, не поверишь, плачу от счастья. Мы нужны друг другу, моя радость, такое дается чрезвычайно редко. Это действительно какое-то божественное соединение двух душ. А уж насчет романтики?! Это да. Надо мной все это время по-доброму смеялись мои подруги. Они меня очень любят и пытались как-то вытащить из состояния «ничего не хочу». Они знали о моей нелюбви к мужу. И знакомили, и на что-то провоцировали, а я уперлась как барашек, и все твердила про свою Высокую планку, без которой мне ничего не нужно. И на все аргументы типа: возраст, женское здоровье и прочее, — говорила: каждому свое. А мне нужна Любовь! Ну, в общем, Глебушка, без физиологии прожить можно, хоть и, порой, сложно, а без любви нельзя! И чувствовала себя при этом последним из Могикан. Но нет, не одна я такая…»

    «Милый Глебушка, здравствуй! — писала Ольга. — Получаю письма от тебя и, не поверишь, плачу от счастья. Мы нужны друг другу, моя радость, такое дается чрезвычайно редко. Это действительно какое-то божественное соединение двух душ. А уж насчет романтики?! Это да. Надо мной все это время по-доброму смеялись мои подруги. Они меня очень любят и пытались как-то вытащить из состояния «ничего не хочу». Они знали о моей нелюбви к мужу. И знакомили, и на что-то провоцировали, а я уперлась как барашек, и все твердила про свою Высокую планку, без которой мне ничего не нужно. И на все аргументы типа: возраст, женское здоровье и прочее, — говорила: каждому свое. А мне нужна Любовь! Ну, в общем, Глебушка, без физиологии прожить можно, хоть и, порой, сложно, а без любви нельзя! И чувствовала себя при этом последним из Могикан. Но нет, не одна я такая…»

    — Юрий Меркеев · книга
19. «

    Так мы никогда ничего не поймём, если не будем ничего понимать.

    Так мы никогда ничего не поймём, если не будем ничего понимать.
20. «

    Когда у такого неопытного в обыденной жизни человека, как Сортини, вдруг вспыхивает любовь к деревенской девушке, чувство, конечно, принимает иную форму, чем когда влюбляется какой-нибудь столяр-подмастерье. И кроме того, надо помнить, что между чиновником и дочкой сапожника — огромная пропасть и через нее надо как-то перебросить мост.

    Когда у такого неопытного в обыденной жизни человека, как Сортини, вдруг вспыхивает любовь к деревенской девушке, чувство, конечно, принимает иную форму, чем когда влюбляется какой-нибудь столяр-подмастерье. И кроме того, надо помнить, что между чиновником и дочкой сапожника — огромная пропасть и через нее надо как-то перебросить мост.

    — Франц Кафка · книга